Ядовитое счастье

      Легкость, наполнившая тело, распалась вместе с порталом, оставляя на костях паутину тяжести. Поведя плечом, Хоррор прошелся по нему ладонью, сбрасывая остатки последствий перемещения. Вздохнув, он закашлялся. Дышать было невозможно. Концентрированный запах цветов, подогретый солнечными лучами, и витавшая в воздухе пыльца защекотали кости, стоило потоку с ними проникнуть в рот и распространиться по ребрам. Мелкие частички, застилающие взгляд желтоватым туманом, ощутимо осели в черепе, резво залетев через дыру. Раздраженно махнув перед лицом ладонью, скелет натянул капюшон. Рукав прижался к носовой впадине, приглушая тяжелый запах.       - Мда, отвратное местечко, - Киллер похлопал его по плечу, отмахиваясь от витавших в воздухе частичек. Рука в беспалой перчатке скатилась по рукаву и слабо сжала запястье. Приподняв голову на одноглазого, он ухмыльнулся. – Почему мы каждый раз появляемся на поляне цветов или поблизости от нее? – пнув ближайший цветок, он тут же растоптал другой. В воздух поднялся насыщенный поток пыльцы, ударивший ему прямо в череп. Навязчивые частички осели на черной ткани и разводах жидкости, давая ей золотистый отблеск. Закашлявшись, он отскочил, принимаясь тереть глазницы. Черная жидкость обильно текла, утягивая за собой желтую пудру. Скелет натянул ворот водолазки на нижнюю часть лица.       - Вообще-то это случается не так уж и часто, просто ты обращаешь на цветы слишком много внимания. И если тебя они так раздражают, попробуй найти в них что-нибудь интересное. Например, рассмотри их как вариант цветочков на могилу. С нашей работой лишним точно не будет. Всяко лучше, чем беситься каждый раз, когда они попадаются тебе на глаза, - Хоррор усмехнулся и провел кистью по макушке напарника, постучав по ней фалангами. Он фыркнул, сильнее прижимая ткань одежды к носовой впадине.       - Ага, выберу такие, и ты даже не подумаешь навещать место моего упокоения, - картинно насупившись, черноглазый выскользнул из-под чужой руки. Он резкими шагами пересек территорию с растениями, скрываясь от единственных лучей солнца в Подземелье. Белые шорты покрылись пятнами от пыльцы, сверкающей в рассеянном свете. Красноглазый лишь пожал плечами.       - Кто сказал, что я не умру раньше тебя? – он тихо хмыкнул и прикрыл глазницу с оком, улыбнувшись. Край рта дрогнул, заставив скрыть его за поднявшейся поправить капюшон рукой. Напарник резко обернулся, только когда добрался до арки-прохода в следующее помещение. Над его лицом нависла мрачность. Черные глазницы разрастались, сливаясь с тенями помещения.       – Идешь или нет? Ты же у нас нюхач, чего ж тогда я задыхаюсь, а тебе нормально? Неужто наслаждаешься этой приторной духотой? – каждое слово впивалось в слух шипами раздражения, уколы которых не так уж и болезнены, если намеренно не идти против. – Давай, шевели поршнями, нам еще «счастье» местных жителей убивать, - голос резал воздух, отражаясь от неровных стен пещеры, покрытых плавно поднимающимися к отверстию высоко наверху лозами с бутонами. Они переливались на свету глянцевыми лепестками и с надеждой тянулись, желая ощутить на нежной поверхности свежий чистый воздух. Какая знакомая картина.       Хоррор сдержал желание вздохнуть. Редкий свист проникающего ветра, закручивающего пыльцу и каменную пыль в единый поток, настырно забирался под капюшон, раздражая слух. Тряхнув черепом, он поспешил за напарником, оставляя позади себя облака искрящегося в свете золота, так легко сорвавшегося с лепестков. В полутьме по костям пополз холодок. Заляпанная футболка тянула уже впитавшимся запахом, что смешался с вечной затхлостью, которая сопровождала всю его одежду, даря отвратный привкус во рту. Голова кружилась, стоило сделать хоть один малюсенький вдох даже через плотно прижатую к лицу ткань.       Они покинули первую комнату, пробираясь по Руинам. Этот мир блистал цветами. Самые обычные стены, которые они видят регулярно, покрытые трещинами, разросшейся лозой и мхом в особо влажных уголках, резали глаз насыщенностью и отсветами от вездесущих искр магического пламени. Его язычки вспыхивали поблизости при каждом шаге, дружелюбно освещая дорогу и приглашая проследовать дальше, вглубь этого пустынного места. Даже полумрак, свойственный ему в большинстве миров, не давал хоть немного расслабиться от яркости, которой обладали местные катакомбы.       Везде были цветы. Из каждой трещинки, из-под любого камня выглядывали распустившиеся бутоны, слегка покачивающиеся из-за слабого сквозняка, что гулял вдоль единственной дороги. Их яркая пыльца, сверкнув в очередной вспышке, шла постепенно угасающими волнами блеска по тяжелому туману у их ног, пока не натыкалась на новый огонек, подпитывающий ее светом для дальнейшего пути. Сладкий запах не был настолько густым, как в первой комнате, но чуткое обоняние все еще наотрез отказывалось улавливать хоть что-то, кроме него.       Киллер затих. Он выдавал свое присутствие только шаркающей походкой и громким сопением через тонкий ворот, периодически прерывающимся на фырканье. Его душа, дающая слабый алый свет, размеренно кружилась вихрем, что крайне редко прерывал свое движение. Кажется, красноглазый еще ни разу не видел, чтобы она менялась, хотя Даст однажды упомянул данную особенность их коллеги.       Такая тишина на их совместных миссиях была редкостью. В большинстве случаев черноглазый срывался с места вперед, балаболя без умолку, пока они не добирались до мест с явными указателями на жизнь. Тогда начиналась охота. Хоррор выслеживал и давал наводки на особо скрытных жертв, позволяя ему устраивать шоу с разного рода убийствами и заигрываниями с публикой, которой нередко становился и сам крупный скелет. Тот лишь хмыкал и наблюдал, позволяя напарнику упиваться, кажется, также необходимым ему для жизни, как сама магия в воздухе, вниманием. И посмотреть же действительно было на что – Киллер обладал завидными навыками и блистал харизмой похлеще самой популярной грозы сцены - Меттатона. В случаях, если проследить за шоу не получалось, одноглазый получал от него уже личный театр одного актера. Как, собственно, бывало и вне миссий.       К сожалению, под раздачу слишком часто попадался Даст, выбранный без его уведомления на роль помощника. Все, что могло пойти не так, в таких случаях шло не так, но Киллеру будто это и было нужно. Полученный хаос и непредсказуемость событий вызывали задорный смех и напитывали его энергией только больше. На лице этого неугомонного скелета не часто можно было увидеть истинную злость и ненависть. Но если подобное случалось…       Тихий шелест и скрежет камней, едва слышимый за мелодичным журчанием небольших каналов по краям дороги, заставил его замереть. Мысль сорвалась с тихим хлопком, хлестанув напоследок изнутри поверхность черепа юрким краем. Напарник, шедший спереди, не сразу отметил изменения и остановился чуть поодаль, обернувшись. Хоррор наклонил голову и прикрыл око. Стоило ему дернуться и впиться сузившимся зрачком в коридор, поглощенный темнотой, как черноглазый рванул в соответствующую сторону. Вспышка магии оттуда заставила чуть сощуриться. Он продолжил путь, шагая как можно тише - за шумом короткой битвы поодаль от их нынешнего местонахождения был различим еще один живой звук.       Он замер у прохода в новое помещение. Топор вскинут на плечо, скрывая отблески света от лезвия за его спиной. Звенящий голосок, срывавшийся на искренние смешки, что-то тихо шептал совсем близко, смазываясь от эха, распространявшего его по округе. Шаги. Один, второй… Мягкая поступь прервалась, стоило его огромной фигуре показаться и одним движением прервать жизнь монстра. Головка юной девушки с неоднозначными животными чертами скатилась по лезвию, распавшись в воздухе еще до удара об пол. Прах красочными потоками встретился с ним, завернувшись по форме улиточного домика, и осел в золотистом тумане у ног убийцы. Он блестел в искрах пламени, отливая различными оттенками и цветами. Слабый сквозняк потащил его за собой, оставляя на дороге россыпь пыли драгоценных камней. Интересно, а миг его смерти будет таким же красивым? Будет ли хоть кто-то его свидетелем?       Хоррор обернулся в сторону шагающего к нему Киллера. Его одежда искрилась, сильно контрастируя с мрачным выражением на лице ее обладателя. Он пытался оттряхнуть намертво прилипшие частички, но только сильнее распространял их по ткани. Теперь и фаланги в беспалых перчатках сверкали в полутьме, переливаясь в вспышках пролетающих мимо искорок.       - Монстры здесь набиты блестками, что ли? – шипя сквозь зубы, он дернул край одежды, с которого соскочила лишь небольшая часть праха, осев на обуви. Хоррор лишь поправил капюшон, с меха которого тут же слетело облако частиц. Их слаженный поток разбился о взмах руки. Око плавно обвело напарника, тут же перетекая на дорогу дальше. Приобретя оттенок венозной крови, оно изредка сверкало в свете магического пламени. В полутьме едва можно было заметить, что в глазницах ссутулившегося скелета есть хоть что-то, кроме тьмы.       Причитания за спиной глушились каждым новым шагом. Они отдавались от стен, окружая его звуком со всех сторон. Покачивающаяся походка, потяжелевшие шаги и опустившаяся голова, скрытая висящим мехом, делали его фигуру подобной тени смерти, медленно плывущей на поиск своих клиентов, дабы одним взмахом топора сопроводить их в последний путь. По виску скатилась капля, окрашивающаяся по пути в золотой. Вдохнув тяжелый воздух, тут же сдавивший его ребра, он запустил оружие вперед, пригвоздив новую жертву к стене. Сверкающий прах заструился по лезвию, срываясь с него неспешным водопадом. В стороне послышался смех. Поток воздуха, поднявший пыльцу, чуть шелохнул мех.       Они пересекли границу дома в Руинах. Головоломки не работали, разбитые на мелкие кусочки, сожженные или вырванные с корнем из каменных стен. Путь был слишком безопасным, чтобы задержаться хоть в одной комнате на пути к обиталищу хранителя катакомб. За ними тянулись следы от прилипших к обуви сверкающих пылинок. Вся одежда в них, вызывая каждым привлекающим взор блеском шум со стороны его напарника. Тот торопился, резко оборачивался на одноглазого каждый раз, когда тот вслушивался в окружающие звуки, шипел, вклинивая себя в доносящиеся с разных сторон смешки, шорохи и тихие разговоры, пропитанные сладостными нотками радости.       Хоррор старался тихо шагать следом, как бы ноги не тяжелели с каждым шагом, и размеренно оглядывал пространство вокруг. Дом встретил их резким светом. Стены, пол, мебель – все было покрыто пыльцой, за которой едва пробивался истинный оттенок предметов. Потолок обвит лозами с вездесущими бутонами, щедро рассыпавшими свое золото. Его концентрация была такой высокой, что дальние комнаты скрывались за стеной желтого тумана. От поднятия головы с капюшона сорвалась горстка блеска, оставляя на плечах новые разводы. На скулы ощутимо осели частички, нежно оглаживающие грубые кости и намертво въедающиеся в их неровность.       Тяжесть наваливалась вместе с ними. Каждая крупица по ощущениям весила с килограмм, притягивая его к блестящим барханам у ног. Грудную клетку сдавливало при каждом вдохе, насколько бы он ни привык к запаху местных цветов, напрочь лишившему его возможности чувствовать еще хоть что-то. Глазницы, встретившие постоянный свет, поглощали его безграничной тьмой. Кости потрескивали, напоминая о каждой ране, что он когда-либо получал. Вдоль фаланг мягко прошелся ветер. Так похоже на вечно стекающую с них кровь, каждый раз пытающуюся исполнить последнее желание своих обладателей - сбежать. Голова ныла. В ней, звеня настырно пробирающейся пыльцой, гудели тонкие голоса, сбивающие его с попыток услышать окружение. Кажется, вместе с ней с черепа уже сыпался и его собственный прах…       Его дернуло в сторону. Воздух наполнился гарью, придавая воздуху терпкий привкус. Руку сжали до треска, отталкивая неповоротливое тело в сторону. Перед глазом возникла невысокая фигура напарника, распространявшая по пространству давящие потоки магии, заставившие покачнуться и отступить еще на пару шагов. Душа дрогнула, утягиваемая к полу под натиском дурных ощущений.       Перед ними, сжимая в когтистых лапах рвущееся во все стороны голодное пламя, возвышалась сгорбленной фигурой Ториэль. Ветвистые рога, запутавшиеся в сверкавшей золотом паутине, с шорохом беспокоили лозы, обильно посыпая пыльцой ее голову. Некогда белый пушистый мех осел под тяжестью толстого слоя золота цветов. Одежда, теряющаяся за выпирающей шубой монстра, увесистым потоком ложилась на пол, скрывая нижние конечности. Она шла ленивыми волнами от движения длинного хвоста, не замирающего ни на секунду.       Раздался поток утробного смеха. Огромная пасть раскрылась, давая во всей красе рассмотреть, как монстр с жадностью пожирает бутоны. Ноздри резво раскрывались от частого дыхания, впитывая пыльцу в страхе потерять хоть одну частичку желанного плода растений. Выставленные напоказ клыки не скрылись, даже когда монстр закрыл пасть.       Новое пламя возникло в воздухе, хвостатыми кометами направившись в их сторону. Киллер рванул вперед, перемещаясь от каждой атаки, неспособной задеть даже его одежду. Хоррор полуприкрытыми глазницами следил за противником, закрыв себя стеной костей. Жар разбивающегося об нее огня обдавал лицо. Мех тихо тлел, осыпаясь черными частичками перед черепом. Вызванные окровавленные кости пригвоздили огромного зверя к месту, разрывая его одежду. Из образованных дыр показалось собранное кольцами тело с несколькими парами конечностей. Вытянутые глаза, сверкающие красным с золотым налетом, остановились на ссутулившейся фигуре крупного скелета.       - Санс, ты наконец-то пришел, – сладкий звенящий голос, разбивающийся на десятки других, четко добрался до него. Киллер, приблизившийся к драконоподобной козе, вонзил в ее тело нож, потонувший в густом мехе. Он успел вовремя переместиться, и увесистый хвост хлестанул воздух, задев предметы интерьера. – Ты решился наконец стать счастливым? Я так рада, - монстр протянул ему навстречу лапу, вытягиваясь и становясь на запасные пары конечностей с тихим хрустом. Хоррор следил за ее движениями, потонув в тени капюшона. – Это было невыносимо, не так ли? Вина, ненависть, горе по всем, кого ты похоронил… Это непосильная ноша для тебя, друг мой. Я знаю, ты хотел, как лучше. Просто запутался, понеся за это такое большое наказание. Не стоит себя закапывать – ты и так настрадался. Сдайся и я… - коготь, обвитый расцветающим бутоном, едва не касался его скулы. - … научу тебя, как испытывать только радость. Я осчастливлю тебя так же, как и всех монстров в Подземелье.       Блеск наточенного лезвия. Лапа с грохотом рухнула перед ним, не получив и секундного внимания от показавшегося в глубине черепа потемневшего глаза без намека на блеск. Из раны хлынула кислотного оттенка розовая кровь, пачкая блестящий мех. Огромный монстр замер, склонив голову. Улыбка застыла на лице, пока глаза прикрылись. Киллер мелькнул позади нее. Тело вздрогнуло и пошло волнами, прошитое десятком костей. Она склонилась, вытянув длинную шею. Огромная голова опустилась. Глаза скрылись за длинной шерстью, но даже так пробивалось красное свечение. Хоррор шагнул навстречу, замахиваясь оружием.       - Ты хочешь снова лишить нас счастья. Как жаль, что ты тогда не умер окончательно… - голос прервался. Лезвие пробилось сквозь толстую шкуру зверя, дробя шейные позвонки и разрывая плоть. Вырвав топор, он нанес еще один удар, отделяя голову окончательно. Рухнув, она заискрилась, медленно рассыпаясь потоками праха. Едва видимое око отразило свечение красных глаз с вытянутым горизонтальным зрачком. Рядом послышался множественный звон распавшихся душ.       - Да что с тобой не так?! – Киллер налетел на него. Магия задавила, стоило только его фалангам впиться сквозь толстовку в кости рук. Встряска почти скинула с черепа капюшон, повисший на застрявшем в острых краях дыры меху. – Молчишь всю дорогу, тормозишь. Хочешь, чтоб тебя убили? Этот монстр был с поглощенными душами, черт тебя дери! Ей ничего не стоило прихлопнуть тебя так, что даже пыли от косточек бы не осталось, – черная жидкость лилась обильными потоками, впитываясь в ворот, что уже заметно блестел от нее. - Еще эти сраные могильные цветы на каждом шагу… Я уже не могу их видеть! - Подрагивающая рука одноглазого потянулась к его лицу, стирая один из потоков большим пальцем. Чернота обвила кости, выделяющиеся на ее фоне ложной чистотой. Какой глупый обман. Убийца скинул ее резким движением головы, снова встряхивая крупного скелета. – Сначала ты, теперь это полоумное зверье, смеющее мне читать нотации. Ты вообще слышал, какую хрень она несла? Да откуда ей вообще хоть что-то знать… - он рычал. Ткань ворота заметно шла складками по форме оскала, так старательно пытавшегося принять форму маниакальной улыбки. Руки сжимали ткань до треска, так желая ее разорвать на части. В глазнице показалась искорка, сверкнувшая блеском его излюбленного ножа.       - Вот, что ты слышал… – напарник застыл, резанув говорящего взглядом исподлобья. - Ты не задумался, почему с самого нашего появления здесь в тебе столько злости и недовольства? - ладонь Хоррора приспустилась, замерев на секунду на уровне его души, едва не касаясь ее кончиком фаланги, и легла чуть в стороне на грудную клетку. Красный вихрь шел остроконечными волнами, искажаясь и подрагивая от каждого слова. – Обычно выдаешь на любую ситуацию шуточки, а сейчас что? Где твоя яркая улыбочка, заражающий азарт? - крупный скелет снял с себя чужие руки и отошел в сторону. – Мы скоро закончим, так что просто постарайся держать себя в руках.       Он обвел распадающееся тело взглядом. Вместо него оставались лишь горки праха, посыпаемые бесконечной пыльцой. Скоро не будет ничего, способного напомнить о хранительнице Руин, нашедшей новый способ позаботиться о своем народе. Как жаль, что пав, она утянула на дно и всех, о ком так хотела позаботиться. Тяжесть в груди нарастала все сильнее с каждой минутой. Голова разрывалась от мыслей, бьющихся друг об друга, не давая сформировать единый связный поток. Они подхватили слова монстра, перекрикивая друг друга в попытке навязать себя больному разуму. Он вновь натянул капюшон, скрываясь от вьющихся по воздуху золотых частиц.       - Босс же по-любому знал об особенности этой вселенной, - голос срывался на резкие нотки, что убийца так пытался заглушить. Послышался глухой удар обуви и шорох сместившегося тела. Хоррор хмыкнул без изменений в лице, слушая приближающиеся шаги. – Как же ты задрал сегодня строить из себя Даста… - искра впилась в него, дрожа во тьме, что так старательно обходила разросшийся огонек стороной. В каждом ее остром блеске читалось желание окропить наконец чистейший белый свет кровью. – Тебе так не идет тишина, Хоррор. Простишь ли ты меня, если я оживлю тебя своими методами? - рука в беспалой перчатке потянулась к нему, касаясь фалангами шейных позвонков, так грубо вторгаясь в пространство под капюшоном. Они змеями стали сжимать их, нарастая давлением с каждой секундой. Крупный скелет стих, положив на его кисть свою. Он чувствовал, как тонкая дрожь шла по костям напарника, едва держащегося, чтобы не сорваться, ведомый желаниями, подкармливаемыми негативными эмоциями. Со скрежетом оторвав его от себя, он сжал чужое запястье, осторожно прижимая его тыльной стороной к своему лбу, пока по шейным позвонкам расползалась боль. Покачивание головой отозвалось в теле медленно разрастающейся пустотой.       - Босс сегодня объестся негативом и от нас, и от местных, как только мы доберемся до источника их «счастья», - бездонные глазницы показались в ответ кровожадному свету. Чужая рука вырвалась. Круглая душа рвалась острыми шипами. Магия прижимала одноглазого к земле вместе с его собственными ощущениями. Он ссутулился сильнее, тяжело поддерживая себя древком топора. Под глазницами залегли черные круги. – Иди вперед, Кил. В подвале должен быть корень этого сорняка, - ладонь прошлась по лицу, растирая золото по скулам. Какая разница, что ядовитая пыльца попала на зубы? Они уже пропитались ею до той степени, что едва могут совладать с рвущимися наружу грехами. Хуже будет разве что окончательная потеря контроля, но Хоррору оставалось только надеяться, что они выберутся раньше.       Напарник резкой тенью рванул в указанном направлении. Тут же крупный скелет ощутил новую волну магии, заставившую его пошатнуться и согнуться, используя топор как последнюю опору. Послышался выстрел бластера. Помещение содрогнулось. Трещины пошли по стенам. Он сделал пару шагов в сторону спуска, таща оружие за собой.       Неторопливо преодолев лестницу, Хоррор обвел коридор взглядом, на секунду останавливаясь им на темной фигуре. В воздухе витал блестящей завесой прах. Лозы, обхватившие все вокруг, толстыми пульсирующими кишками бились в последней агонии у огромной территории впереди. Вместо закрытой двери в Сноудин была широкая арка. В середине помещения перед ним, заходясь дымом, едва были видны остатки гигантского корня, утопающего в озере останков. Из него тянулись все стволы, сейчас медленно засыхающие и осыпающиеся трухой к полу.       Из арки послышался вой и крик. Он нарастал, стремительно приближаясь в сопровождении топота сотен ног. Киллер сорвался в ту сторону, но был остановлен схватившей его за шиворот крупной ладонью и перекрывшим проход частоколом костей. Он забился, вырываясь. Потоки магии, растекающейся неконтролируемой густой субстанцией по пространству, сжимали одноглазого.       Развернувшись, убийца блеснул ножом, что тут же перехватили фаланги, получая раны и пуская кровь. По рукаву стремительно растекалось пятно. Хоррор наклонил голову с пустыми глазницами и обвил руками тело напарника, сжимая и не позволяя двинуться. Он четко ощущал, как формируются чужие атаки со всех сторон, которые он перебивал своими, как бешено билась душа перед его грудью, как зажатые в тисках руки, неспособные нанести удар ножом, выпустили его, впиваясь в ткань на теле, желая добраться до костей и раздробить каждую, царапали череп, сорвав с него капюшон. И как болезненно появлялись по телу раны от пропущенных творений магии. Он не смог больше держаться и навалился на меньшего со всей той тяжестью, что копилась в нем, пока ядовитая пыльца гуляла по организму. Череп опустился и прижался скулой с чужой, залитой бурным черным потоком, перенимая часть из его ручейков на себя.       Обезумевшие монстры рвались в зал, просачиваясь сквозь щели в костяной стене руками, жаждущими разорвать тех, кто уничтожил их счастье. Они бились, рвали, кусали, атаковали ее, пуская трещины по защите. Тело пустело все быстрее, пока Хоррор воссоздавал и воссоздавал преграду, калеча жителей этой вселенной. Их нельзя убивать. Они сами умрут, неспособные получить новую дозу своего золотого наркотика. А до тех пор будут страдать, биться в агонии, убивать друг друга, встретившись со всеми подавленными эмоциями, что они скрыли под одной единственной – «счастье».       Треск разрываемой реальности вторил шуму сломавшейся баррикады, что выпила из него последние магические силы. Их затянуло в другое место, куда эти твари не смогут добраться при всем желании. Со стороны Киллера, скребущего его кости и покрывающего тоннами ядовитых ругательств, послышался глухой звук. Тело покачнулось, дернувшись пару раз, пока острые концы костей прошивали его. Размякнув, он оставался в вертикальном положении только благодаря крепкой хватке. Черные глазницы закрылись, наконец потеряв свой смертоносный блеск.       Руки, сведенные судорогой от боли, тяжести, последних физических сил, едва используемых на единственной мысли о напарнике, бьющейся в черепе, потянули в стороны. Принявший цвет запекшейся крови глаз, едва не теряя в мрачных глубинах зрачок, поднялся на знакомые белые огоньки. Хоррор едва смог убрать одну кисть, пораженную тремором, прижимая другой бессознательного к себе. Ее сжала надежная хватка меньшей, но хранящей в себе огромную силу, руки. Втянув чистый воздух, дарящий, кажется, самые лучшие на свете ощущения, он покачнулся, опуская лоб на чужое плечо. На череп легла ладонь в перчатке, поглаживая полученные неглубокие царапины с едва ощутимым содроганием.       - С возвращением.