Во тьме

      Они не друзья, так почему Трэвису не все равно. Почему каждый раз, проходя мимо, хочется поднять руку и бросить банальное «привет, как дела, как успехи?»       Он мог просто-напросто написать свое имя на очередной записке, но что-то останавливало и не давало шанс получить немного счастья в этой бессмысленной жизни. Каждое утро видит одно и тоже и не пытается это изменить.       Трэвис не мог надеяться на то, что Сал когда-нибудь примет его таким: сломанным и отвратительным в своей внутренней природе. Он долго приходил к пониманию того, что ему нравится человек одного с ним пола. Каждый вечер оставлял на своем теле удар от плетей. Один раз перестарался и бил себя изо всех сил, потом мучился от страшных болей, когда лежал в своей постели.А еще, осматривал в зеркале каждый рубец после наказаний.       К моменту взросления его тело будет уродливым. И кто к таким изъянам отнесется с пониманием? Разве что увлеченный рубцами садист. Да и важно ли это теперь, когда никому окажется не нужен.       В школе он пытался тайком смотреть на Сала, но каждый раз его ловили. Дома он бездумно листал школьный учебник, думая о том, насколько глаза Фишера бездонны.       В трубке его голос звучит мягче обычного, когда они в очередной раз созваниваются. Они обсуждают преподавателей, школьные предметы, книги и многое другое, но никогда о семье. Салли не допустил этого, просто чтобы не задевать больное. Трэвис, конечно, услышал просьбу и принял для себя решение никогда больше не задавать таких вопросов.       Но время шло, дни сменяли друг друга, Трэвис больше углублялся в себя и, казалось, все должно прийти к точке, если бы однажды Ларри не заметил, как письмо застряло в проеме шкафчика Сала.       — Я не сомневался, что это ты, — он облокачивается о стену.       — Ты что здесь делаешь? — Трэвис сдвинул брови к переносице.       — Смотрю, как ты пытаешься просунуть послание.       Ларри выглядел невозмутимым. Его волосы были собраны в высокий хвост, пара прядей выбилась из прически. Трэвис подумал о том, каково Эш видеть каждый день этого придурка.       — Я тебя выдам, если ты и дальше будешь вести себя как уебок.       — Ты думаешь, что таким образом запугаешь меня, Ла-а-арри, — протянул Фелпс.       — Я сделаю это, — убийственно спокойным голосом произнес Джонсон.       — И кому ты этим поможешь? — Фелпс попытался аккуратно вывести ситуацию.       — Салу. Ему явно не захочется приближаться к тебе после всего того, что ты сделал, — Ларри не думал сдаваться. — И продолжаешь делать.       Его выразительный взгляд в сторону шкафчика сказал о многом. Ведь чтобы изменить мнение, сперва подружись с приближенными людьми.       — Ты прав, — сдался Трэвис, — не стоит.       Блондин опустил голову, затем выбросил письмо в близко расположенную урну и, как можно быстрее, скрылся из поля зрения Джонсона. Его задумчивое хмыканье доносится до ушей Трэвиса в последний момент.       Появляется желание что-нибудь кинуть в стену. И он пользуется этим, когда видит Салли. Он выхватывает ручку из его рук и резко замахивается. Эшли уставилась на Трэвиса.       — Ты сдурел? — ее пронзительный крик резанул по ушам.       — Да, — лед в голосе, — весь мир сдурел, а вы этого не замечаете.       Фишер не стал ничего говорить, даже головой не покачал, выражая тем самым неодобрение.       — Особенно, если кто-то позволяет тебе сойти с ума, — Фелпс развернулся и пошел прочь.       Он шел со стремительной скоростью по коридору, и не заметил, как за ним последовал Сал. Парень с голубыми волосами окликнул его с просьбой остановиться.       — Что тебе нужно, Фишер? — с недовольством тянет Трэвис, вглядываясь в прорези для глаз на протезе.       — Тебе Ларри что-то сказал?       — Ты следил за нами? — Трэвис еле подавил внутреннее содрогание. При мысли о том, что Салли мог увидеть, как письмо недолетает в ящик, его бросает в дрожь.       — Нет. Просто увидел, как вы стояли друг напротив друга.       Фелпс надвинулся на одноклассника, придвинув ближе к стене. Он поднимает указательный палец вверх в предупреждающем жесте.       — Еще раз попытаешься влезть во все это, — Трэвис оглянулся по сторонам, — и можешь больше никогда не звонить мне.       — Хорошо. — Рассеянно кивает Фишер.       — Хорошо, — нелепо повторяет за ним Трэвис и разворачивается в ту сторону, в которую ранее направлялся.       По крайней мере это было не так уж и страшно, если не считать громкие удары сердца о ребра в присутствии Сала. Трэвис был готов поклясться, что еще одну минуту в компании Салли Фишера он бы не выдержал. Правда в том, что после угрозы он бы не стал придерживаться условия. Он бы все равно звонил в 402 квартиру аппартаментов Эддисона. Просто потому, что привык к этому голосу.       На остальных уроках он думал только о том, чтобы вернуться домой и позвонить Салу. Он бы не стал претворять свои слова в действия. Хотя бы из чувства опасения: не мог потерять единственную возможность подружиться с тем, кто давно обитает в его мыслях.       Он везде «берет» его образ с собой, примеряя на разные случаи «а что бы сказал Салли в этот момент?»       Трэвису было интересно наблюдать, как Сал распространяет свою доброту. Даже на тех, кто плохо относится к нему.       Или то, как забавно его хвостики раскачиваются в такт шагов. Это было залипательным зрелищем. Если бы Сал знал, насколько он в текущий момент прекрасен.       Трэвис резко прикрыл глаза и мотнул головой из стороны в сторону в попытке прогнать навязчивые мысли. Эти чувства, эта внезапная волна восхищения и сопереживания, были слишком сильными, слишком интенсивными для его привычного, сдержанного мира.       Он откладывал это все на потом. Насладиться воображаемыми мирами можно и дома, но не тогда, когда на следующем уроке самостоятельная работа.       — Трэвис! — к нему подбежал Салли. — не хочешь со мной пройтись после школы?       — А…       — Ларри не сможет сегодня составить мне компанию. И по понятным причинам, — двусмысленно отвечает Сал. Трэвису стоило догадаться об Эшли Кэмпбелл. Эта девчонка сможет выбесить одним лишь видом.       Он вспомнил тот день, когда она пришла в церковь вместе со своим братом.       — Давай.       — Тогда встретимся около выхода?       — Ладно, — Фелпс мягко пожимает плечом. Он уверен, что ничего больше не произойдет, за что потом можно извиняться. — И еще, не говори никому об этом. Ну, то что мы собираемся идти вместе после школы.       — Я и не собирался. До встречи? — неуверенно произнес Фишер.       — До встречи. — Утвердительно бросает Трэвис.       Было приятно осознавать, что Сал хочет провести с ним время. Это заставляло забыть все те ужасы, исполняемые Кеннетом. Он не считал церковь своим домом.       Он не хотел торопить события, и не хотел также питать надежды на возможные взаимоотношения с единственным человеком, которому было не все равно. По крайней мере, пока что.