Немного дракон

К темноте глаза привыкают не сразу. Первое, что я осознаю — это собственные беспорядочные кручения, от которых, почему-то, голова совсем не кружится. Лапы-крылья, конечно же, слушаться отказываются категорически — мол, не для того мы тебе, хозяин, даны, чтобы ты на нас летал. М-да, первый дракон, который погиб от высоты. Сомневаюсь, конечно, что умерев вернусь в свое тело, но может?.. Фу, епта, как воняет. Неужели отстойник? Ветер и скорость не дают даже расправить крылья, не говоря уже о попытках ими махать — я камнем падаю вниз. И, понимая, что жизнь моя скоротечна и столь бесславно оборвется, я заверещал. Конечно в голове это был вопль «А-а-а-а!», а по факту вышел какой-то ультразвуковый писк. Что-то среднее между мелом по доске и чихуа-хуа увидевшей гостя. Краем глаза замечаю шевеление внизу, затем слышу, как что-то ударяется — в нос бьет сильнейший запах крови, — и в следующий момент свист ветра вокруг прекращается, а беспорядочное падение замирает оглушающей тишиной. Вонь прекращается, сменяясь на довольно приятный запах мяса и сырости (м-да, что стало с моим нюхом), а я оказываюсь на чем-то очень-очень мягком. Но, прежде чем мне дают осознать смену обстановки, пол подо мной поднимается волной и выкидывает на холодный камень. Я оказываюсь мокрым с головы до ног. Если честно пробивает на нервный хохот: меня сейчас чуть не проглотили! Впрочем, я жив! ЕТИТЬ! Я ЖИВОЙ! «Да-а-а-а-а!» — а из пасти опять визг мела и чихуа-хуа! «Я живо-о-о-ой!» — истеричные нотки чихуа-хуа перебивает кашель астматика. А потом в меня тыкается что-то большое и теплое, я разлепливаю глаза и в ужасе дергаюсь. Мать вашу, это что за чудовище? Оно (чудовище), было раз в -дцать больше меня. Я ему, что нам семечки. Повернуло свою рогатую голову, тихо бурча, как ворчит мотор у КАМАЗ-а, когда его не заводили с месяц. Глаз большущий, заплывший. Но даже несмотря на кровяные подтеки внутри (будто кто-то марганцовкой заляпал золотую ткань), похожий на драгоценный камень. Оно долго на меня смотрело. И пока смотрело, перестало тарахтеть. Я стоял, ни жив ни мертв. Немного тошнило, в висках колотило. Как в сказке: "На Федьке от страха — намокла рубаха". А потом втянуло носом воздух и, развернувшись, медленно заковыляло в сторону. Когда оно начало отдаляться, я смог его рассмотреть. Большое, покрытое золотом тело переливалось и искрилось даже тут, в полнейшей темноте (опа-на, а это первые плюшки драконьего тела? Зрение оказывается ема острое). И, по сути, оно было не таким уж и большим по сравнению с человеком: чуть больше лошади. Вслед за ним волочился слабый кровавый след и меня передернуло от жалости и, одновременно, ужаса. Левого крыла у дракона не было. Он ковылял, если не полз, по холодному камню, тяжело дышал, останавливался каждые два-три шага. И все было свежим, кровоточащим, отсюда видимо и столь сильный запах крови. Я, открыв рот, смотрел за этим великолепием: дракон был реально красив. Блестящее золото чешуи, идеальные пропорции, черные-блестящие рога и гребни. Недалеко было огромное каменное ложе, устланое одеялами, подушками и тканями, на которое дракон взобрался и, видимо из последних сил, дыхнул в мою сторону волной теплого воздуха. Как он, в таком состоянии, так быстро меня подхватил? В груди защемило от нахлынувшей благодарности. Существо, будучи на последнем издыхании, израсходовало все свои силы, чтобы спасти такое маленькое недоразумение, как я. Если бы не он — я сейчас был бы кровавой лепешкой. Оглянувшись, я заметил огромные железные прутья. Так этот золотой дракон в клетке... Это драконий загон дома Белейрис... За загоном был обвал, который превращался в глубокую каменную чашу, по другие стороны чаши были видны и другие "загоны". Золотой страшно всхрапнул и я даже подпрыгнул от того, как это было неожиданно. Меня же, согласно законам жанра, начало клонить в сон. Чертво детское тело. Спать, конечно же, захотелось на подушке. Дракон, судя по всему, враждебности ко мне не испытывает, а значит можно попробовать... Боком подбираюсь к каменному постаменту, смотрю золотому прямо в глаза. Останавливаюсь, надеясь, что он достаточно умный, чтобы понять мой вопрос. Видимо понимает, потому как двигает голову чуть в сторону, осовобождая мне немного места рядом с собой. М-да, Аторейс, конечно, странный мужик — новорожденный дракон у него сидел голой жопой на камне, а взрослый вон, на подушках валяется, кровью все пачкает. Засыпаю я быстро, спасибо адреналину и экстра-забегу. Кстати... смотаться отсюда надо побыстрее — мало ли кто придет проведать больного, а тут я. *** [кабинет Лорда Белейрис] *** — Не хочу я Рагосту! — топает ножкой вихрастая девушка-подросток. Аторейс и Рахейя синхронно закатывают глаза. — Мне нужен именно мой дракон! — Джейнара, это и будет твой дракон. Один и на всю жизнь, — пытаясь сохранить ласковый тон говорит Аторейс. — Рагоста старая, ее не перевоспитаешь, — Джейнара складывает руки на груди. — Вот именно! Ее не надо воспитывать! Она позаботиться о твоей безопасно-... — Мне не нужна нянька! — рявкает наследница. — Я хочу друга! — Великая Мираксес, — стонет Рахейя, — ты разве не видела, что случилось с Тамменом? Больше у нас молодых драконов нет! — Бы-ы-ыл! — капризничает Джейнара. — Пока папа-Лорд его не продал! — Прекрати скандалить! — достигает точки кипения Аторейс. — Завтра начинаешь заездку Рагосты! — Еще чего! — взмахивает косой подросток и, хлопнув дверью в кабинет, вылетает прочь. Оставшись одни, супруги Белейрис тяжело вздохнули. — Слышала? Таргариены совсем с ума сошли, — опускается в кресло Аторейс. Рахейя пожимает плечами. — Не захотели лечить сумасшествие своей дочери, так что сами виноваты. Но в глубине души у Аторейса зародилась тревога. Провиденье — вещь непредсказуемая. Что если Дейнис не сумасшедшая? Что если Валирия и правда скоро падет?