Немного дракон

Самый лучший способ учить чужой язык — учить ругательства на нем. Или же пытаться понять зложелателя. Но и валирийский оказался не лыком шит, почти сразу объявив мне бойкот в понимании. Это я так признаю сейчас свое лингвистическое поражение перед тем, что суть втираемого мне бреда я совершенно не улавливаю. Мужик передо мной закончил читать пафосную речь, обращенную то ли ко мне, то ли к детям перед ним. К мужику их привели родители, очевидно на "занятия". — ▲▲▲▲. ▲▲▲▲▲, — мужик, который до сих пор так и не сподобился меня покормить, пафосно открыл замок висящий на моей клетке. — ▲▲▲▲, ▲▲▲▲, ▲▲▲! Протянул ко мне руку. Ну, оставаться в клетке я точно не намеревался и потому перешел на раскрытую ладонь, всеми фибрами ощущая торжество большого страшного дяди над маленьким драконом. — ▲▲▲, ▲▲? — он обратился к ребятишкам, держа меня на раскрытой ладони. Надо сказать тут, на большом плаце, было гораздо приятнее, чем в зале. Сладкий морской ветер, чуть соленый, теплый и влажный. — ▲▲▲? — робко спрашивает один ребенок. Взрослый кивает. Мне нравится вид, который открывается с этого плацдарма: бескрайнее море и голубое небо манят и зовут к себе. Я не знаю, надо ли будет переплывать море, чтобы оказаться в степях. Вроде бы и нет, но я очень плохо ориентировался в карте Игры Престолов и кто знает, сколько всего мне придется облететь, прежде чем добраться до конного рая. Да и будет ли это рай? Тяжело вздохнул. Этот мир медленно вгонял меня в депрессию. Сколько лет пройдет прежде чем я смогу хотя бы внушать ужас? А сколько всего успеет произойти за это время. И смогу ли я вообще жить по-человечески? Драконья шкура, эти вечно сутулые плечи — меня раздражает налчие лишних конечностей. Перепонки между крыльями, эта колючая шершавость кожи. Собственная немытость ощущается едва ли не всеми фибрами. Хочется залезть в кипяток и содрать это все с себя. Еще хочется жрать. И поговорить. Я бы все отдал, чтобы вечная тишина в ушах прекратилась и сменилась нормальной человеческой речью, которую я понимаю. Я бы все отдал, чтобы поговорить хоть с кем-то. Вдруг резкая боль — это мне сдавили лапы. Мужик недовольно смотрит... а!, видимо я пропустил что-то пафосное, что должен был сделать. — Dohaeris! — повторяет медленно. — Dracarys. Ага, с-час, разбежался. Покорми сначала, потом правила диктуй. В другой руке, как по мановению волшебной палочки, появляется кусочек мяса. Не наешься, но уже хоть что-то. Отворачиваюсь. Волк не лев, в цирке не выступает. Боль да и голод потерплю, все равно он меня не убьет, а вот подчиняться — из принципа не стану. Самое страшное, что он мне сделает — седло с шипами оденет, но до этих славных времен я успею раз двести сбежать. Опять больно сдавливает лапы. Садист. Сжимаю зубы. — Dohaeris, Reagil, — голос становится жестче. Он явно перечитал книжек про властное доминирование. Да и чего говорить, имя Терракс мне нравится больше этого Рэйгиль. Я тебе что? Рэйгаль, который помрет к концу сериала? А Терракс — что-то индивидуальное. — Dracarys! — я хмыкаю. Дилетант. От того, что ты повторишь это десять раз я тебя слушать не стану... А вот тебе меня послушать придется. Вы когда-нибудь слышали, как урчит драконий желудок? Завывания те еще, а вкупе с тем, что желудок детский, он еще и жалостливый. И я не знаю, кем надо быть, чтобы на них не реагировать. С одной стороны я был рад такому предательскому поведению своего желудка — жрать и в самом деле хотелось, как не в себя. С другой стороны, эти завывания мешали мне гордо лежать и делать вид, что меня эти голодные санкции не волнуют. Мужик (или скорее тварь поднебесная) тем временем успел сладко пообедать и поужинать, а сейчас еще и кусочничал. Клетку за ним носили, видимо тоже из принципа — чтобы я чуял все запахи с барского стола. Отдаю ему должное — за день он переделал кучу дел, переговорил с толпой людей и даже уделил время своей пассии или жене. Не разобрался если честно, кем ему пришлась та пышногрудая дама. Я, в свою бытность человеком, делал дел раза в три меньше и уставал раз в пять больше. Спать меня отнесли опять на каменный постамент в обеденном зале. Дальнейшее я помню очень плохо: то проваливался в сон, то выныривал. Постепенно впал в какое-то состояние апатии, может впервые прочухал на себе хваленный змеиный анабиоз. Голод притупился, я смог наконец крепко и сладко уснуть. *** [Азейрис Деларион] *** Отец, муж, брат и полководец. Азейрис Деларион разменял на своем веку пятый десяток и сохранил молодость лица и стать воина. А еще под ним ходили все драконы дома — все девять штук. Миргарис — вожак дома выбрал его, когда Азейрису было всего девять лет. Поэтому и молодых драконов обучал тоже Азейрис в своей резиденции на скалах Пентоса. А поскольку Пентос — родовое гнездо Деларионов, то и драконы находящиеся в нем и не имеющие владельца — принадлежат его дому. Азейрис спустился в залу с утра пораньше, чтобы посмотреть на дракона. Приручать их нужно было еще детенышами, чтобы в будущем не возникало проблем с послушанием. Спящий дракон выглядел совсем плохо. Азейрис задумчиво потер подбородок. Весь израненный, жутко голодный, он все равно отказался подчиняться. Уступи ему Азейрис сейчас — и когда он окрепнет, то речи о подчинении и быть не может. Но если настоять на своем — можно потерять детеныша. Он пригляделся. Темно-зеленая чешуя была почти черного цвета. В темноте сумерек дракон казался угольно-черным, но Азейрис то помнил, как его чешуя переливалась зеленью глубокого леса на солнце. Сколько ему дней — Азейрис не знал, и потому определить насколько детеныш крупный для своего возраста он тоже не мог. — Принеси мяса для дракона, — отдал приказ слуге и подозвал караульного. — Как давно он не издает звуков? Маленькие драконы уязвимы. — С первой стражи, мой Лорд. Плохо. Азейрис покачал головой, взял кусочек жаренного мяса и, открыв клетку, положил тот прямо к носу детеныша. Маленькие глазки открылись мучительные пять минут спустя. Дракон потянул носом воздух, слабо причмокнул, очевидно просыпаясь. Взгляд Рейгиля уставился на Азейриса осмысленным вопросом. — Кушай, Рейгиль, — Лорд сделал приглашающий "к столу" жест. Если дракон настолько умный, насколько пытается казаться, то пытаться его "перебороть" — это тратить усилия на непонятный результат. Можно попробовать договориться. Как только он поймет метод обучения этого дракона, то придет пора ордена дома.