Необратимо.

Очередная ссора. Но почему-то в этот раз, кажется, что это точно конец. Кайя старался сгладить острые углы, понимал, что у всех бывают трудные периоды, и пытался убедить себя, что Суна вовсе не смотрит на Ферита, что взгляды Абидина и ее оцепенение — это просто иллюзия. Он надеялся, что со временем все наладится, что они смогут разобраться в своих чувствах и понять друг друга. Но Суна не хотела понимать, не желала спасать их отношения. С каждым разом она всё громче кричала, что несчастна и что жениться так рано, не узнав друг друга было ошибкой. А он терял надежду. Вот и сейчас, он наблюдал, как она собирает свои вещи в чемодан. Она закидывает одежду комками, торопится, злится и шипит, как раздражённая кошка. Ему бы ее остановить ее, да только смысл? Кайя делал это уже так много раз, а становилось только хуже. Может действительно стоит отпустить? Все. Хватит. Достаточно. Она уедет к отцу, скорее всего. Теперь-то Казым добрый, заботливый папочка. За уход от непутёвого мужа не осудит, любое решение дочери примет. Кайя хочет сказать, что ему всё равно. Напомнить себе, что их брак вообще-то фиктивный, что он сам говорил матери — с Суной он лишь из жалости. Но не получается. Как минимум потому, что о том, что маме солгал, Кайя понял в тот же момент, как за ней закрылась дверь, а он тут же схватился за ручку с бешено колотящимся сердцем, будто чувствовал, что Суна стояла с той стороны и всё слышала. Идиот. Надо было открыть ту чёртову дверь тогда, и, может, сейчас всё было бы по-другому и не пришлось бы наблюдать за крахом всего, потому что, несмотря ни на что, Кайе хотелось целовать её, сидеть в обнимку, шепча что-то успокаивающее, ласковое.Но этого больше не будет. Их симпатия, кажется, безвозвратно закопана под грудой множества ссор, обид и недомолвок. Теперь остался слишком неприятный осадок где-то внутри у обоих. У него — от её холодности и безразличия, у неё — от его излишней экспрессивности и тех самых неосторожных, противных даже ему самому слов о жалости. — Ты уедешь к отцу? — наконец выдавил он. Просто, чтобы убедится, что она хотябы знает, куда идти. — Да, — коротко ответила Суна, продолжая собирать вещи. Кайя кивнул, стараясь скрыть боль. Ему хотелось кричать, остановить её, но он знал, что это бесполезно. Слишком много всего произошло между ними. Слишком много недосказанности и обид. Суна была права, когда сказала, что они только мучают друг друга. Все действительно было так. Они были обречены. Может, с самого начала, а может, с того момента, как она сказала, что хочет попробовать, чтобы все было по-настоящему, а Кайя поверил, впустил её в сердце, позволил стать неотделимой частью своей души, ожидая того же. Но реальность была такова, что чувства оказались невзаимными. Он влюбился, а Суна просто позволила. Как бы Кайя ни ухаживал, ни ревновал, ни защищал её, Суна не полюбила его в ответ. Все превратилось в пытку для каждого из них. Кайя мучил Суну своей любовью, а она его — отсутствием этой самой любви. Суна закрыла чемодан и направилась к двери. Кайя остался стоять, не в силах двинуться с места. Он смотрел, как она уходит, чувствуя, что вместе с ней уходит и часть его самого. Она оставила его, даже не попрощавшись, в комнате, которая должна была стать их убежищем, теперь напоминала только о разбитых надеждах. Оставила так, словно они никогда и не были знакомы. Это правда. Теперь. Он — чужой, она —чужая. Он для нее —никто, а она незнакомка. Незнакомка, которую он знает наизусть.