И всё треснуло

Джисон ненавидел каждый свой шрам. Он честно старался мириться с их существованием, пытался не смотреть на них и не вспоминать контекста их появления. Выходило хуево. Годами он искал место, где можно будет оставлять следы, без последствий и вопросов. На руках не вариант: слишком очевидно и заметно. На бёдрах тоже не вариант: слишком часто видит красные полосы, когда приспускает штаны, для похода в туалет. Он не хочет их видеть. Вообще. На животе? Возможно. Джисон даже думал об этом, но пока ещё рано. Там девственно чисто, чтобы так просто портить участок кожи. Оставит на крайний случай. По итогу икры ног были его любимым местом. Всегда скрыты штанами, почти не бросается в глаза и кожа там не такая грубая, как на руках например. Ну идеально просто. Но сейчас лето. Как бы сильно Джисон не хотел скрывать свои ноги и дальше, его не желание умереть в тридцатиградусную жару всё таки победило боязнь оголять эту часть тела. Теперь его шрамы видят все. Те, что на руках, стали видны ещё сильнее после спонтанного загара. Некоторые из них покраснели ещё сильнее и выглядели как свежие. Джисон очень сильно старался не обращать на это внимание. Те, что на икре, в глаза практически не бросались. Только было страшно, что кто-нибудь заметит кучу красно-белых рубцов в одном месте. По итогу всем абсолютно всё равно. Но резать там снова он не решился вновь. Точно не сейчас. Не когда он практически каждый день выходит на улицу в шортах. Ловить взгляды людей – последние, что он хочет, когда выйдет в свет. Это не очень комфортно по его мнению.

***

Джисон вновь завалился к другу домой. Так было каждый раз, когда у старшего уезжали родители. С Минхо комфортно. Намного лучше, чем наедине с собой. – тебя опять кошка поцарапала? – спросил Минхо, но ответа не получил. Видимо, вопрос был риторический. – у тебя нет кошки, Джисон. Руки Джисона замерли, так и не сумев засунуть детальку розового лего медведя на своё место. – Мне жаль. Ещё неделю назад они опять виделись с Минхо у него же дома. Ли пригласил его посмотреть фильм, который они давно собирались посмотреть вместе. Ещё неделю назад, когда Минхо бережно обводил хной рисунок кота, на левой руке Джисона не было свежих ран. Сейчас же чёрный рисунок был перечеркнут дважды красными полосами. Джисону просто хотел наконец то увидеть раны на своём теле. Он слишком давно (пару недель) не делал ничего такого, во избежание вопросов. И Минхо вроде даже был рад за него. Он знал об этой проблеме, знал, как никто другой. Как никак, Минхо – самый близкий его человек. И когда в прошлую встречу Ли обводил старые шрамы Хана, в глазах читалась необъяснимое сожаление. Минхо жаль, что Джисону пришлось пережить это всё. Но он был рад, что новый нет уже некоторое время. Тогда он поцеловал Джисона. Сначала в красный рубец около ещё не застывшего рисунка хны, потом опустился ниже, целуя шрамы на костяшках рук. Потом опустился ниже, к поднятой коленке Хана и чмокнул уже её, а потом добрался и до икр. Минхо с нежно касался губами каждого его шрама на протяжении нескольких минут. Он поцеловал его ногу, нежно, не торопясь. Пятнадцать раз. Столько шрамов он смог различить среди изрезаного месева. А потом как ни в чем не бывало поднял глаза и улыбнулся своей кошачей улыбкой, смотря прямо на ошарашеного Джисона. Хан сам тогда притянул его к себе, не пихал язык в глотку, не искал очертания зубов Минхо. Он просто сильно прижался своими губами к чужим, сильно зажмуривая глаза. Щеки горели у обоих. Джисон спрятал глаза в ладонях и прижался спиной к стене сзади, почти пища от стыда. Минхо тогда лишь нежно улыбнулся и заливисто рассмеялся. Всё налаживается, подумал он. А сейчас Джисон смотрит пустыми глазами на игрушечного медведя, которого Минхо подарил ему в честь начала их отношений, и пытается скрыть руку, которую недавно так нежно целовал Минхо. Минхо и не знает, что и думать. Он столько раз пытался вытащить его из этого. Столько слов поддержки сказал, столько слез стер с его щёк. Они пережили всё это вместе. Минхо переживал эту боль вместе с Джисоном на пару, впитывал каждое слово и эмоцию, словно свою собственную. А Хан опять рушит этот карточный домик. Снова. Очередные красные полосы. – Ничего страшного, Джисони, – Минхо честно пытался выдавить из себя улыбку, но выходило плохо, – Это не страшно, мы справимся, правда? Минхо сжал дрожащей рукой ладонь абсолютно спокойного Джисона. Хан вяло улыбнулся, и прижался щекой к родному плечу, закрывая глаза. Ли в ответ опустил свои ладони на чужую спину и вжал в себя, в надежде раствориться в этом моменте вновь. Они делают так каждый раз, когда Джисон вновь не смог преодолеть это. Ли верил, искренне верил, что они смогут. Ведь Джисон старается, пытается выбраться. У всех бывают взлёты и падение, это абсолютно нормально. Главное, что Хан понимает, что поступил не правильно и готов бороться дальше! Правда? Джисону не жаль.