04:20 на часах

Ин Сон по-хозяйски ступал по кабинету в конце третьего этажа, рассматривал пластинки на стеллажах, вертел их в руках, в ожидании нового владельца. — Нужно запираться на ключ, — не отвлекаясь от «важного» занятия, произнёс он, — столько ценных вещей… Лино прошёл мимо него и, не выказывая должного внимания, уселся на кресло, будто никакого Ин Сона и не существовало в его поле зрения. Тот сразу же сделался недовольным, но сдержался, дабы не потерять лицо и не поддаться провокациям со стороны преподавателя. — Потерялся? — как ни в чём не бывало бросил Лино. — Я в своём кабинете, — усмехнулся Ин Сон. Тот бросил нечитаемый взгляд и демонстративно закинул ноги на стол. — А я ведь не сразу тебя вспомнил, — меценат изобразил в воздухе жест, понятный только ему самому, и с прищуром посмотрел на преподавателя, — в твоём резюме написано «Лино», но лично мне ты запомнился как «Ли Минхо», верно? Лино выжидающе молчал. Заговаривать с ублюдком в его планы не входило. — Как спина? Раны затянулись? Ин Сон что, до сих пор видит перед собой беспомощного студента, что не посмеет дать отпор? Как же надменно и по-господски он общается с тем, от кого в первую очередь стоило держаться подальше. Золотой выпуск не прощает… — Вижу, зеркал ты не заимел, — усмехнулся он, — не поверю, что ты так просто возжелал вернуться в стены родной академии, — Ин Сон убрал пластинку обратно и замер, — похвально, что ты снабжаешь это место наркотиками, но я более чем уверен, что это отнюдь не безвозмездно. — Тебе есть, что ещё сказать? — невозмутимо бросил Лино, тем самым обесценив монолог мецената. — Задержишься хоть на минуту и живым уже выйти не сможешь. — Условия здесь ставлю я! — возвысив голос, выкрикнул Ин Сон. — Ты не в том положении, чтобы разбрасываться непрошенными указаниями. — А ты не в той ситуации, чтобы повышать на меня голос, — с неописуемым спокойствием произнёс тот, что ещё больше раззадорило мецената, — мои шрамы молят о мести, и прежде чем тебя не станет, ты кое-что для меня сделаешь. Ин Сон нервно рассмеялся. — Лино, я ведь убью тебя раньше, чем ты снова откроешь рот, — он медленно потянулся ко внутреннему карману пиджака, после чего в его руке сверкнул кольт, — мы с руководством подозреваем, что ты норовишь сделать что-то непоправимое, — он выдержал паузу, наблюдая за реакцией преподавателя, тот и бровью не повёл, лишь скрепил пальцы в замок и вздёрнул подбородком, — поэтому нами было принято решение избавиться от тебя, как можно скорее, — Ин Сон начал постепенно впадать в бешенство от былого спокойствия Лино, — в тот раз ты так отчаянно хватался за жизнь, а теперь? Просто не верится, что ты беспристрастно примешь смерть. — О своём благополучии беспокойся, ублюдок. Мне осточертело вторить, что живым не выберешься именно ты. Не ломай комедию и выстрели наконец, — он будто собственноручно подталкивал мецената к своей гибели, — но мой тебе непрошенный совет: заимей себе личное оружие. Примечательно, что кольт был собственностью Лино. Он хранил оружие в верхнем ящике и совершенно не заботился о том, что пистолет попадётся кому-то на глаза. — Ты ничуть не изменился, каким был конченным психом, таким и остался. — Не припомню, чтобы мы пили с тобой на брудершафт. Лино вскинул бровь. — Зато я помню, как ты размозжил зеркало голыми руками и пытался зарезать меня осколком, — прошипел Ин Сон. Лино театрально вздохнул. — Я был молод и глуп, как не прискорбно это признавать, но я до сих пор корю себя за то, что не добил тебя в ту ночь. Ин Сон не ожидал такого ответа. Он думал, что Лино начнёт оправдывать себя тем, что это была самозащита, думал, что сможет застать преподавателя врасплох и, воспользовавшись заминкой, выстрелит в него из пистолета. Как же Ин Сона раздражало подобное поведение. Меценат до боли сжал оружие и направил на Лино. — Если мой босс спохватится о моей внезапной «пропаже», у тебя и этого чёртова места будут проблемы, — ледяным голосом объявил он, не сводя глаз с дула, — но с другой стороны, — Лино выдержал недолгую паузу, — незаменимых людей нет, подыщет нового дилера, стреляй уже. Вот-вот и мозги Ин Сона просто взорвутся! Кто как не Лино знает, что меценат остро реагирует на приказы. Он не последний человек, почти владелец грязного бизнеса, не просто посредник между потенциальным покупателем и товаром. «Стреляй уже». Лино произнёс это именно в приказном тоне. Этот сопляк возомнил себя начальником, боссом всех боссов, да как он смеет? — Я жду, — издевательски протянул Лино. Гордость Ин Сона явно была задета. Преподавателю будто наперёд была известна реакция старшего. Он умело дергал за ниточки, научившись с годами, манипулировать также профессионально, как и верхушка. — Ты хоть понимаешь, кто я такой? Господин Ин! Никто не смеет повелевать мной! Здесь только я вселяю страх! — нервов хватило ненадолго. Лино сей речь не впечатлила. Ублюдку не с кем поболтать? Раз уж собрался убивать, так делай это молча. Он нехотя поднялся из-за стола и подошёл к Ин Сону почти вплотную. — Уже нет, — шепнул Лино на ухо, — тобой можно напугать студента, тут не поспоришь, но не того, кто в хуй тебя не ставит. Стреляй уже. И ведь хотел же… Только спустить курок не успел. Лино успел поймать чужое тело и удержать в руках, несмотря на то, что меценат был вдове больше него самого. Нужно запираться на ключ? — А я ведь предупреждал, — как ни в чём не бывало бросил Лино, устремляя взгляд на тяжело дышавшего Джисона, сжимающего статуэтку с окровавленными крыльями, — не хило ты его, кхм… Лино опустил безжизненное тело с пробитой головой на пол. В глазах Пабло не было ни сожаления, ни сочувствия, только злость, да и та обращённая к ненавистному преподавателю. — Стреляй? Тебе жить надоело? Может лучше статуэткой по бошке? — не своим голосом кричал тот, размахивая наградой. Лино закатил глаза и жестом показал «тише», затем вытащил из-под Ин Сона пистолет и подвёл дуло к и без того мёртвому телу. — Т-ты ч-что творишь? — запинаясь, вопросил обеспокоенный Джисон. — На выстрел сбегутся! Лино молча спустил курок, не глядя на тело. — Я не настолько лишился рассудка, чтобы провоцировать ублюдка с «заряженным» оружием. В кольте не было патрон. — Как долго ты стоял за дверью? — старший резко сменил тему. — Достаточно, чтобы понять, что в песенке про «massacro» пелось о тебе и Ин Соне. Давай, блять, думать, что нам делать с этим трупом! Джисон пнул тело с особой жестокостью. Этот ублюдок пытался убить Лино дважды, а сколько студентов уже погибло от его рук… Лино поднялся с пола и нервно взъерошил волосы. — Наберу кое-кого и через пару часов в кабинете не останется и следа от произошедшего, — заморочено произнёс он. Преподаватель убрал кольт в ящик и полез в телефон. Один убит, но вряд ли это пиздец какая потеря для академии, меценатов пруд пруди, и на место Ин Сона придёт новый. Ничего не изменится. Мы только тянем время. Когда Лино закончил, то попросил Джисона незамедлительно покинуть кабинет. — Сказал же, что живым не выберешься, — напоследок бросил старший. — Потому что ты видел списки на «продажу»? Вернее, мою фамилию в них. Лино ничего не ответил. Уже в спорткаре он набрал Сынмина и велел валить из академии как можно быстрее. — Забирай Криса, Хёнджина… и Чонин с вами? Да… давай не сейчас… нет, он мёртв… Нет, я не видел ни Со, ни Ёнбока… Сынмин, мне откуда знать? — Лино резко отключился и завёл двигатель. На середине пути Джисон бросил встревоженный взгляд на спидометр. — Мы далеко, не гони больше положенного. Но Лино опять его не слушал. Его голова была забита тем, как он будет объяснять боссу возросшее количество трупов за последний месяц. Если тех четверых дилеров ещё можно было приписать, как посягателей на их территорию, то с меценатом такой фокус не прокатывал. Босс не потерпит убийство себе подобных, если, конечно, прознает о нём. Лино не спроста обратился за помощью к тому, кто умел держать язык за зубами, разумеется, за крупную сумму. — Ты едешь слишком быстро. — У меня нет лишних минут, нужно скорее толкнуть дурь и оплатить клинику, пока не стало слишком поздно. Одеяло на заднем сидении упало вниз. Брат, что прятался под ним, закрыл Джисону глаза. — Как ты смог выбраться?! — воскликнул Джисон, заёрзав на сидении. — Мы же тебя связали. — Это не важно. Быть может, оно и к лучшему, если брат будет под каким никаким присмотром. Было бы к лучшему… Его ведь предупреждали, что могут начаться сенсорные галлюцинации. Брат начал отгонять невидимых насекомых. — Останавливайся, ему плохо! — Вы что не видите, тут полно саранчи! — Тормози. Джисон попытался забраться на заднее сидение, но водитель одной рукой придерживал его за ткань толстовки, другой же пытался нормально держать руль. — Она кусается! Брат задрал рукава и начал раздирать кожу ногтями. Джисон отчётливо видел кровавые полосы, бил по чужим рукам, только бы брат прекратил наносить себе увечья. — Да пусти же ты! Они едва не сошли с дороги. — Мамочки! Саранча сжирает меня заживо! — взревел брат. — Тормози! Слышишь? — Нельзя терять ни минуты, — как в бреду вторил тот. Брат заторможено уставился на свою руку. Ему казалось, что с неё свисают куски мяса. — Сдохнуть хотите? — с новой силой крикнул он. После чего брат резко открыл дверь и вывалился из машины, что неслась на полной скорости. Джисон в ужасе закричал, голос его сорвался, а чужая рука продолжала сжимать ткань. — Останови-останови-останови-останови! — задыхаясь, молвил он куда-то внутрь себя. — Ты же убил его! — Мы толкнём дурь и оплатим клинику… — будто пластинку заело. — Его ещё можно спасти! Тормози машину! — Конечно, его ещё можно спасти… — Лино, тормози! — не на шутку испугался Джисон. Старший плавно припарковал спорткар у обочины. — Хан Джисон, тебе ничего не угрожает, я не позволю кому-то купить тебя… Хан Джисон? Тот вцепился в сиденье, пытаясь унять тремор, и едва мог нормально дышать. Лино схватил его за голову и развернул к себе. Он нащупал подушечками пальцев виски, что заметно пульсировали, и выругался. — Опять приступ. Лино потянулся к бардачку, но Джисон перехватил его руку. — Сейчас пройдёт, — он вобрал побольше воздуха, пытаясь запрятать глубоко внутри сильнейшие переживания, ведь ему не впервой посредством воли справляться с паническими атаками без медикаментозного вмешательства, Пабло проделывал это после каждого кошмара, в котором фигурировал брат, — только не коли мне ничего. — У меня полно адреноблокаторов, они помогут на время устранить симптомы… — Сказал же не нужно! Только не сон… только не сейчас… — Ты что-то вспомнил? — с надеждой в голосе вопросил Лино. — Вспомнил, когда я превысил скорость? Джисон зажмурился и активно закивал головой. — Бред, похожий на правду, но я настолько не доверяю самому себе, что просто отказываюсь верить увиденному, — тяжело ворочая языком, произнёс он. — Что ты «видел»? — настойчиво бросил Лино. — Хан Джисон, скажи мне, что ты видел? Джисон схватился за голову. — Я видел, как брат выбросился из машины и, похоже, разбился насмерть, — в ужасе молвил он. — Брат… — Ты говорил, что есть способ вернуть воспоминания, покажи мне его. — Это травмирует твою психику… — Да она и без этого изувечена, Лино! — закричал он. Пабло казалось, что он постепенно сходит с ума, к тому же память предательски подводила его. Утром они с Чонином забежали в столовую. Каково было удивление младшего, когда Джисон заказал чай вместо кофе. — Ты изменяешь «американо»? Джисон, ты никогда не пил чай, пустые калории, помнишь? Когда Пабло ночевал в родительском доме, он позабыл, где лежит аптечка, а придя в комнату, расположение шкафов показалось ему совершенно не тем, каким было раньше. Зачем я их переставил? — Джисон, так ты левша или правша? — всё тот же Чонин, всё те же дурацкие вопросы, ответы на которых затерялись глубоко в подсознании. — Переученный, наверное, — пожал плечами он. — Наверное?! Как можно забыть рабочую руку? Просто я начал замечать, что ты пишешь и той, и той. И таких «дыр» скопилось достаточно много. А брат? Почему я никогда не звал его по имени? — Если способ травмирующий, мой мозг всё равно вытеснит его из памяти, но попытаться стоит. Лино ведь хотел этого больше всех, почему поддался сомнениям? За эти пару месяцев у Джисона чувствовался прогресс, нежели за время, проведённое в больнице. Нужен спусковой крючок, сильный триггер, который Лино приберёг напоследок. Нужно действовать! — Держись крепче, — сдался преподаватель. Старший проверил джисонов ремень безопасности и заблокировал двери. — Сразу скажу, что не буду останавливать машину, даже вопреки твоим мольбам, понял? Джисон неуверенно кивнул.

***

— М-м-м, какой замечательный праздник! — пропел Сынмин, хватая под руки художников. — А погода на улице просто прекрасная! Вокалист то и дело оглядывался по сторонам, пытаясь, как можно быстрее, покинуть пределы академии. Хёнджин сообразил сразу, а вот Чонин резко воспротивился. — Ты совсем умом тронулся? Там дождь хуярит! — грубо бросил младший. — Куда ты нас тащишь? Мы только пришли… — Малыш, веди себя тише, — сквозь сжатую челюсть процедил Сынмин. — Чонин, мы уходим, — отчеканил Хёнджин. — Но… Он окончательно растерялся. Старшие вели себя очень странно. — Где Пабло? — голос Ван Гога дрожал. Чонин вспомнил, что их друг жаловался на «живот», и предположил, что Джисон сейчас в уборной. — Пойдёмте проверим… — Нет! — одновременно выкрикнули парни. — Да с Лино он, с Лино, — беспорядочно вторил Сынмин, — заводи машину, и поезжайте к Чанбину, я не могу дозвониться до Криса…

***

Когда художники выбежали на улицу, Хёнджин настрого запретил Чонину оглядываться и откликаться на чужой зов. — Да что происходит? — не унимался тот. — У Чанбина объясню. — Ты разве не едешь? — Поезжай один, я скоро буду… Мне же не послышалось? Неужели, Сынмин сказал по телефону, что кто-то мёртв? Если это один из ублюдков, значит, верхушка что-то заподозрила. Если я мыслю в правильном направлении, то следующими после Лино под удар попадают Сынмин и Чанбин, блять, Крис туда же! Хёнджин оббежал половину здания, позабыв о мерах предосторожности. Он не выпускал из рук телефон в надежде, что хотя бы кто-нибудь ему ответит. Пока студенты веселятся, ублюдки творят грязные дела. Если те в край потеряют страх, то не ограничатся только одной лучшей десяткой. Возможно, кого-то уже заталкивают в тачку или насилуют в аудитории… И лучше бы я ошибался! «Радар» Хёнджина слишком хорошо срабатывает и никогда не ошибается. Код уже ярко-красный… Ноги ведут Ван Гога на запретный этаж. — Кого-то ищете? Беги, Винсент, не заговаривай ни с кем, сам же твердил об этом Чонину! — Постойте! Он прячется в первой попавшейся аудитории и с силой сжимает ручку двери. Снаружи продолжают дёргать. — Прошу вас, откройте… Вам нездоровится? Тебе и твоим дружкам нездоровится, чёртов ублюдок! Движение по ту сторону двери прекратилось. Ушёл… Хёнджин попятился назад и присел на край парты. Пережду немного и отправлюсь на поиски. Какой до ужаса настойчивый, дёргал и дёргал эту несчастную ручку… Стоп! Все аудитории запирают после семи вечера. Эта была открыта. Он прислушался к посторонним звукам. Наверное, забыли закрыть… Хёнджин медленно сполз с парты. Хотелось бы так думать, если бы не педантичность нашей уборщицы! Ван Гог подался вперёд, но кто-то резко схватил его за шею и зажал рот ладонью.

***

— Крис, ты не мог бы подняться к заведующему? — его нагнал один из коллег. — Первокурсники под твоей опекой? — запыхавшись, вопросил тот. — Я временно заменяю их куратора, — пояснил Крис, — что-то случилось? Коллега был не на шутку встревожен. — Катастрофа! Не знаю, какая муха их укусила, но твои подопечные только что выбели дверь уборной! Если кто-то из гостей туда пожалует, нагоняй получит вся кафедра! — Напились что ли? — задумчиво протянул Крис. Он быстро взобрался по лестнице. Заведующий ждал его около входа на кафедру. По его лицу было заметно, что выслушивать Крису придётся о многом. — Пожалуйста, без паники, я залатаю её обратно, — начал было он. — Иди поговори с первокурсниками, — заведующий сделал шаг в сторону, дабы пропустить Криса первым. Тот едва подался вперёд, как что-то прилетело ему по голове. Рядом с ним валялся чей-то ботинок. — Извините, но такое отношение я не потерплю, скоро буду. Крис бы спустил столь детскую выходку с рук, если бы не разглядел на стельке ботинка надпись «SOS», небрежно нацарапанную белой краской. Он бы счёл это за дурацкий прикол, если бы не был так осторожен. Всё же они не в той ситуации… — Я тебя помню, — удивлённо бросил Крис, нагоняя нарушителя, — ты друг Ёнбока с художественного. Чонин стоял перед ним в одном ботинке. — А ты, кажется, друг Сынмина, — он потянул старшего вниз по лестнице, — не знаю, почему они с Хёнджином начали вести себя странно, но беспокойство в их глазах читалось прямым текстом, а я к таким вещам прислушиваюсь. — Что-то случилось? «SOS»… — Да, они оба резко пропали. Хёнджин посадил меня в сынминову тачку, велел не оборачиваться и никому не отвечать. Я подумал, что в академии заложена бомба, пробрались террористы, увидел тебя и решил на всякий случай предупредить. — Чонин показал небольшой тюбик с краской, коих в карманах было полным-полно. — Но что-то долго ничего не взрывают. Они спустились в холл и затерялись в толпе. Крис оглянулся по сторонам и наконец-то додумался проверить телефон. Они в курсе… они в курсе… — Эй? Всё настолько серьёзно? Крис окинул Чонина тревожным взглядом. — Алло, Сынмин? Мы в холле, нет не с Со, с… — С Чонином. — … с Чонином. Минуты не прошло, как Сынмин был тут как тут. — Вы почему не уехали?! — он начал трясти младшего за плечи. — Дурак что ли? — тот грубо оттолкнул преподавателя и сунул в руки ключ. — Во-первых, Хёнджин велел езжать одному, во-вторых, вы с ним, видимо, забыли, что у меня был личный водитель, догадался «почему?», в-третьих, ключ, который ты сунул Хёнджину, явно не от машины, — хмыкнул Чонин. Крис притянул друга к себе. — Меня чуть не грохнул заведующий, — шепнул он, — похожее и впрямь о чём-то прознали, только каким образом? Если бы не Чонин, мы бы сейчас с тобой не болтали. Давай успокаивайся… — Легко сказать! Лино уехал, Чанбин, быть может, уже валяется в какой-нибудь канаве, ещё и Хёнджин, оказывается, пропал из виду. — Ёнбока тоже нигде не видать… Я поищу младших, а вы поезжайте с Чонином к Со. — А Чанбина искать не будем? Ладно, про канаву я слишком преувеличил… — Сынмин, я тебя умоляю, ты зря беспокоишься о Со, — Крис устало потёр лицо, — он разнесёт пол академии, прежде чем до него попытаются дотронуться. Чонин непонимающе глядел то на одного, то на другого. — Вы что-то юзали на пару с Ёнбоком? Какая канава? Какие «мы бы с тобой сейчас не болтали»? — ледяным голосом вторил он. Но парни не обращали на него внимания. — Чонина отвезёшь ты, а я поищу Джинни, от него было столько пропущенных, а теперь он не отвечает, я жутко волнуюсь. Меня, по крайней мере, ещё никто убить не пытался, чего не скажешь о тебе и Лино. — Почему только вас пытаются убить? Тут же полно народа… — вопросил младший. — Хороший вопрос. — Видит Бог, что я когда-нибудь убью вас, и меня оправдают! На громкий ор, доносившийся с кухни, сбежался Чан. — Что здесь происходит? — Кажется, у дядюшки Сонджи начались «эти дни», — еле слышно пояснил Сынмин. — Ты чего там болтаешь? — старший не мог на них долго злиться, выходило нелепо и совсем неестественно. — Рамён вкусный говорю, — отшутился Сынмин. Одному Чанбину было не до шуток и не до рамёна. Он со злостью откинул палочки в сторону и скрестил руки на груди. За подобную выходку Сонджи влепил ему оплеуху. — Где твои манеры? — Минхо косячит, а отдуваемся за него мы, где справедливость, дядюшка? — обиженно вопросил Чанбин. — Хватит обвинять его во всех бедах, — всплеснул руками Чан, — Сонджи, что случилось? Минхо опять сбежал? — Сервиз, что стоял на полке, был безбожно разбит, — строго сказал старший. — И ты подумал на Минхо? — с грустью в голосе вопросил Чан. — Чанбин настаивает на его вине, но я по глазам вижу, что врёт. Конечно, ведь Минхо здесь нет, значит, его не накажут. — Или покрывает настоящего виновника, — прищурился Чан, — это благородно с его стороны.

Защищать нас…