04:20 на часах

Картина №1 «Торговый квартал, 2016 год»

Минхо сбежал. Братьям он сказал, что собирается в торговый центр за новыми кистями, так как старые были нещадно поломаны стариком Сонджи. Правда в том, что старик действительно вспылил, когда Минхо отказался писать полотно к вступительному экзамену в Академию искусств, и в порыве гнева сломал художественные принадлежности, не забыв упомянуть о том, как много сил и времени было затрачено на подготовку. Обида старшего казалась нескончаемой. Подобные «перемены настроения» Минхо переносил с трудом. Куда проще было затеряться среди толпы прохожих где-то в отдалённых от гетто местах, соврать братьям о незапланированной покупке, дабы те не волновались, и бродить по городу, изучая местность, в попытке отвлечься от повседневной суеты. На центральном проспекте было достаточно много народу. Близ торгового здания играли уличные музыканты. Минхо не раз бывал в этих краях, но группу, состоящую из молодых парней, видел впервые. Ему доводилось лицезреть музыкантов-одиночек, скрипачей, да и те не радовали частыми появлениями на проспекте. Любопытная толпа обступила группу со всех сторон. Минхо не был исключением. Он боком протиснулся через прохожих, чтобы оказаться в первых рядах. Эти парни выглядят младше меня… Минхо заворожённо слушал незнакомый репертуар музыкантов. Что за кавер? О чём они поют? Песня на иностранном… Его внимание привлёк гитарист, виртуозно владеющий инструментом. Толпа уже начала расходиться, но Минхо, словно застывшая статуя, продолжал стоять и подпевать невпопад, перебирая в мыслях, как сотню раз на дню уламывал Чанбина выступить на проспекте с чем-то подобным. А что? У Минхо уже был опыт в организации уличной выставки своих полотен, Чанбин, Чан и Сынмин тоже не промах, могут и поднатужиться, дабы протоптать дорожку к безбедному существованию. Музыкальные инструменты можно взять напрокат, места полно (в отличие от разграбленных улиц гетто). К тому же, он слышал, что таким образом можно попасть в Академию без вступительных экзаменов, ведь будущих студентов руководство престижного учебного заведения искало именно средь «бродяг». Быть может, эти парни могут дать дельный совет? Богатое воображение и необычные, порой бредовые идеи позволяли Минхо работать на опережение. Он знал, если быстро разберётся в новом деле, то обязательно обучит этому других, за чем последуют попытки заработать отнюдь не лишние деньги. — Мы уже закончили играть, но тот парень всё ещё продолжает пялить в нашу сторону, — недовольно произнёс Джисон. — Кажется, у нас появился фанат, — усмехнулся один из музыкантов, — нужно чаще бывать на этом проспекте. — Пусть деньги кладёт, — фыркнул Джисон, не разделив с остальными приподнятого настроения, — нам больше нечем оплачивать аренду гитар и музыкальной установки. С Минхо их объединяла не только любовь к искусству. Музыканты-самоучки тоже выходцы из гетто. «Если не сейчас, то когда?» — думал старший, решительно настроившийся завести диалог первым. Он всего лишь хотел поинтересоваться, где можно взять инструменты в прокат, как установить аппаратуру, нужно ли с кем-то договариваться или же лучше полностью положиться на собственные силы и возможности… Некая консультация. Быть может, стоило обратиться к высокому парню, что казался более доброжелательным и располагал к конструктивной беседе, нежели к Джисону, полной его противоположности (на первый взгляд). Не стоило. Почему именно Джисон? На фоне сверстников тот неприкрыто выделялся: энергичный и страстный, явно стремящийся доминировать, центр внимания… Минхо не зря наблюдал за парнями чуть больше положенного и безошибочно принял Джисона за их лидера. Ведёт себя вызывающе-грубо и навязывает свою волю, а те беспрекословно подчиняются. Он-то мне и нужен. — Подойди к нему, — предложил второй гитарист, — думаю, он хочет кое-что спросить. Тот подтолкнул Джисона вперёд. Пути назад не было. — Исполнения на бис не будет, мы уже сворачиваемся, — живо отозвался он, оглядывая Минхо с ног до головы. Старший в свою очередь продолжал блуждать по чертогам разума и уже мало обращал внимания на младшего. Казалось, в голове уже вырисовывалась целая концертная программа, где солировал Сынмин. Только бы Чанбин освоил гитару… — Эй! Джисон нехотя потеребил чужое плечо. — Ли Минхо, — тут же представился он. — В этом вообще есть какая-то необходимость? — цокнул младший. — Разумеется, — тот как-то странно усмехнулся, — моё имя должно стоять у тебя на репите, в ближайшие пару дней точно, — последнюю фразу он произнёс едва на грани слышимости. Карманные деньги, предназначенные на покупку кистей, он потратил на кофе для нового знакомого. После нескольких глотков градус напряжения значительно снизился. Джисон больше не казался нелюдимым, даже повеселел, что было на руку Минхо. Они сидели в небольшой кофейне. Джисон предупредил парней, дабы те не ждали его и вернули инструменты обратно в магазин. Он не знал, как долго продлится разговор с Минхо. — Давай кратко и по делу, — сказал младший, откинувшись на спинку стула, — ты хочешь, чтобы я обучил тебя тому, что знаю сам? — он не сводил пристального взгляда с собеседника. Минхо едва закапывал свой мозг в попытке прекратить думать обо всём, старался сосредоточиться на поддержании диалога, но выходило донельзя неудачно. Мыслями он был за пределами дешёвой кофейни. Такими темпами Джисон мог незамедлительно оставить нового знакомого и отправиться по своим делам, но что-то заставило его терпеливо ждать. Этот Ли один из нас, геттовский… — Я не профессионал, а самоучка, — начал Джисон, покачивая головой, — чего-то сверхъестественного ты от меня не услышишь, — он сложил руки на столе и исподлобья бросил на Минхо нечитаемый взгляд, — думаю, лучше продемонстрировать всё на практике. Джисон и сам не поверил собственным словам. Будучи осторожным и недоверчивым, он бы никогда не предложил чужому человеку присутствовать на их репетициях. Неужели его бдительность усыпил кофе, заказанный Минхо? — Я специализируюсь на струнных, но если ты хочешь освоить клавишные… — Как к тебе обращаться? — резко перебил его старший. — Хан Джисон. — Хан Джисон, Хан Джисон, Хан Джисон, — скороговоркой молвил Минхо, — знаешь, мы с тобой в одной лодке, — в словах не было ни грамма притворства, как и просил «кратко и по делу», — от тебя мне требуется лишь одно, чтобы ты подсказал, где можно арендовать музыкальную установку, где её подключать, с кем договариваться, проконсультировал об оплате, — воодушевлённо вторил тот, активно жестикулируя руками, — как лучше «поделить» территорию, дабы предотвратить конфликтную ситуацию, — Джисон от такого наплыва выглядел немного растерянно, — моим братьям и впрямь требуется «мастер-класс», можем ли мы присутствовать на репетициях? А ведь Минхо и правда был серьёзно настроен дебютировать с парнями в качестве уличных музыкантов, и это с учётом того, что он даже не посоветовался с Чаном, Чанбином и Сынмином, не спросил их мнения на этот счёт. — Так, стоп! — недовольным голосом произнёс Джисон. — Мне не составит труда предоставить тебе пару лайфхаков, но в группе я не один, если парни будут не против, мы даже обучим вас игре на инструментах. Он хотел было добавить: «не бесплатно». Но вовремя себя остановил. Что взять с точно такого же геттовского, кто также сводит концы с концами? — Идёт! — в тон ему бросил Минхо. Джисонов ответ его более чем устраивал.

Чувство боли, ярости и неловкости пронзило душу Пабло.

Проигрыватель перестал играть, а в глаза врезалось полотно с изображённой на нём старой кофейней. Джисон не мог просто стоять и принимать всё это как должное. Я будто бесцеремонно подглядываю за чужой жизнью… На полотнах явно не Пабло и Лино. Всё, что Джисон знал ранее, рухнуло. Всё, что он построил, разрушилось. Лино придержал его за плечи. — Я будто сошёл с ума, — на грани слышимости молвил тот. — Нет, ты прозрел. Как бы трагично это не звучало, но жизнь (с момента выписки из больницы до поездки на спорткаре Лино) казалась Джисону единственной, которую он знал. Воспоминания возвращались, но надолго ли? Лино крепко сжимает чужие плечи и притягивает драгоценного Пабло к себе так, что даже самый тонкий лист не смел бы протиснуться меж их телами. Руки старшего преследует тремор: благо обошлось, что воспоминания не хлынули разом и не сломали Джисона. Лино прячет младшего в неистовых объятиях, прячет от боли и последствий искалеченной психики, но складывается впечатление, что спасать нужно не Пабло, а его самого. Лино знает больше и живёт с непосильным грузом вины вот уже несколько лет. Потеря памяти, как бы ужасно это не звучало, кажется спасательным кругом. Лино и невдомёк было знать, что сейчас творилось в чужой голове. Старший едва собрал всю свою волю в кулак, чтобы вымолить у Джисона хотя бы намёк на прощение и искупить вину за содеянное. Губы предательски застыли в безмолвии. Джисон резко развернулся и вцепился за ткань сорочки Лино, как в бреду повторяя фразу, что болью отзывалась в области сердца обоих. — Я постараюсь вспомнить, — с непонятной досадой вторил Пабло, — я сделаю для этого всё возможное, слышишь? — он едва держался на ногах. — Прошу, прости меня за всё, что я творил до этого, за мои эмоциональные срывы и неосторожные высказывания. Теперь Джисон мог объяснить и оправдать каждое действие Лино. Подобным способом тот не просто пытался обезопасить жизнь младшего, но и скрупулёзно, без сильнейшего вреда психике, вызывал триггеры, которые помогли бы Джисону постепенно вернуть утерянные воспоминания. Если бы Лино вовремя не придержал Джисона, тот бы стал вымаливать прощение, упав на колени. Хан Джисон, зачем? Видеть, как любовь всей твоей жизни истекает болью от борьбы с собственным «Я», как душит себя слезами, что больше не получается сдерживать… Как вообще жить дальше? Зачем ты извиняешься, когда у меня вины ровно на двоих? Лино вбирает побольше воздуха, то помогает ему держаться и не терять рассудок. — Прекрати, — тяжело ворочая языком молвит старший, — достаточно того, что ты больше не «сам по себе», слышишь? Моя любовь к тебе всё ещё жива несмотря ни на какое прошлое, Хан Джисон. И я ничего не смогу с этим сделать.

Он был единственным, кто понимал его боль…

Слова, что больше не острые бритвы, проникали в сознание Пабло медленно, но верно залечивая старые раны. — Мне о многом нужно тебе поведать, но на сегодня достаточно.

Ты ещё не готов…

Лино отвёл Джисона в свою комнату, где от полотен не осталось и следа, дабы тот смог в кои-то веки нормально отдохнуть и выспаться. Он пробыл с ним вплоть до того, пока Пабло не уснул, после – спустился в гостиную, где потушил свет. Лино не успел дойти до дивана, рухнул близ него и, движимый безудержной агрессией, шуганул Брайса, только бы тот не ошивался рядом с хозяином по крайней мере в ближайшее время. — Проводя с ним время, тебе становится лишь хуже, — заключил Чанбин, — он тянет тебя на дно, как ты не понимаешь? Погрязший в криминале, на тебе нет живого места, дальше что? Станешь юзать на пару с ним, чтобы тот не подох от передоза? Старик считал тебя смышлёным, но здесь уже деградация на лицо. — Я в порядке, — безучастно сказал Минхо. — Если моя критика хоть как-то поможет, я продолжу сорить ею, — не унимался Чанбин, — все эти бессонные ночи истощают тебя, зачем ты обрекаешь себя на вечные оковы? — Джисон – моя борьба за то, чтобы дышать каждый день. Музыкант начинал постепенно терять терпение. Даже будучи поодаль от своего проклятья в виде едва живого наркомана, мыслями Минхо всё равно был рядом с ним. У Чанбина не получалось воздействовать на чужое сознание даже на расстоянии вытянутой руки. — Освободись от него, — на грани отчаяния вторил Чанбин, — в противном случае боль просто раздавит тебя. — Я не боюсь. Чанбину (до определённого момента) было не дано понять, как человек, будучи в состоянии «овоща», смог гипнотически воздействовать на другого, некогда адекватного человека, заставив того не хотеть уходить, жертвовать собой, питаясь собственными страданиями. — Он всё ещё может бороться… Может? После того, что Лино узнал от лечащего врача, ему уже слабо верилось собственным словам, когда-то на полном серьёзе брошенным в спину уходящего друга. Лино крепко зажмурился и до боли прикусил губу, не позволяя эмоциям вырваться наружу. Он почти вытравил себя из жизни Пабло. Чанбин пригрозил Лино, что собственноручно перекроет Джисону кислород, если его друг снова решит связаться с ним, громко напомнив о себе. Парни вполне могли существовать автономно, если бы не те двое ублюдков, что запихнули Джисона в академию. — Крис, я не позволю тебе вернуться в стены академии и завершить план Джастиса. Ты чудом остался жив, я помогу тебе обустроиться в Сеуле, ты ни в чём не будешь нуждаться, прошу тебя, оставь эту затею… — Ты не хочешь помочь Сынмину и Чанбину? Их всё ещё держат в этой «тюрьме». — Им ничего не грозит, поверь. Они больше не беспомощные подростки, которых ты знал. Кажется, Со поставил раком нынешнее руководство академии. Не впутывай меня во всё это дерьмо. Лино ясно дал понять, что ни под каким предлогом не вернётся туда. Крис продолжал манипулировать на чувстве вины, мол, сколько бедных парней остаются в неведении и подвергают себя опасности, а если с Сынмином и Чанбином что-то случится? Но Лино был непоколебим. Да плевать ему было! — Ты не сможешь спасти каждую потерянную душу, — повторял он на том конце провода горе-спасателю Крису. — … его ведь так звали? Хан Джисон? Я видел списки абитуриентов. Хан Джисон… — Так ты поможешь?

Картина №2 «Мост Мапо, река Хан, 2016»

Сонджи услышал крики, доносившиеся из гостиной. — А ты меня спросил, хочу ли я тратить и без того драгоценное время на какие-то коморки, игру на блядской гитаре и малолеток, что будут учить меня «как надо»? — не своим голосом кричал Чанбин. — У меня на носу вступительные, у тебя между прочим тоже! Перестань навязывать свои бредовые идеи и распоряжаться чужим будущим как своим собственным. — Я уже договорился о предстоящем обучении… Тот резко перебил Минхо, грозясь свернуть ему шею. — Ни дня без криков и ругани, — ворчал Сонджи, — что на этот раз? Чанбин в своей манере поведал старику, как его любимый сын безбожно распорядился чужим временем, заключив сделку с какой-то геттовской малолеткой. Да, у Чанбина прямо какая-то суперспособность делать из Минхо врага народа. На этот раз Сонджи не стал выгораживать любимого сына и потакать всем его прихотям, встав на сторону рационального, но менее любимого сына. — Чанбин прав, — заключил старик, — займись делом и продолжи писать достойное полотно. Ты не прокормишь себя, став уличным музыкантом, эта альтернатива под силу парням, которые вынуждены бороться за своё существование, находясь в гетто. У тебя же, напротив, есть всё, чтобы выбиться в люди, ты на голову выше остальных, без пяти минут студент престижного учебного заведения. Не позорься! — Он задолбал решать за других, — не унимался Чанбин, — думаешь, Чан примет твою идею и побежит реализовывать? Нашёл, блять, «способ заработка». Бери пример со старшего брата и устройся на подработку. Какая к чёрту гитара, какие клавишные? Моральный прессинг мог и не окончиться, если бы Минхо вновь не сбежал из дома. Я всего-то хотел помочь материально… Разве плохо заработать несколько вон посредством игры на музыкальных инструментах? Хан Джисон рассказывал, что порой попадаются довольно щедрые прохожие. Тем более подобная практика тесно связана с будущей специальностью моих братьев. Они ведь собираются посвятить свою жизнь музыке! Придурки неблагодарные. Минхо часто полагался на свою интуицию. Ещё в подростковом возрасте та громко кричала о том, что не стоит ему переступать порог Академии Искусств. Минхо не горел желанием становиться студентом этого учебного заведения, будто специально писал ужасные картины, на «отвали» проходил собеседование, ошивался поодаль… Я поднял на уши весь бэнд Хан Джисона, сорвал им выступления на проспекте, только бы парни взяли шефство над братьями и посвятили своё время обучению. Что я ему скажу? Джисон по уровню гнева ничем не уступает Чанбину, может вспылить из-за того, что кто-то не так на него посмотрел, а тут на тебе… всё, о чём мы с ним договаривались кануло в небытие. Пиздец одним словом мне светит. Никакая чашка кофе меня не спасёт. — Лучше бы в тот день ты утопил меня в реке Хан, — неожиданно для себя вслух произнёс Лино. Глаза пронзил яркий свет, а лай Брайса заполнил гостиную. — Думаешь, то было к лучшему? — сонно произнёс Джисон, заваливаясь на диван. При виде него Лино инстинктивно запрятал вырвавшегося наружу Минхо обратно в глубины подсознания. — Мне казалось, что ты крепко уснул, — грустно усмехнулся тот. — Мне тоже. — Чай? — Перебьюсь, — устало отмахнулся Джисон, — лучше скажи, что ты намерен делать после того, как тебя чуть не прикончил один из прихвостней академии? — Придерживаться плана и отплатить той же монетой. — Я уже успел соскучиться. Лино непонимающе вскинул бровь, глядя на Джисона. — Не понял. Тот занял сидячее положение, смотря на Лино в ответ. — Ты снова заговорил как ненавистный препод из моих кошмаров, а если серьёзно… мысли о Хёнджине и Чонине не дают мне спокойно заснуть. Скажи, с моими друзьями всё будет в порядке? Лино нехотя поднялся и направился за дурацким чаем, а когда вернулся, то поставил перед Джисоном тарелку с вишней. Никакого кофе на ночь. — Тебе не о чем беспокоиться: с ними Крис. Младший еле заметно кивнул. — Я любил эту ягоду? — Картина под номером семь, — сказал Лино, — любил – это мягко сказано. Там, откуда мы были родом, и речи не было о ягодах и фруктах, впервые попробовав вишню, та стала твоим любимым деликатесом. Айс американо жутко ревновал тебя к ней, — старший сделал глоток чая и принялся всматриваться на дно чашки. Джисон поднялся с дивана и присел прямо напротив ненавистного преподавателя, хитро прищурившись. — Айс американо или Ли Минхо? Тот строго взглянул на младшего. — Айс американо, — нахмурился Лино. Джисон поднял руки в мирном жесте, мол, да понял я, понял… — Сейчас я как-то равнодушен не только к этой ягоде, но и к любой другой пище. — Наркотики существенно влияют на пищевое поведение, создают иллюзию сытости, не все конечно, а только определённые, отсюда и истощение. Пабло десять раз подумал, прежде чем задать свой вопрос. — Не хочу вскрывать старые раны, но… Лино, словно читая мысли, договорил за него. — Как ты подсел на эту дрянь? Поддался влиянию одного человека из прошлого, твоего друга детства, если быть точнее. Он был участником вашего бэнда, — Лино опять опередил его с ответом, — бэнд распался из-за его пристрастия к наркотикам. Этот ублюдок не заслуживает упоминания по имени. Просто клавишник. По началу тот предложил тебе толкать дурь вместе с ним. В силу нездорового любопытства вы… — Лино осёкся, крепко сжимая кулаки, — попробовали. Джисон потупил виноватый взгляд. — Клавишник… — Да, — резко перебил Лино, — не дожил. У наркоманов один сценарий. А ведь я принимал себя за сильного и независимого от чужого влияния человека, но по итогу? — Будем считать, что таким способом ты пытался поддержать «друга», — эти слова старшему дались непросто, скорее он сформулировал их так, чтобы Джисона не раздирало чувство вины, — тому ублюдку повезло, что смерть настигла его раньше, чем это сделал я, не более всего. Как долго Лино будет продолжать искать оправдания моим злобным деяниям? Я же чувствую, как ему хочется высказать мне то, что он действительно думает по этому поводу, чёртов мазохист… В попытке сменить тему разговора Джисон спросил у Лино про реку Хан. — Завтра отправишься к торговой площади, к мосту Мапо, освежишь воспоминания, заодно Брайса выгуляешь. Злится. Имеет, блять, право… — Ты собираешься вернуться в академию? — Джисону стало тревожно от этой затеи. — Всё слишком затянулось, пора покончить с ней раз и навсегда, чем быстрее, тем лучше. Они ещё немного посидели в полной тишине, после чего Лино насильно отправил Джисона обратно в постель. Лино – полная противоположность Минхо из моих нахлынувших воспоминаний. Он в самом деле всё ещё любит меня? Судя по отталкивающему диалогу, в это верится с трудом.

Мог бы ты вновь полюбить того, кто пытался убивать?

Минхо уже точно мёртв, но кто сотворил это с ним? Джисонова зависимость или расшатанная психика Лино? Он сможет полюбить меня так, как любил Ли Минхо? Мне вообще стоит на что-то надеяться? Я ничего о нём не помню, я ничего о нём не знаю… А вот Лино здесь, совсем рядом, спит со мной на одной кровати… Его я знаю, его я запомнил.

Разрушил всё, что у нас было.

Утратил всё твоё доверие.

Разбил тебя пополам.

Перед тем, как Джисон подсел на наркотики, Минхо сказал ему: — Завтра увидимся, Хан Джисон, клятвенно обещаю, что Ли Минхо вернётся к полудню. Но из них двоих никто и не подозревал, что никакого «полудня» уже не будет, что Минхо никогда не вернётся. Только бесконечная ночь, только Лино.