взгляды и голоса.

страх. животный страх. голые нервы. стучащее сердце. ощущение мерзости на коже. чувство чужих взглядов на себе. нож в руках лежит слишком знакомо. нож в руках блестит в свете луны за окном. свет течёт через щель в шторах. все зеркала в комнате разбиты, окна всегда зашторены. с ним явно что-то не так. руки усыпаны шрамами от так знакомо лежащего в руках ножа. раны старые, новые, зажившие, разодраные. разные. Осаму сидит в комнате и не хочет смотреть куда-то, кроме как в пол. его преследует ощущение, что за ним смотрят. выискивают недостатки, наблюдают с презрением. руки предательски дрожат, но ладонь крепко сжимает нож. этот нож он направляет в сторону взглядов, которые тут же исчезли. направляет в другую сторону – то же самое. израненное тело трясёт сильнее. нет, нет, нет. хватит! в голове будто бы крутится что-то шипящее, тревожное, что заставляет трястись. что происходит? почему? ощущение презрительных взглядов не пропадает. оно становится только сильнее. в ушах звенит унизительный шёпот, который четко твердит о мерзости шатена. Дазай кричит, надрываясь. горло ощутимо болит и скребёт даже от простого дыхания, а от надрывных криков тем более. Осаму начинает задыхаться. почему эти глаза наблюдают именно за ним? почему? почему? почему? как же хочется, чтобы этого не было. мерзкое, склизкое чувство презрительных взглядов преследует его всегда, давно, и будет преследовать ещё долго. где бы бинтованный не находился, он всегда покрывался мурашками. с кем бы он не был, он чувствует на спине чужие взгляды. боковым зрением он их видит. но когда смотрит в сторону взглядов, кричащих ему о его убогости, они тут же изчезают. Осаму постепенно сходит с ума. или уже сошёл. или никогда не сходил, а просто выдумал себе всё это. но почему взгляды ощущаются так физически? почему они царапают его и так израненную кожу? нож в руке нашёл свое примемение. "если я не могу убить их, то я убью себя. эти взгляды останутся тут, а я буду где-то далеко" – вертелось в больной голове. никакие таблетки, ничего не помогало от этих взглядов. эти взгляды стойко находились рядом в любое время суток. лишь во время сна они оставляли его. но даже этим насладиться не получалось – вместо сна был пустой экран, который длился неизмеримое количество времени. а потом снова мезкое чувство от мерзких взглядов на мерзкой коже. поблёскивающий в струе света нож окрасился в забавно-красный цвет, рассекая руку. взгляды стали настойчивее, в ушах стал громче мерзкий смех этих взглядов. своими мыслями Осаму ни с кем не делился. ну, только единожды. после этого взгляды стали настойчивы, доводя раненный разум до попытки избавиться от взглядов. кости после падения с многоэтажки восстанавливались долго. ослабленный разум всё время засыпал, давая успокоение от до больного преследующих взглядов. взглянув на руку, Дазай увидел неприятное месиво. боль притупилась от таблеток, и он не чувствовал боли от разрезаной в мясо руки. боли он не чувствовал, но чувствовал взгляды. чувствовал смех. чувствовал это презрение в воздухе. или это запах крови? крови он тоже не чувствовал, которая уже во всю лилась на ноги, на пол, заливая всё что можно. мясо мерзко пахло болью и страхом, которым Осаму был пропитан так давно. взгляды стали сильнее царапать его белую кожу. сильнее царапать его израненный разум. по комнате пронесся крик. опять. горло было сухим. зато щёки были мокрые от влаги, вытекающей из глаз. Дазай в припадке вставил нож в грудь. он не мог больше терпеть эти вгляды. вытащил нож. снова вставил. и тут взгляды стали тише. в глазах заблестело подобие счастья. нож снова врезался в бледное тело. разум стал таким лёгким, вынужная быстрее бить себя ножом. это было сложно. рука, изрезанная в мясо, стала неметь. это мешало. но мешало недолго. вскоре тело стало неметь. а потом стало лёгким. Осаму почувствовал себя таким спокойным. такое чувство тягучей, но приятной слабости, он давно не ощущал. взгляды перестали его мучать. шум в ушах стих. теперь израненное тело больше не будет потревожено. забылось всё плохое и хорошее. забылись попытки суицида, забылись забавные моменты, забылись все диалоги. осталась только приятно поглощающая пустота.

***

для приличного вида тело подправили. зашили разрезаную руку, грудную клетку, которую несчадно били ножом. лежащее в мягком гробу тело блаженно улыбалось, навсегда закрыв свои пустые глаза. когда тело было найдено, уже светало. выбив дверь, вошедшим представился сильный металлический запах, который за несколько часов пропитал стены. но запах был только металлический. не было запаха презрения и убогости, который так чувствовал покойный. не было голосов и звуков. было лишь всепоглощающее спокойствие, которое отображалось улыбкой на трупно-белом лице. никто не понимал, что привело Осаму к такой кровавой попытке уйти из жизни. это осталось известно только взглядам, которые с презрением смотрели на шатена долгое время, наконец оставив его.