Мои последние слова

      Сегодняшняя ночь была похожа на бездонную пропасть, в которой таилась пустота и безысходность. Каждая снежинка, падающая с неба, была похожа на маленькую, холодную слезу, застывшую в воздухе. Они падали на землю, покрывая ее белым, пушистым саваном, который медленно, но неумолимо, затягивал все живое в свою ледяную и мертвую хватку.       Танджиро лежал в кровати, окруженный лишь легким светом ламп. Его комната, обычно теплый и уютный уголок, теперь казалась пустым и холодным гробом, который с каждой секундой будто сковывал его в своих четырех стенах. Каждая трещина в стене, каждая неровность пола выглядела непривычно уродливыми и, смотря на них единственных зрячим глазом, это вызывало в душе непонятные чувства.

Он был совсем один в эту холодную и удушающую ночь.

      Незуко мчалась сквозь снег, еле сдерживая слезы на своих глазах, которые уже опухли от недавней истерики. «Врача, нужно скорее найти врача!» Только с этой мыслью она бежала, игнорируя холод, что пронзил все ее тело и не давал быстро бежать из-за онемения в ногах. Запыхаясь, вдыхая в свои горячие легкие холодный воздух, он буквально царапал ее изнутри. Но ей было все рано. Брат умирает – только от этой мысли она, казалось, находила еще силы на бег, хотя сама уже давно безумно устала.       Быть может, глупо сейчас просить помощи врача, ведь она прекрасно понимала, что ее брат все равно умрет. Если не этой ночью, то совсем скоро, ведь, в конце концов, тому уже 25 лет. Проклятая метка, проклятые демоны… Из-за них, из-за того, что она в тот день превратилась в демона, ее брат не сможет зажить обычной жизнью. Слезы новым потоком полились из ее человеческих глаз. Надо спешить.       Дыхание парня стало еще более редким, прерывистым. Каждые вдохи были мукой, а каждый выдох - ближе к забвению. Он ощущал, как его тело становится тяжелым, как он весь горит, как конечности отказывают, а разум туманится. В его глазах темнело, и он уже не видел четко очертания предметов в комнате. Танджиро машинально вытянул единственную рабочую руку вперед, которая от собственной тяжести и отсутствия сил у парня, тут же упала небрежно на футон.       Он закрыл глаза, и в его ушах зазвенела тишина, пропитанная холодом и безнадежностью. Он чувствовал, как ночь поглощает его, забирая его в свою мертвую хватку.

И он знал, что это конец.

      Танджиро лежал неподвижно, словно вырезанный из мрамора, а дыхание его было прерывистым, как хрип умирающего ветра. В его глазах, застывших в пустоте, отражался холодный свет луны, не оставляющий тепла, только бездну.

Он не боролся. Он не молился. Он просто ждал. 

      Камадо чувствовал, как жизнь оставляет его, как тепло уходит из его тела, оставляя после себя пустоту и холод. Парень видел свои вспоминая как бледные тени, мерцающие в глубине его сознания. Он знал, что это конец, он знал, что больше не проснется, но в нем не было ни страха, ни печали, только тихое и спокойное ожидание.       Он был готов отпустить все. Он был готов уйти в ту глубину, где нет боли, нет страданий, нет жизни.       Вот только одно в действительности не давало покоя умирающему. Это был парнишка невысокого роста с бледной кожей, длинными брюнетистыми волосами, что на концах медленно приобретали бирюзовый оттенок, с челкой из-под которой виднелись два сверкающих ока, которые причем всегда смотрят на тебя с особой теплотой и любовью, что аж прям улыбка сверкает на самом лице. Маленький парнишка четырнадцати лет, который всех удивлял своей силой и талантом, а также парень, что смог так беспощадно забраться в само сердце Танджиро. Для него самого всегда будет оставаться вопросом, как это произошло, но ведь сердцу не прикажешь, не так ли?       Никто из них не признался друг другу в своих чувствах, что не являлись для обоих тайной. Через легкие прикосновения рук, через безмолвные улыбки, тихие вечера лишь вдвоем, через разговоры и даже во взгляде – во всем читалась их любовь, которую понимали они и без формальностей в виде признания. И, возможно, все было бы так и дальше, возможно, они бы были счастливы, возможно, их чувства усилились бы, возможно, Танджиро бы нашел в себе силы сказать ему эти три слова, которые застряли в его горле комом, возможно, потом у них все было бы по-настоящему, а не с недосказанностью, хоть и обоим понятной какой.       В голове виднелся лишь силуэт этого мальчишки, что стоял среди поля и звонко смеялся. Да, он прекрасно помнил этот день. Тогда они выбрались прогуляться после всех тренировок и смотрели высоко в небо, разглядывая облака, слушая рассказы друг друга. Именно тогда Муичиро поделился им тем, что именно благодаря ему он все вспомнил. Он плакал в его объятьях, прижимаясь к уже родному телу все сильнее. Тогда, именно тогда, Камадо хотел сказать о своих чувствах, он буквально хотел кричать о том, как он его любит, но его перебил поцелуй младшего, такой неуверенный, такой легкий. Через него он будто задавал вопрос «Любишь ли ты меня? Могу ли я…?». Но он все равно ничего ему тогда не сказал, а просто ушел. А потом, буквально через считанные дни, взрыв, огонь, нескончаемый запах крови и плоти, сражения, демоны, царапанье стали о когти монстров и вороны уз, что кричали о смерти. И среди списка умерших был и сам Муичиро.       Тишина, темнота. Телу уже не было ни жарко, ни холодно. Камадо уже ничего не чувствовал, только слезы, что все еще лились по его неживой коже, и чувство вины.

А ведь я так и признался

      Винил себя парень.

Может ли такое быть, что мы еще встретимся? В следующей жизни? Смогу ли я схватить тебя за руку, как прежде, и никогда не отпускать? Смогу ли я снова увидеть твою улыбку и услышать твой смех?

      Снова поле, снова все та же мелкая фигура, стоящая к парню спиной. Даже с одним почти невидящим глазом он увидел его и бросился. Тепло этого места озарило и укрыло его своим одеялом, не давая чувствовать бывалый холод. Парень кричал, очень громко, он кричал его имя, лишь его имя, следом обнимая и прижимая к себе крепко-крепко. Даже если ему просто все это кажется, даже если это просто предсмертные бредни, даже если это все неправда, неважно. Танджиро плакал, обнимая любимое тело, носом зарываясь в его плечо, не смея отпускать. Другой же юноша лишь нежно-нежно поглаживал его руки.

Муичиро, хей, Муичиро. Скажи, ты же не злишься на меня, да? Прости, я же ведь… даже и извиниться не успел напоследок. Ну вот… надо было спросить, что ты думаешь обо мне. Но ты же готов мне дать еще один шанс? Готов дать мне сказать мои последние слова?

      Брюнет положил свои нежные руки ему на щеки. Такие теплые, прям как настоящие. Он улыбался грустной улыбкой - кажется, тоже сдерживает себя от лишних слез. Он качал головой, следом шмыгая носом - ему тоже трудно подобрать слова.

Я люблю тебя

      Сказал старший, прижимая Токито к себе.

Я больше не буду убегать. В следующей жизни я обязательно найду тебя и скажу это снова. Я буду об этом кричать, я буду смотреть прямо в твои глаза, и я больше никогда не отпущу твою руку.

      Теплота этого места стала медленно угасать. Токито начал вести парня куда-то совсем далеко от того места, где они встретились.       И он улыбнулся. Тихо, бесшумно, как последний вздох умирающей звезды. Он умер, но умер с улыбкой на лице, без сожалений и сомнений. Именно так, как должно было быть...