В объятиях спасения

      Первое и последнее, чего он желает  —  умереть.       В голове одновременно ураган и целое ничего, пустота, которая пожирает его безжалостно и очень медленно, болезненно. Он не может вдохнуть или выдохнуть. Даже пальцем пошевелить ему тяжело. Он не может ничего из этого. Слова застревают в горле, а попытка сказать хоть что-нибудь венчается провалом. Он не может ничего. Просто не может. Не-мо-же-т.       Это ли его долгожданный отдых после девяти кругов ада? Это ли награда за все то, что он сделал? Это ли то, ради чего он кинул себя в разгоряченный котел? Это ли?..       Или это смерть? Заслуженная? Эндрю ведь знает, что не достоин и дня хорошей жизни. Именно поэтому, когда все пошло на лад, он оказывается в своей постели без единого шанса встать. Он сгниет заживо в своей спальне. И это его заслуженная судьба.       Слышится стук в дверь. Он мгновенно поворачивает голову. Что-то внутри загорается, но этого недостаточно, чтобы встать с постели и открыть дверь. Или сказать, что можно войти, на худой конец. Как ничтожно.       Эндрю ничтожество и его это ничуть не волновало. Его и похуже называли. Но сейчас это ощущается странно. Несколько дней назад он мог сокрушить любого врага, а теперь и подняться на ноги не может. Вот так ирония. Слег последний герой.       Эндрю думает, что гость ушёл, потому облегченно прикрывает глаза. Однако дверь открывается. Слышатся тихие и медленные шаги. Осторожные. Как будто кто-то крадётся к дикому зверю, которого легко спугнуть. Ха. Эндрю,  даже если сильно постараться, то не спугнуть, ибо он и пальцем пошевелить не сможет, не то, чтобы дать страху овладеть телом и уйти.       Шаги останавливаются около кровати. Эндрю чувствует на себе взгляд. Он хотел бы открыть глаза, но веки стали настолько тяжелыми, что это казалось нереальным. Потому он продолжил «притворяться» спящим, ожидая, что пришедший уйдет.       В следующую секунду он ощущает горячее дыхание на своих губах, от чего мгновенно распахивает глаза, напрягая обессиленное тело.  Нил отстраняется с едва ли заметной ухмылкой на лице, а Эндрю, наконец, находит силы хотя бы сесть.       — И на кой ты сюда припёрся? — спрашивает Эндрю с нескрываемым недовольством. Колкость вышла смазанной, но это максимум, что он может выдавить из себя.       — Хотел понять, куда пропал виновник праздника, — отвечает Нил и осматривает Эндрю с ног до головы.       — Убого выглядишь, — говорит Эндрю, отвлекая Нила от своего вида.       — Да и на тебя без слез не взглянешь.       Эндрю хочет согнуться в три погибели от резкой боли, которая нещадно пронзила все тело. По ощущениям его будто бы пропустили через адский котел. Это невыносимо.       Но ему нельзя показывать ни намека на слабость, пока здесь кто-то есть. Он уязвим. А уязвимость — идеальный момент для нанесения удара. Это настолько укоренилось в мозг, что он не может не думать об этом. Даже когда в комнате стоит тот, кому он доверяет. Даже когда это тот, ради кого он кинул себя в адский котел. Даже если это тот, кто научил его ценить людей вокруг себя. Даже если это чертов Нил.       Он ненавидит его.  Каждый сантиметр его тела. Каждую черту характера. Он ненавидит в нем все. В особенности свое жгучее желание под кожей. Его легко подавлять в одиночестве, но когда рядом Нил… Эндрю думает, что хочет сорваться к чертям.       Он пожалеет. Он сильно пожалеет, если позволит себе оказаться уязвимым в чьих-то руках. Будь он проклят, если решится доверить всего себя чужому человеку.       Нил нервно сглатывает и что-то бормочет себе под нос, после чего еще раз осматривает Эндрю с ног до головы беглым взглядом, разворачивается и уходит.       И в голове всплывают воспоминания прошлого. Те ужасающие картины и те самые моменты за секунду, из-за которых Эндрю еще долго не будет спокойно спать, а лишь подрываться каждую ночь и ходить проверять комнаты предвестников.       Это настоящий кошмар наяву и меньшее, что он хочет — чтобы он повторился.       Поэтому Эндрю резко садится на край кровати и почти встает, но останавливается. И Нил перед дверями замирает.       Эндрю был готов крикнуть, но слова встали поперек горла. Он не может сказать это. Потому что сказать это равносильно тому, чтобы признать, что он не справляется. Что он нуждается в нем. Что он нужен ему как свежий глоток воздуха. Как будто он является его спасением.       Но Нил ведь не решение всех проблем. Не ответ на все вопросы мира. Не ключ от всех дверей.       Нил ведь никто.       Он не…       — Мне остаться? — слышится неуверенный вопрос.       Эндрю на миг закрывает глаза и думает, что ответить. Оставить Нила равно признанию, что он в нем нуждается, а значит, что он достаточно уязвим в данный момент. Он не хочет оставаться уязвимым в чьем-то присутствии. Это опасно. Эндрю знает, чем может обернуться.       Однако Нил уже когда-то перевернул все вверх дном и завоевал малую степень доверия. Прежде чем он…       Нил ждет. Терпеливо. Не подгоняет. Просто стоит и ждёт. А Эндрю смотрит на свои руки, как будто в них найдется ответ на все его вопросы.       Он делает вдох и готовится прыгнуть в пропасть. В неизвестность, которая пугает и манит. Он знает, что не сможет раскрыть крылья и расшибиться о скалы при плохом исходе. Но он выдыхает, прежде чем делает первый шаг в пропасть и говорит:       — Да.       Несколько неспешных шагов и Нил уже стоит перед ним. Он хотя бы знает, на что подписывается?       Эндрю поднимает голову и встречается с ледяными глазами Нила напротив. И что-то внутри загорается. Что-то маленькое, но ощутимое. Как огонек надежды.       Зуд под кожей навязчиво требует своего. И Эндрю пытается это игнорировать, но не может. Он хочет. Он хочет отпустить себя и избавиться от всех этих мыслей. Избавиться от этого кошмара, который его нагонял все это время и все же поймал, стоило ему остаться одному.       Это ужасно. Это невыносимо. Это больно.       Эндрю готовится сделать резкий прыжок в пропасть.       Он тянет руку к темной мантии. Медленно, чтобы Нил успел отойти в случае возражения. Однако никакого намека на отказ не следует, а напротив, Нил делает шаг вперед, приближаясь.       Эндрю тянет края тёмной ткани на себя, побуждая Нила сесть к нему на колени, что он и делает. Это происходит очень медленно и осторожно, ибо Нилу известно, как Эндрю ненавистны прикосновения. И стоит Нилу попытаться отвести руки за спину, как он тут же замирает, когда Эндрю резко обхватывает его и прижимает ближе, пряча лицо в плечо.       Нил замирает и, кажется, боится сделать вдох, когда Эндрю обнимает его крепче и сжимает ткань сильнее.       Нил видит, как подрагивают темные крылья, а затем чувствует, как Эндрю бьет мелкой дрожью. И что-то внутри падает.       Эндрю бессвязно ведет руками по спине и сжимает мантию, притягивая ближе к себе. Нил был почти вплотную, слишком близко, но Эндрю будто мало. Недостаточно. Как будто лишние сантиметры ощущались как целые метры расстояния между ними. И Эндрю прижимался теснее каждый раз, когда рвано выдыхал.       Это похоже на отчаяние. На немой крик или вовсе нервный срыв, который медленно его накрывает.       Но, в самом деле, это другое. Это безмолвное «останься». Это честное «ты мне нужен». Это отчаянное «помоги мне». Это —  признание.       Признание своей уязвимости. Признание своего доверия к нему. Признание своей надломленности. Признание всего того, что таилось в Эндрю все это время.       Нил осторожно запускает пальцы в светлые волосы, а вторую  руку осторожно кладёт на чужую щеку. И Нилу, откровенно говоря, плохо не меньше, чем Эндрю. Потому что он не знает, что ему делать, пока он медленно сламывается в его руках.       У Эндрю перед глазами события роковой ночи и дня, после которых он забыл, кем являлся изначально. И страх окутывает его по новой, из-за чего жмется ближе и ближе.       Он вспоминает ночи около озера и рассказы Нила о карте судьбы.       Вспоминает небытие, после которого Эндрю чувствовал себя по-другому.       Вспоминает первую ночь в башне, во время которой не проспал и часу.       И он до безумия не хочет это терять. Не хочет снова бежать по вселенным в поисках своего. Не хочет терять его.       Эндрю утыкается в шею и вдыхает его запах, доказывая себе, что это реальность. Что это не плод его фантазии и не сон. Что весь ад пройден. Что он дома.       И что Нил тоже здесь. Что он никуда не денется и останется, стоит ему услышать заветное «да» из уст Эндрю.       И Эндрю слаб. Слаб перед Нилом. Все восхваляют его силу, говоря, что он превзошел всех, но никто так и не увидит, как он медленно рассыпается на части от бессилия.       И поэтому Нил здесь. Нил будет рядом столько, сколько потребуется. Столько, сколько Эндрю хочет и сколько ему нужно, чтобы собрать себя воедино.       Он устал. Поэтому  Эндрю выдыхает и прикрывает глаза, расслабляя крылья.