Часть 1
26 июля 2024 г., 19:00
Примечания:
ПБ включена ♥
— Теперь ты можешь передохнуть, — говорит преподаватель танцев после того, как они только что закончили разучивать часть танца. — Ты выглядишь очень уставшим.
Так и есть, но он не хочет показывать слабость и говорить, что остался допоздна ради продолжения тренировки. И уж тем более рассказывать, что пришел на три часа раньше, чтобы просмотреть танец и самостоятельно отработать движения, придумывая адлибы. Сегодня утром его чуть не застукал менеджер, но он быстро сделал музыку тише, чтобы избежать неприятностей.
В последний раз, стафф застал его за тренировкой в час ночи, не зная расстраиваться или беспокоиться о здоровье макнэ. В итоге он отделался лишь предупреждением, не несущим в себе какой-либо угрозы, но оставшись горьким напоминанием о том, что постоянно говорят остальные — он слишком усердствует.
Даже если Рики искренне верит, что не перетруждается.
Перед тем как покинуть комнату для практик, он бросает взгляд в слегка запотевшие зеркала, с дрожью вспоминая, как им пришлось убирать этот самый тренировочный зал в наказание за то, что они потратили больше денег, чем им было выделено во время стажировки. Даже несколько лет назад он приходил в тренировочный зал поздно ночью и рано утром, не желая тратить время зря.
Он осматривается себя и вздыхает, видя темные мешки под глазами. Спустя столько лет стоило привыкнуть к ним, но сердце пронзает укол вины от наглядного доказательства того, что он переутомился.
Почему он продолжает творить такое с собой? Голова раскалывается, и он садится на корточки, чтобы сделать глоток чая с молоком, купленного для него его парнем. Чай бодрит, но недостаточно, чтобы полностью снять усталость. Поднимаясь с пола, перед глазами Рики всё плывет, но дабы избежать вопросительных взглядов со стороны преподавателя танцев, смотрящего на него так, будто у него выросла вторая голова, он, спотыкаясь, выходит из комнаты.
Как только он выходит из комнаты, его ждет приятный сюрприз: Сону прислонившись к стене, ждет его, уткнувшись глазами в телефон. Услышав его шаги, он поднимает глаза и его лицо мгновенно озаряет улыбка.
— Сону-хён! — Рики проглатывает дрожь в голосе от радости видеть своего возлюбленного. Он надеется, что сердечки в его глазах в буквальном смысле незаметны, потому что кажется, что так оно и есть. Щеки алеют, когда он обнимает Сону за талию и прижимает его к себе.
Он всегда осторожен, когда они находятся на публике, чтобы случайно не выдать их тайные отношения. Они установили для себя несколько негласных правил. Правило первое — никогда не держаться за руки на улице, как бы соблазнительно это ни было. Правило второе — никаких поцелуев. Нигде. И правило третье — никаких неуместных или провокационных прикосновений.
Он уже нарушил третье своими не слишком целомудренными объятиями, но ему плевать. Потрясенный собственными действиями, он растерянно отстраняется от объятий, замечая шокированное выражение лица Сону и его руки, застывшие в одном положении. На экране смартфона всё ещё открыта чат-группа Энхайпен.
Одного взгляда на полные волнения сообщения Чонвона и Хисына достаточно, чтобы Рики почувствовал вину за то, что ушел так рано утром. Сону прослеживает его взгляд и спешит убрать телефон в карман.
— Детка, — шепчет он так тихо, что Рики пробирает дрожь. — Что ты делаешь?
Младший не удосуживается ответить на его вопрос, слишком радуясь тому, что он здесь, рядом с ним. Он бросает взгляд на цифровое табло: «14:02». У него перерыв ровно до трех, великодушно, учитывая, что его обеденный перерыв длился всего двадцать минут. Возможно, преподаватель по танцам тоже беспокоится о нем.
Вместо того чтобы ответить, он тащит хёна в ближайший туалет по коридору. Крепко сжимая ладони Сону, он гадает, догадался ли хён о его похотливых намерениях. Видимо догадался, ведь, как только они запираются в кабинке, Сону выставляет ладонь вперед.
— Значит, я не получу объяснений, почему ты не съел завтрак, который Джей-хён приготовил для тебя перед уходом из общежития? — придерживая его, спрашивает Сону.
Сердце Рики замирает, но он отдергивает руку Сону, прижимая её к двери кабинки.
— Нет, — бормочет он, прежде чем прильнуть к губам старшего. Он лишь слегка разочарован тем, что Сону здесь только ради того, чтобы получить ответы на вопросы от имени группы. Что ж, негативные мысли могут подождать. Сейчас хён в его руках. Рики контролирует вращение колеса рулетки и даже имеет право решать, где остановится стрелка.
У него осталось чуть меньше часа перерыва, но его хватит, чтобы побыть с Сону. Прижимая его к двери и почти не оставляя пространства между их телами, он пугается. Пугается отчаяния, незнакомых эмоций захлестывающего его словно водоворот. Голова раскалывается от противоречивых чувств, пока он ломается, терзаемый ими изнутри. Но рядом Сону-хён — его возлюбленный в ловушке его жарких объятий и томных поцелуев. В эту минуту он не хочет заботиться о проблемах внешнего мира.
В разгар внутренней борьбы с самим собой появляется Сону, и Рики верит, что в силах сражаться и победить. Спасти себя от трагедии всей жизни. По крайней мере, так ему кажется. Он неспешно целует его, может, потому, что изо всех сил старается выровнять дыхание, а может, боится, что зайдет слишком далеко. Так далеко, что не сможет остановиться.
Оправляясь от дымки наваждения, Рики с трудом может поверить, как оказался в такой ситуации. Сколько времени он пренебрегает своими обязанностями, как участника группы? Когда перестал танцевать, вместо этого уделяя внимание своему парню? Сбегал посреди тренировки, чтобы украсить его шею засосами, которые сойдут только через несколько недель?
Изнуряя себя тревожными мыслями, он опускает голову на плечо Сону. Тот тихо вздрагивает, поднимая руку, чтобы погладить его по волосам. Он прижимается к двери, откидывая голову назад с тихими стонами сквозь приоткрытые губы. Сону ничего не говорит, но в глубине души Рики знает, что он наслаждается блаженным моментом. Обычно он «слишком занят» или «слишком устал» для него.
Теперь, когда они живут каждый в своей комнате, Рики приходится прилагать больше усилий, чтобы перетащить одеяло и подушку в кровать к Сону и остаться там на ночь. Раньше многие ночи были именно такими: младший мило дулся, а старший уступал (он даже не возражал). Теперь Рики приходит домой в три часа ночи и исчезает в своей комнате, чтобы отоспаться, а Сону появлялся из кухни со стаканом теплой воды в руках и шел за ним в комнату, ставил стакан, целовал его в лоб и уходил.
Рики страшиться, что они отдаляются.
Поэтому сейчас он чувствует эмоции сильнее, чем когда-либо, страстно целуя Сону, пока его руки блуждают повсюду. Он уверен, что теперь шею хёна украшают алые отметки, соответствующие их концепцту вампиров.
— Рики… — стонет Сону, качая головой и удивляя его. — Рики, ты в порядке?
— Нет, я не в порядке, — Рики отвечает, утыкаясь ему в шею и неловко причмокивая. Кожа хёна всегда приятная на вкус, теплая и мягкая под его прикосновениями. Он так скучает, скучает по тому, как обнимал его ночами, словно времени не существует. Тоскует по ночам, которые они проводили вместе, предаваясь ласкам. Он не может забыть невинность словно разгорающееся пламя, поддерживающую искру между ними.
— Я тоже скучаю по тебе… — Сону смотрит ему в глаза, такие грустные.
Я не могу этого вынести.
Рики отгораживается от всего. Притворяясь, что не слышит слов, он продолжает скользить руками под рубашкой Сону, осыпая шею мягкими поцелуями. Оставляя колено меж разведенных ног, и приподнимая его, чтобы доставить своему парню ещё большее удовольствие.
— Рики, скажи мне, если что-то не так… — в голосе Сону звучит такое же отчаяние, как и в его словах. — Пожалуйста. Мне невыносимо видеть тебя в таком состоянии. Ты ведешь себя безрассудно.
Он, конечно, делает всё наоборот, но что ему остается? Он не считает себя достаточно хорошим в чем-либо, и так устал, что ему физически больно двигаться. Рики изо всех сил пытается скрыть всё за улыбками и смехом, но ничего не выходит. Его уловки никогда не сработают.
В конце концов, он не отвечает. Притворяется, что не слышит.
Последний поцелуй убеждает его поверить, что он и правда ничего не слышал. А что он вообще должен был услышать?
