I miss my home (and I haven't even left yet)

      Нил распахнул дверь в свою комнату в общежитии, но не вошёл внутрь, а с тяжёлым вздохом прислонился к стене коридора. Все его мышцы болели в знак протеста, и он бы посмотрел вниз, чтобы проверить, на месте ли его ноги, если бы только мог собраться с силами. Вместо этого он просто бросил ракетку на пол и задумался, что, не будь он так привычен к боли, то, возможно, просто рухнул бы. Но он знал, что сможет справиться с жжением ноющих мышц, когда он знает, как ощущается жжение от прикуривателя.       Тренировки в последнее время были тяжёлыми, кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как он выкладывался по полной. Не только ради игры, но и потому, что победа была единственным способом выжить, а экси — это всё, что у него было. Он знал, что в какой-то степени сам виноват в этом, ведь он капитан команды, и он не только делал тренировки всё жёстче и жёстче каждую неделю с приближением первой игры сезона, но и снова взял за привычку выбираться на корт посреди ночи, что забросил вскоре после выпуска Кевина. Теперь он ходит туда один, только с ракеткой и тишиной пустого корта, который всё меньше напоминал дом. С каждым разом, стоя там в одиночестве, Нил чувствовал себя именно так... одиноко.       Это был его последний год в Пальметто, и первый год без команды, которая прочно обосновалась в его жизни и стала для него семьёй. Новые лисы были хорошими игроками, но это всё, что он мог сказать о большинстве из них. Он никогда не стремился сблизиться с кем-то из них, да и зачем? У него и так были все, кто ему был нужен, хоть теперь их и не было рядом. Не то чтобы они бросили его, хотя иногда это казалось именно так, и мысль об этом вызывала глубокую боль одиночества, которая так долго была частью его самого, хотя он почти забыл о ней. Прошло несколько месяцев с начала года, и от большинства членов команды он хотя бы раз получал сообщения.       Мэтт звонил, когда мог, рассказывал о том, что происходит в его профессиональной команде. В основном о том, как сильно это отличается от «Лисов», потому что здесь гораздо меньше разборок и нет постоянной угрозы смерти над головой, рассказывал о Дэн и предстоящей свадьбе и всегда не очень деликатно спрашивал, как Нил справляется сам. Нил постоянно сопротивлялся желанию сказать, что всё в порядке. Дэн чаще писала, чем звонила, но она сообщала Нилу свежие новости обо всех, и он принимал их к сведению и записывал в свою папку, которая теперь была посвящена лисам. Ники звонил ему по скайпу не реже раза в неделю, и Нил отвечал, когда мог. Он без остановки рассказывал о Германии и Эрике, и в конце концов заводил разговор об Эндрю с ещё меньшей деликатностью, чем Мэтт, когда тот спрашивал, как дела у Нила. Нил уклонялся от его вопросов, потому что ничего не слышал об Эндрю с того дня, как тот выпустился.       Нил резко вдохнул, стараясь не позволять своим мыслям снова закрутиться в этом направлении, и остановился, когда до него донёсся едкий запах дыма. Может, он и устал, но точно знал, что в руке у него нет зажжённой сигареты. Его глаза расширились: обычно успокаивающий запах мгновенно вызвал у него панику и отчаянный прилив адреналина, который вернул его тело к жизни, несмотря на изнеможение в конечностях. Он не мог поверить, что ему потребовалось столько времени, чтобы заметить, что кто-то вломился в комнату, в то время как ему годами вдалбливали в голову, что он должен замечать всё и всегда быть начеку, иначе он умрёт, даже не успев об этом подумать.       Он, наконец, шагнул в комнату, внимательно осматривая её на предмет присутствия посторонних. Секунду он пытался убедить себя, что, возможно, это просто Робин, но она так же внимательно следила за тем, чтобы запереть дверь, как и он. В голове мелькали мысли о том, кто мог бы за ним охотиться: неужели Ичиро решил отказаться от своей сделки? Может, он решил, что оставлять Нила в живых слишком опасно, а может, кто-то из людей его отца выжил и решил прийти за Нилом, несмотря на то что Натан Веснински уже много лет как мёртв. В тот момент рука Нила сжалась в кулак в кармане, готовая сражаться за свою жизнь, но тут он увидел небольшую фигуру со светлыми волосами, свернувшуюся калачиком на его подоконнике, и его сознание полностью отключилось, а кулак разжался от удивления.       Эндрю не подавал никаких признаков того, что заметил Нила, он продолжал смотреть в окно, небрежно прижимая к губам сигарету. Нил просто смотрел, не зная, сколько времени он простоял, ожидая, что Эндрю его заметит, но достаточно долго, чтобы начать думать, не утомился ли он до такой степени, что у него начались галлюцинации. Но потом парень затушил сигарету и повернулся к Нилу со скучающим выражением лица, которое было настолько похоже на Эндрю Миньярда, что он понял: это реальность. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он не получал от Эндрю никаких известий, даже ни одного текстового сообщения, и вот он здесь, в комнате Нила, как будто и не уходил.       Нил не знал, как реагировать. Он был зол на то, что Эндрю появился здесь после нескольких месяцев полного молчания, но это не могло победить чувство глубокой боли одиночества внутри него, которое начало уходить, сменяясь другим чувством, таким же жестоким и сокрушительным, но гораздо более приятным, от одного взгляда на него. Минуту он молча ходил взад-вперёд, Эндрю просто смотрел на него, казалось, со всем терпением в мире и без всякого интереса к тому, что хотел сказать Нил, прежде чем он, наконец, открыл рот.       —Что ты здесь делаешь? —он хотел сказать гораздо больше, но так и не смог придумать ничего лучше.       —Мне стало скучно, —просто ответил Эндрю, как будто тоже раздумывал, что сказать.       Нил рассмеялся, слегка раздражённый, но в основном не удивлённый: он и не ожидал другого ответа.       —А я интересный, да? —он ответил вопросом на вопрос.              Эндрю только кивнул, выражение лица не изменилось.       —Но не настолько интересный, чтобы ты говорил со мной последние несколько месяцев, хоть раз? —Нил знал, что его слова звучат горько, даже сердито, но сейчас ему было всё равно.       —Ничего интересного не было, —ответил Эндрю.       Выражение лица Эндрю изменилось, но не так, словно он был полон гнева, который иногда заставлял Нила поверить, что Эндрю готов сжечь весь мир, как только тот снова поступит с ним плохо, а более мягко, и этого было достаточно, чтобы Нил отступил от этой борьбы. Ведь это показывало, что Эндрю всё ещё что-то чувствовал, когда дело касалось его, когда дело касалось этого. Нил выдохнул и шагнул ближе к Эндрю, не настолько близко, чтобы коснуться его, но достаточно, чтобы боль в груди немного ослабла.       Эндрю приблизился, и его пальцы обвились вокруг шеи Нила, крошечная искра эмоций по-прежнему отражалась в его карих глазах и крепкой хватке. Нил внимательно наблюдал за ним и понимал, что это не означает «прости», но этого было достаточно, потому что это значило гораздо больше, чем просто «прости», это было всё то, что Эндрю никогда бы не сказал.       —Да или нет? —спросил Эндрю, всё ещё пристально глядя на Нила.       —Да. С тобой всегда да, —Нил ответил мягко, но так же настойчиво.       Эндрю прильнул к его губам, и в тот момент Нил понял, что почти забыл, как Эндрю целует его, как ощущаются его тёплые губы и учащённое сердцебиение, которые полностью захватывают Нила, и кажется, что нет ничего, кроме них двоих. Он не знал, сколько времени они так простояли, но к тому времени, когда Эндрю отстранился, губы Нила почти онемели, а дыхание сбилось.       —Я скучал по тебе, —выпалил он, прежде чем мозг успел перехватить его слова.       —Я ненавижу тебя, —ответил Эндрю и притянул Нила к себе для очередного поцелуя.       Впервые за несколько месяцев Нил не чувствовал себя одиноким, он наконец-то почувствовал, что снова дома.