Перед грозой

Небесное полотно плавно сменяло цвет от синего к легкому серому, постепенно затягиваясь густыми облаками. Кажется, ночью ожидались типичные для апреля осадки. Юджи шел по безлюдной улице, разглядывая ее серые руины. Остатки зданий были окружены полосатыми лентами, обилие которых создавало целый беспорядочный лабиринт. Зрелище настолько частое и повсеместное, что уже плотно въелось в будни горожан, не мозоля глаза. Сейчас они, скорее, несли мрачные воспоминания о том, что пережил Токио каких-то несколько недель назад. Долгим взглядом мальчик всматривался в покрытые толстым слоем дорожной пыли пятна крови на бетонных поверхностях. В его юных глазах тяжелым грузом повисли грусть и скорбь, скребущие раненую душу. Не было ни дня, когда Юджи не вспоминал жертв, не вспоминал свои обещания и цели, не вспоминал свою спокойную жизнь до его появления. В голове мальчика который день кружился рой навязчивых мыслей, странным образом поднимая в глубинах сознания неизвестные чувства и желания. Что-то неправильное, ненужное и порочное, но оно появилось, и игнорировать это у Юджи не было моральных сил. После нескольких ночей, проведенных в беспокойных раздумьях, он принял решение увидеть его.

* * *

Звук шагов эхом разносился по широким коридорам, звонко отражаясь от толстых стен. Юджи медленно прошел сквозь дверной проем, оказавшись в просторном зале, со всех сторон облицованным бетоном. Тусклый свет фонариков, висящих на стенах, слабо освещал помещение, оставляя мрачные углы в тени и создавая призрачные контуры предметов. Первое, что бросалось в глаза — ленты с рунами. Подобно грозным лианам, они висели всюду. Юджи ощутил, как собственный разум становился угнетенным под тяжестью этой сковывающей атмосферы. Воздух был густым, наполненным травяной горечью, исходящей от кадил, вероятно, с целью успокоить того, кто был пленником этого места. Юджи устремил взгляд на аномальную фигуру по центру стены. Существо, наводящие ужас одним своим именем, осквернившее целый мегаполис и оборвавшее судьбы многих людей. На то чтобы его обезвредить, потребовалась мощь всех сильнейших шаманов Японии, и Юджи отчётливо помнил их увечья, их отчаянные глаза, и измученные долгой битвой лица. Борьба была поистине чудовищной, однако, как велик был миг их победы! Рёмен Сукуна был повержен и схвачен. Отныне его пристанищем являлись эти стены с многочисленными печатями, окруженные непробиваемыми барьерами. Он стоял на коленях, прикованный к стене за все четыре руки, голова безмятежно свисала, будто ее хозяин невольно задремал. Его тело обвивали все те же ленты. Они были обмотаны и вокруг обоих его ртов, устраняя любую возможность угрозы. Сердце юноши забилось чаще, странное темное волнение мурашками поднялось от самых ног, и даже кончики его пальцев взмокли. Он тихо прошел глубже в зал, останавливаясь в двух метрах от замершего Сукуны. Вид поверженного Короля Проклятий оказывал мощное гипнотическое воздействие на мальчика. Юджи, как никто другой, хорошо знал Сукуну. За время, что тот паразитировал в теле парня, постоянно издеваясь и отравляя ему жизнь, Юджи потерял всякую надежду избавиться от Двуликого, не будучи казенным. И вот он, безмолвно стоит на коленях, не в силах отстоять свою честь и достоинство. Юджи отчетливо видел многочисленные следы рук на величественном теле. Люди трогали его. Подобно выставленному на показ экспонату, Сукуна вызвал людской интерес. Отвратительная глубинная природа человека не могла оставаться спящей, чувствуя власть и вседозволенность над тем, кто намного его превосходит. Юджи нервно сглотнул, внимательно разглядывая каждый бледно-розовый отпечаток. Они были всюду: на шее, плечах, животе и, особенно, груди. Ресницы мальчика дернулись, когда он заметил, какими красными были соски Двуликого. Липкое чувство жара распространялось от юного лица по всему телу, заставляя дышать чаще. Увиденное было таким неправильным и странным, оно вызывало такие же неправильные желания. Ведомый этими чувствами, юноша сделал шаг вперед. Внезапно кроваво-алые глаза молнией сверкнули в полумраке, пронзая мальчика. Четыре нечеловеческих зениц вспыхнули на грубом лице, словно раскаленные адские угли. Наполненные безграничной жестокостью, они отражали тьму души. Юджи вздрогнул, опешив. Первобытный страх на миг сковал его тело, как жертву в клетке тигра. Тело и разум ясно помнили свою беспомощность и уязвимость перед неземной мощью Короля Проклятий, вызывая волну обжигающего холода вдоль спины. Миг длиною в вечность потребовался Юджи, чтобы осознать нелепую истину: опасности нет. Он разжал взмокшие кулаки и сделал рваный вдох, пытаясь успокоиться. Уняв тревогу, Юджи медленно подошел ближе, ответив Сукуне храбрым взглядом. «Дерзким» — сказал бы Двуликий, если бы мог говорить. Мысль об этом вызвала у парня желание усмехнуться. — Что они с тобой сделали, Сукуна?.. — риторически спросил Юджи тихим голосом, разглядывая цепи со всех сторон. Он пытался не смотреть на скульптурное тело, но глаза то и дело постоянно цеплялись за яркие следы и вздымающуюся при дыхании грудную клетку. Будто в трансе, Юджи поднял руку и дотронулся плеча Сукуны. Это было так волнительно, ведь он касался его лишь во время битвы, когда личные границы — последнее, о чем можно подумать. При таких обстоятельствах это ощущается совсем иначе, как что-то неземное. Он медленно провел рукой ниже по торсу, задевая набухший сосок, и остановился у пояса брюк. Сукуна оставался непоколебимой скалой, лишь испепеляя парня жуткими глазами. Юджи подумал, что ему было бы интересно увидеть какую-либо другую реакцию Сукуны, ведь этой — юноше было предостаточно. Он широко провел ладонью по прессу, ощущая каждый сантиметр, стараясь впитать и запомнить каждый изгиб. Очень быстро в ход пошла и вторая рука, отзеркаливая движения первой. Юджи начинал увлекаться. Сознание подкидывало более смелые идеи, и психологические барьеры грозились треснуть. «Ну и пусть» С каждой минутой его напрягало это все меньше. Если изначально он желал лишь насладиться поразительным видом, то сейчас юноша все больше понимал людей, которые были тут до него. Юджи поочередно надавливал на каждый красный след на торсе, пока не дошел до груди. Помедлив, будто собираясь с мыслями, он сперва отстранил руки с чужого тела, а затем положил их на грудные мышцы Сукуны. Парень с восхищением отметил, что его ладони едва ли могли накрыть малую их часть: такими крупными они были. Он откровенно массировал их, как если бы перед ним была женщина. Упиваясь беспомощностью самого Короля Проклятий, Юджи не заметил, как его разум и тело перестали давать отчет о действиях. Навязчивые мысли твердили истязать это стальное тело как следует. Невинно покраснев, юноша с силой вцепился пальцами в чужие измученные соски. Лязг цепей был оглушительно звонким. Сукуна резко, но безуспешно дернул руками. Сделал он это от злости или неприятных ощущений: Юджи не понял. Поэтому повторил действие, нежнее сжав плоть. Двуликий издал приглушенный рык. — Тут больно? — спокойно спросил Юджи с поддельным интересом, будто действительно собирался вести диалог с пленником, — Или, наоборот, приятно? Юноша поднял нейтральный взгляд, в далёких глубинах которого проблескивали издевательские ноты, и заглянул в багровые бездны, чтобы полушепотом произнести следующее: — Здесь побывало столько людей… Интересно, как далеко они заходили? Реакция Двуликого была ожидаема, и она позабавила мальчика. Даже жилки на висках напряженно проступили: настолько Юджи удалось задеть его гордость. «Какая уж тут гордость?» Он продолжил грубо играть с сосками, то оттягивая их, то выкручивая. Грудь Сукуны нервно вздымалась, показывая его раздраженность. Прекратив наконец терзать чужую плоть, парень немного отстранился, чтобы оценить результат. Вид красных и набухших сосков вызывал извращённое очарование, провоцируя не только невинный румянец, но и твердость в штанах. Юджи опустил взгляд на демонический рот на животе Двуликого. Как бы юноша не хотел исследовать его, опасения за целостность своих рук были сильнее. Эти зубы выглядели чертовски устрашающе. В отличие от большого мокрого языка, кажущегося таким мягким и горячим. Чем больше Юджи смотрел на него, тем сильнее был одержим желанием прикоснуться. Он мягко дотронулся до уголка большого рта, там, где плотно прилегала лента. Пальцы плавно прошлись по подобию губ и едва коснулись ряда зубов. Щекотливое напряжение внизу живота становилось все более концентрированным, доставляя дискомфорт. Свободной рукой юноша коснулся себя, в моменте удивившись неестественной твердости. Он сжал пах сквозь плотную ткань брюк, от чего тело пробила дрожь. Набравшись решимости, Юджи приспустил штаны, освобождая влажный член. Он не поднимал глаза выше живота Двуликого, все еще стыдясь за свои действия. Однако возбуждение было столь жгучим, что с каждой секундой заглушало другие чувства все плотнее. Юноша обхватил ствол ладонью и принялся медленно водить рукой вверх-вниз, сдерживая вздохи. Свободная рука касалась тела Сукуны, мягко поглаживая упругую кожу подушечками пальцев. Юджи метнул взгляд наверх, встретившись с темными глазами Короля Проклятий. Как ни странно, это разожгло его похоть пуще прежнего. Была во всем этом некая химия, понятная только им двоим. Когда они с Сукуной были одним целым, Юджи разделял с ним любые, даже самые интимные аспекты своей жизни. Будь то поход в туалет или мастурбация. Он был открыт перед своим врагом на все сто процентов. Это чувство стало привычным и правильным, и Юджи боялся признавать, но… Ему его немного не хватало, как если бы в доме пропала некая деталь. Сейчас, находясь здесь, в экстремальной близости к Сукуне, он ощущал неправильную ностальгию, выплескивающуюся таким извращенным образом. Продолжая удерживать зрительный контакт, мальчик двигал рукой все резче, тихо постанывая. Красные глаза исказились в глумливой насмешке, лицезрея, как мальчишка перед ним теряется в похоти. Юджи было не до чужого презрения. Он жаждал чего-то большего, но не знал, как выжать его из их положения. Юноша подошел вплотную, прижимаясь изнывающим членом в уголок большого рта. Лицом он прижался меж объемной груди Двуликого, вдыхая ее дурманящий запах. Юджи терся членом, как маленький нуждающийся щенок, коим он и был в глазах Сукуны. Он поднял обе ладони, чтобы сжать вздымающиеся мышцы, желая насладиться их полнотой. Двуликий лишь спокойно наблюдал за выходками бывшего сосуда. Почему-то это не вызывало в нем сильного гнева и желания снести ему голову. Да, его гордость задета, и он был немного раздражен поначалу. Но тот факт, что бывший сосуд пришел к нему после всего, что произошло, чтобы почувствовать его, пусть даже в такой форме, открывало в нем чувства снисходительности и легкой тоски. Юджи вздыхал все сильнее, его движения становились рваными. Он так хотел выплеснуть напряжение, но не мог, что доставляло тягучее мучение. Стимуляция была недостаточно сильной, ведь он не мог оторвать руки от тела Сукуны, жертвуя вниманием для своего члена. Головка лишь слабо скользила по коже пленника, пачкая ее смазкой. Внезапно Юджи остановился, оглядываясь вокруг. В его воспаленном разуме возникла идея, для осуществления которой было кое-что необходимо. Но камера была абсолютно пуста, и Юджи, неохотно натянув штаны, метнулся в коридор. Когда он вернулся со стулом в руках, Сукуна непонимающе сощурил глаза, делая предположения о том, что же задумал мальчишка. Юджи прислонил стул спинкой вплотную к крупному телу и замер, не решаясь приступать к задуманному. Его член стал болезненно пульсировать, зажатый в тесной ткани, что заставило юношу поспешить. Он поднялся на стул и спустил брюки под, сбитый с толку, взгляд Короля Проклятий. Но, когда мальчишка обеими руками ухватился за его грудь, отвращение и презрительная насмешка вспыхнули на грубом лице. Да… Такого даже он не ожидал. Мальчишка имел абсурдную наглость так использовать тело Короля Проклятий. Сукуне было даже смешно. Юджи положил член меж грудных мышц своего злейшего врага и сомкнул их, зажимая ствол в получившемся пространстве. Он протяжно застонал от вульгарности картины. Это было похоже на сон или галлюцинации. Юджи не понимал, что на него нашло, и почему он творит такие странные вещи. Но… Это было так чертовски хорошо. Он медленно двинулся, прислушиваясь к ощущениям. Член скользил плохо, сухо трясь о горячую кожу. Юноша отстранился на секунду, чтобы сплюнуть на ствол и размазать слюну по всей длине, после чего вернул его «на место». Именно так, Юджи понравилась мысль, что эта упитанная грудь была идеальным местом для его члена. Он толкался в нее так хорошо, так пошло. Мокрые звуки наполнили его слух, разжигая страсть все больше. Юджи сжимал мышцы Двуликого все сильнее, вонзаясь в них ногтями. Мальчик двигал тазом резче, не забывая терзать и чувствительные соски. Его дыхание стало совсем сбитым, с губ то и дело срывались стоны наслаждения. «Да… Я делаю это… Я трахаю их…» Мысли юноши спутались в мутном пошлом бреду. Перед глазами все плыло, и красные огни были единственным, что не терялось из фокуса. Юджи видел в них издевку и высокомерие даже сейчас, когда их обладатель был скован и использован человеком. Это злило. И злость эта отражалась в поведении юноши, которое становилось все более диким. Юджи чувствовал, что уже близко. Перед финальным аккордом он остановился и небрежно сплюнул на солнечное сплетение Сукуны, обеспечивая себя лучшим скольжением. Чем напряженнее становились его живот и яйца, тем безумнее пылали фантазии. Он вцепился взглядом в губы, сомкнутые вокруг лент, жаждая использовать и их на своем члене. Их взгляды столкнулись, когда до оргазма юноши оставались считанные секунды. Они посмотрели друг на друга без ненависти, без презрения. Лишь невидимый поток внутренней энергии, едва уловимый между ними, темными бликами отражался в зрачках. На последних беспорядочных толчках, с тяжелым хрипом, Юджи обильно кончил, забрызгивая ключицы и шею Сукуны. Оргазм был настолько мощным, что парень едва не рухнул со стула. Голова кружилась, а искры затмили обзор. Юноша с трудом пришел в себя, фокусируя взгляд на ладонях, которые все еще стискивали чужую грудь и ствол между ней. Тяжело дыша, он отстранился и спустился на пол. Следующие минуты, потерявшие для Юджи всякие пространственно-временные величины, прошли в беспамятстве. Осознание, словно грозовые тучи, медленно сгущалось на поверхности разума. Не дав ему успеть развиться, мальчик встал и заторможено принялся шариться по карманам. Достав платок, он стал заметать свои следы с чужого тела, изо всех сил пытаясь не смотреть Сукуне в лицо. Эмоции, которые испытывал Юджи, были не тем, что можно понять. Не людям точно. Закончив орудовать платком, Юджи опустил глаза и с досадным удивлением обнаружил, как ткань штанов Сукуны в районе паха была едва заметно оттопырена. Юджи ушел, не сказав ни слова. Небо полностью затянулось грязно-серыми тучами. Начиналась гроза.