Пять причин ненавидеть учителя Хвана

***

Феликс не привык ругаться с людьми. Когда женщина в автобусе каблуком наступает ему на ногу, он молча терпит, делая вид, что ему совсем не больно. А потом просто случайно наступает в ответ. Когда в очереди его тележкой толкают ближе к кассе со словами «поторапливайся», он не кричит и не требует извинений. Просто делает вид, что очень долго ищет скидочную карту, лежащую на самом верху рюкзака. Когда дети носятся по классу, швыряя друг в друга вещи, он сбегает в учительскую. Они еще не знают, что их уже ждет контрольная на весь урок. Феликс не любит ругаться, зато обожает мстить. Он работает в школе почти два года, преподает детям английский. Учителя Ли обожают буквально все. Ну, а как иначе? Со своей лучезарной улыбкой и светлыми волосами он выглядит как настоящий ангел. Добрый и отзывчивый, любит украшать класс к праздникам и дарить подарки коллегам. Его просто невозможно не любить. Так думал Феликс, пока год назад в школу не пришел новый учитель математики. Хван Хёнджин — исчадие ада, и никто не сумеет его в этом переубедить. У Феликса есть целых пять причин ненавидеть этого придурка. Сейчас, сидя за столом с коллегами, учитель Ли в который раз это понимает. Сегодня день рождения Сынмина, — преподавателя корейского — и Феликс, по всем канонам «хорошего парня», испек для праздника брауни. Все, конечно же, нахваливали его кулинарные способности, а директор даже попросил рецепт. Ничто не могло испортить ему настроение. — Выглядит… интересно, — произносит Хван, как только коллеги отходят от стола, оставляя их наедине. Да еще и с таким лицом, как будто Ли не супер-вкусный домашний брауни принес, а дохлую кошку на стол выложил. — Пробовать, пожалуй, не буду, — надевает Хёнджин фальшивую улыбку и невинно хлопает глазками, глядя на блондина. — А это и не для тебя, — парирует Феликс, закатывая глаза. В ответ блондин слышит только тихий смешок, что невероятно бесит. Это первая причина ненавидеть учителя Хвана: он обожает насмехаться над всем, что делает и говорит Феликс. Ни дня не может прожить без тупых шуточек. Обычно Ли предпочитает сваливать, как только коллега появляется в поле его зрения, но в этот раз не может сдержать любопытства и задерживается около стола. — Тебе понравился мой подарочек? — максимально безразлично интересуется он, не глядя на собеседника, чтобы не выдать своего злорадства. — Ты о тех трех баклажанах, которые кто-то подложил в ящик моего стола? — уточняет Хван. — Очень мило. Я их выбросил. — Это нерациональное использование продуктов, ты в курсе? — продолжает настаивать Ли. О да, он знает, как сильно Хван Хёнджин ненавидит баклажаны. — Оооо, — тянет мужчина. — Я уверен, ты используешь их очень рационально, — произносит коллега двусмысленно. — Отвратительно, — поднимая полный негодования взгляд на Хвана и встречаясь с ним глазами, кривится Ли. Причина ненавидеть учителя Хвана номер два: двусмысленные намеки. За этот год Феликс привык к такому. А все из-за одного придурка, между прочим, еще хуже, чем Хван, хотя это и сложно представить. Так уж получилось, что бывший Ли раньше забирал его с работы. В один из дней Хёнджину посчастливилось стать свидетелем их с Сонхва ссоры, переросшей в расставание. Тогда Хван не просто узнал об ориентации коллеги, но и увидел Феликса в самом настоящем бешенстве. Блондин продолжает упорно доказывать сам себе, что по-другому на новость об измене отреагировать не мог, но то, что образ ангела был разрушен, удручает. Хотя, если подумать, Хёнджин сам виноват в том, что подслушал чужой разговор. Это причина ненавидеть учителя Хвана номер три. Именно с тех пор начались тупые подколки, совершенно несмешные, между прочим, и негласная вражда. То Хван подрисует ему усики и ушки на фотографии, висящей в коридоре, то Феликс случайно забудет сказать ему об учительском собрании на следующей неделе, то Хёнджин предложит ученикам средней школы на уроке спросить у учителя Ли значение фразы «I fucked your mom», а Феликс в отместку засыплет весь его стол блестками. Директор Бан, в свою очередь, предпочитал делать вид, что ничего из этого не замечает, потому что терять двух сильных преподавателей — не очень-то заманчивая перспектива. — Кстати, — голос вышеупомянутого директора Бана прерывает злобные гляделки Хвана и Ли. — Я знаю, что сегодня праздник, но это не отменяет того факта, что учительскую нужно будет привести в порядок, — по кабинету проносятся удрученные вздохи преподавателей, но директора это совершенно не волнует. — Сегодня очередь Сынмина, однако, раз уж он виновник торжества, я предлагаю кому-нибудь его заменить. В учительской наступает тишина, никто даже не шевелится. Сынмин жалостливо оглядывает коллег, но те упорно избегают его взгляда. — Раз уж никто не хочет, тогда… — Давайте я, — неожиданно вызывается Феликс, перебивая Бан Чана. — У меня на сегодня как раз нет планов. — Отлично, — хлопает в ладоши директор. — Вместе, думаю, вы быстро управитесь. — Вместе с кем? — непонимающе округляет глаза блондин. — Со мной, — вклинивается, чтоб его, учитель Хван. — Сегодня наша с Сынмином очередь убираться. Ты не в курсе, учитель Ли? — хмыкает он, и Феликс понимает, в какую же задницу угодил. Кто его вообще за язык тянул? Однако, глядя на полное благодарности выражение лица Сынмина, чисто физически уже не может отказаться. Единственная приятная вещь в этом всем — никакой праздник не проходит без алкоголя. Ли не очень любит соджу, но сейчас ему надо, иначе до следующего дня не доживет либо он, либо Хван. Делая очередной глоток и вполуха слушая рассказ Чанбина — учителя физкультуры — об очередном ученике, боявшемся спускаться с каната, Феликс чувствует, как левая сторона его лица начинает буквально пылать. Первая мысль: хватит на сегодня соджу. Однако, когда краем глаза Ли замечает чужой пристальный взгляд, направленный на него, соджу уже не кажется ему виновником странного жара. Это не первый раз, когда Феликс ловит Хвана на подобном разглядывании его профиля. Хёнджин просто обожает беззастенчиво пялиться, отводя глаза, как только Ли пытается его в этом уличить. Это причина номер четыре ненавидеть учителя Хвана. Словно мужчина видит насквозь все, что Ли тщательно пытается скрыть за добродушной улыбкой. Видит все его недостатки и наслаждается тем, что Феликса такое пристальное внимание раздражает. Расслабившийся немного благодаря алкоголю Ли медленно поворачивается к сидящему рядом Хвану. Это странно, потому что блондин был уверен, что садился рядом с именинником. Не рассчитав количество выпитого, Феликс, поворачиваясь, чуть не валится на Хёнджина, однако тот успевает подхватить его за плечи и вернуть в вертикальное положение. Ли пробегается взглядом по присутствующим, надеясь, что никто не заметил его казуса. Все заняты разговорами, и Феликс облегченно выдыхает, возвращая внимание все еще держащему его за плечи Хвану. — Может, тебе уже хватит, учитель Ли? — шепотом произносит Хёнджин. Блондину на секунду кажется, что он слышит нотки заботы в чужих словах. — Не хотелось бы убирать кабинет в одиночестве, — точно, просто кажется. Феликс собирается отвернуться и вернуться к разговору с Чанбином, но чужая хватка на его плечах становится крепче. Слегка хмурясь, Ли вопросительно смотрит на Хвана. Его черные волосы в беспорядке, несвойственном прилежному учителю Хвану, пухлые губы слегка приоткрыты, а темные глаза устремлены куда-то в грудь Феликсу. Если быть точнее, то прямо под ворот рубашки, несколько пуговиц которой Феликс расстегнул пару минут назад. Осознание того, в каком положении они находятся, немного отрезвляет Ли. Он поднимает руку и щелкает пальцами перед лицом Хёнджина, почти смеется злорадно, видя, как смущается коллега. Не одному же Феликсу страдать от неловкости, правильно? Мужчина наконец-то отпускает его плечи и остаток вечера делает вид, что они не знакомы и вообще в первый раз в жизни встретились. Ближе к ночи все расходятся по домам, оставляя Ли и Хвана наводить порядок. Чанбин выходит последним, задерживаясь около двери и о чем-то беседуя с Хёнджином. Феликс ловит себя на мысли, что никогда не видел на лице мужчины такой улыбки. Это всегда наглая ухмылка или фальшивая улыбочка. Ему даже интересно, о чем таком они болтают, что Хван так улыбается. Но подслушать он не решается, не потому, что боится оказаться пойманным, а потому, что он, в отличие от некоторых, воспитанный. Первые полчаса проходят в тишине, и это вполне устраивает обоих. Но Хёнджин не был бы собой, если бы не сделал что-то раздражающее. — Какого?.. — нагнувшись, чтобы подмести, Феликс чувствует, как несколько холодных брызг попадают на его лицо и предплечья. Он закатал рукава рубашки для удобства, поэтому, когда холодная вода попадает на разгоряченную после соджу кожу, по рукам пробегают неприятные мурашки. — Ты что творишь? — Подумал, тебе нужно освежиться, — ухмыляется Хван, держа в руках лейку. — Еще мне было интересно, что вырастет, если тебя полить. — Очень смешно, — Феликс сдувает упавшую на лоб прядь и выпрямляется. — Ты совсем ненормальный что ли? — Может, ромашка или… да, точно, подсолнух, — рассуждает вслух Хёнджин, казалось бы, совсем не замечающий чужого гнева. — Я думаю, вырастет подсолнух. — А я думаю, ты идиот, — заключает Феликс и в подтверждение своих слов кидает веником в брюнета. — Эй, подумаешь, промок немного, — увернувшись, злится Хван. Как будто вовсе не он все это начал. — Ты ведешь себя хуже учеников, — заключает Ли и возвращается к уборке, показывая, что больше разговаривать не намерен. — Вот поэтому они любят меня больше, — никак не угомонится учитель Хван. — Ты скряга. Феликс, игнорируя чужие выпады, подбирает ведро и направляется к выходу, чтобы принести воды. — Чего?.. — Ли дергает дверь, но та не поддается, давит сильнее — без результатов. — Кажется, нас здесь закрыли. — Невозможно, — подходит Хван. — Просто у кого-то сил маловато. Однако дверь никак не открывается, что, честно говоря, Феликса прилично нервирует. Неужели охранник не заметил, что в кабинете кто-то остался? — Я позвоню охране, — сообщает Ли и резко разворачивается, неуклюже утыкаясь носом в чужой подбородок. Хёнджин не двигается с места, даже не предпринимает попытку отодвинуться. Просто стоит и смотрит сверху-вниз на светлую макушку. Ах, да, вот она — причина ненавидеть учителя Хвана номер пять. Его высокий рост. Сюда же Феликс относит его широкие плечи, дурацкие руки, мышцы которых отчетливо видно в облегающих рубашках, словно Хван специально покупает одежду на размер меньше. Еще один пункт причины номер пять — горький шоколад, которым постоянно пахнет от мужчины. Ли терпеть не может горький шоколад, но, стоя так близко к брюнету, отчего-то испытывает желание вдохнуть поглубже. — Отойди, — строго произносит он. Взгляд невольно падает на чужой кадык. Откуда это странное желание прикоснуться к нему губами? У Феликса давно никого не было, это правда, да и во рту все еще остается привкус соджу, но неужели он действительно спятил? Тяжело спорить с тем, что Хван красив и полностью в его вкусе, но еще тяжелее с тем, что он — высокомерный придурок с длинным языком. Этот самый язык быстро проходится по пухлой нижней губе, оставляя влажный след. Феликс сглатывает, но тут же жалеет об этом, потому что уголки чужого рта дергаются, словно мужчина сдерживает улыбку. Словно он понял, о чем Ли сейчас думает. — Хван, уйди с… — упрямо продолжает блондин, но фразу не заканчивает, потому что свет внезапно гаснет, заставляя мужчину вздрогнуть от неожиданности. — Отлично. Просто замечательно. Только в этот момент Хёнджин отстраняется, увеличивая расстояние между ними. Феликсу нужно время, чтобы привыкнуть к темноте и смириться с тем, что, кажется, они застряли здесь вдвоем на некоторое время. Пару минут проходит в молчании, Ли на брюнета не смотрит, но отчетливо чувствует на себе его взгляд. Как обычно. Атмосфера слишком давящая и какая-то совсем не дружеская. Такое ощущение, что Феликс попался в ловушку и не знает, как из нее выбраться. За окном давно стемнело, а надеяться на старый еле живой фонарь напротив учительской — бесполезно. Феликс все-таки добирается наощупь до своего рюкзака и достает телефон. Разряженный. Отлично. Бесит, что Хёнджина, кажется, ничего не смущает, он продолжает чувствовать себя хозяином положения даже в такой ситуации. Ли натурально закипает, вот-вот набросится на Хвана с криками, чтобы тот сделал хоть что-то. Как будто ему одному вся эта ситуация доставляет неудобства. Когда Ли в очередной раз проваливается в попытках оживить телефон и обреченно вздыхает, он снова слышит смешок явно наслаждающегося всем происходящим Хёнджина и не выдерживает. — Я вижу, как ты пялишься, Хван, — тихо произносит Феликс, едва сдерживая злость и медленно поворачиваясь. Хочется увидеть мужчину в таком же состоянии, как пару часов назад: удивленного и смущенного. — Думаешь, я не понимаю, к чему все эти двусмысленные намеки? — он медленно приближается, пытаясь в темноте различить эмоции на лице коллеги. Чужое превосходство откровенно его достало. Когда Ли подходит вплотную, а Хёнджин упирается задом в стол, ситуация приобретает какой-то совсем новый оборот. Кажется, становится еще жарче, чем до этого. Может, это соджу, а может Феликсу просто надоели постоянные кошки-мышки, но он без колебаний кладет руки Хвану на шею, притягивая чужое лицо ближе. — Чего же ты хочешь от меня, учитель Хван? — шепчет в самые губы. Кончики их носов соприкасаются, Феликс чувствует чужое горячее дыхание кожей, но больше ничего не делает. Он рад, что в темноте не видно, как сильно пылает его лицо, однако хорошо слышно, как стучит сердце. Чтобы Хёнджин этого не заметил, Ли резко отстраняется, убирая руки. Однако уйти ему не дают. Хван ловит мужчину за запястье и дергает на себя, меняя их местами. Теперь Феликс оказывается прижат к столу, а брюнет нависает сверху, второй рукой, слегка сжимая, держит его за шею. В таком положении разница в их росте становится еще более очевидной, но именно сейчас Ли, почему-то, не чувствует раздражения. Только знакомый жар, разливающийся внизу живота, и желание сильнее вжаться в чужое тело. Горячая ладонь Хёнджина перемещается к челюсти, скользит к щеке. Большим пальцем мужчина очерчивает контур пухлых губ, и Феликс задерживает дыхание, чтобы в следующую секунду громко выдохнуть ему в рот. Не церемонясь, Хван сразу проталкивает язык глубже, превращая поцелуй во что-то дикое, лишенное всякой нежности, словно больше не может терпеть. Ли теряется под его напором, немного отклоняется назад, не ожидая такого давления, в следующее мгновение ощущая себя сидящим на столе и мягкие волосы под своими ладонями. Он оттягивает темные пряди чуть сильнее, когда руки Хёнджина сжимают его бедра. Даже здесь не может не отомстить. — Мы прекратим это, если ты не будешь тише, — произносит Феликс серьезно, отстраняя сопротивляющегося брюнета от себя за волосы, когда тот сдавленно стонет в его губы. — Шуметь нельзя. Привыкшими к темноте глазами Ли замечает, как мужчина быстро кивает несколько раз, и опускается губами на его шею. Ногами обхватывает хвановы бедра, чтобы притянуть ближе. Хёнджин закусывает припухшую от поцелуев губу, чтобы не издавать лишних звуков, когда Феликс прокладывает мокрую дорожку поцелуев от уха к ключице и слегка ее прикусывает. Хвану недостаточно — слишком мало губ Ли, поэтому он снова ловит их своими, кладя руку на изящную спину и заставляя мужчину выгнуться навстречу. Брюнет с удовлетворением замечает, что не он один здесь возбужден, когда Феликс, словно нарочно, ерзает, проезжаясь своим членом по его собственному. Напрягаясь, когда рука мужчины мягко касается его живота, Ли откидывает голову назад, жмурится от приятных ощущений и еле сдерживает стон, стоит Хвану положить ладонь на его член и ощутимо сжать. В долгу оставаться блондин не намерен, поэтому собственной рукой тянется к чужому возбуждению, нарочно едва касается, как бы дразня. Но, когда Хёнджин проскальзывает ладонью под брюки и белье, слегка тушуется. — Погоди, Хван, — Ли упирается руками в его грудь, чтобы притормозить, но, слыша тяжелое дыхание напротив и чувствуя боль от давящей на давно вставший член ткани брюк, не может сопротивляться. — Мы правда сейчас это сделаем? — Сделаем что? — невинным голос интересуется Хёнджин, как будто правда ничего не понимает. Однако Феликс даже в самой кромешной тьме сможет различить эту ухмылку на чужих губах. Когда Ли не отвечает, Хван наклоняется немного, упираясь своим лбом в чужой и тяжело вздыхает. — Если ты хочешь, мы остановимся, — начинает мужчина, мягко сжимая феликсово бедро ладонью. — Но презервативам в моей сумке будет обидно, что их опять не использовали. — Ты носишь с собой презервативы? — скептически интересуется Ли. — Последние пару месяцев мне казалось, что ты немного оттаял, — поясняет Хван смущенным голосом, Феликса это даже умиляет, хотя он и не понимает до конца, к чему это. — А потом ты налил в мой термос сироп от кашля, и я засомневался. — Это потому, что ты натер мою доску воском, — бормочет Ли, слегка щипая Хёнджина за талию. — Тащи свои презервативы. Хван наощупь бредет к сумке, пару раз запинаясь обо что-то и забавно ойкая, на что Феликс тихо посмеивается под чужое недовольное ворчание. — Как ты хочешь? — спрашивает вернувшийся Хёнджин куда-то ему в шею, оставляя нежный поцелуй под челюстью. — Как я хочу что? — теперь очередь блондина издеваться, но все его веселье кончается, когда Хван сильно прикусывает чувствительную мочку уха. — Я недавно… растягивал себя, поэтому, думаю, лучше я снизу. Хёнджин перестает мучить его уши и задумчиво хмурится, поймав в темноте блестящий от возбуждения взгляд мужчины. — То есть, это все-таки были не обычные баклажаны, — совершенно серьезно произносит он, за что получает ощутимый удар в плечо. — Ладно-ладно, понял я. — Хватит болтать, — почти приказывает Ли и тянет Хвана за ремень ближе к себе, пытаясь в темноте расстегнуть дурацкий Луи Виттон. Хёнджин над его попытками только посмеивается. — Я сейчас остановлюсь, — шипит, но, вопреки своим словам, все-таки справляется с ремнем и тянет чужие брюки вниз вместе с бельем. В темноте Ли не может разглядеть, но, по тому, как чужой член ощущается в его небольшого (среднестатистического!) размера ладони, его вчерашнего мини-развлечения в душе явно будет недостаточно, чтобы Хёнджин смог войти. Тем временем мужчина уже стягивает его собственные вещи и быстро справляется с оставшимися пуговицами рубашки, очерчивает длинными пальцами ребра и припадает губами к соску. Ли зарывается руками в его волосы, притягивая ближе, давит громкий стон, когда одна из ладоней мужчины обхватывает головку, собирая выступившую влагу, и проходится вверх-вниз по всей длине. Хван, оставляя горячий поцелуй на груди, вскрывает презерватив и надевает его на палец, пока Феликс, теряясь в ощущениях, кажется, окончательно лишается способности нормально мыслить. Когда один из длинных, длиннее, чем у него самого, пальцев Хёнджина проникает внутрь, Ли неосознанно сжимается. После расставания у него не было других мужчин, и в груди разрастается паника: может, зря они все это затеяли? Однако, когда второй палец присоединяется к первому, Феликс чувствует, как влажные губы обхватывают головку его члена и опускаются ниже. Другой рукой Хван придерживает мужчину за бедро, не давая сомкнуть ноги, и Ли даже рад, что они делают это в темноте, потому что эта поза явно заставила бы его покраснеть еще сильнее. Он почти лежит на столе, опираясь на локти и запрокинув голову, пока Хёнджин размеренно двигает тремя пальцами внутри, а его рот с каждым разом опускается все ниже и ниже. Чужой язык медленно обводит каждую венку, заставляя Ли выгнуться сильнее от наслаждения. Он не может разглядеть, но может в красках представить, как пухлые губы смыкаются вокруг его члена, как забавно хмурится Хёнджин, стараясь взять глубже. — Хван, я сейчас… — Феликс уже готов кончить, когда брюнет внезапно прекращает все свои ласки и отстраняется, лишая его чувства наполненности и тепла своего рта. За такое Хёнджина и убить мало. Мужчина совершенно невозмутимо вскрывает второй презерватив, Феликс слышит характерный звук раскатывающегося по члену латекса. В голове проносится мысль о том, что в следующий раз Ли обязательно отомстит, но он не придает ей значения, потому что почти сразу Хван подхватывает его под колени и двигает ближе, резко входя наполовину и тяжело выдыхая, словно все это время вообще не дышал. Резкая боль заставляет несколько слезинок собраться в уголках глаз и скатиться по щекам, Феликс невольно всхлипывает. — Все нормально? — взволнованно спрашивает брюнет, наклоняясь. Он не двигается, давая привыкнуть, и мягко касается чужого лица губами, успокаивая и сцеловывая соленые дорожки от слез. — Ликси? То, как нежно Хван произносит его имя, немного шокирует Феликса. Хёнджин, оказывается, может быть не только нахальным и раздражающим, но и нежным, внимательным. Ли старается расслабиться и сам подается навстречу, давая мужчине зеленый свет. Хёнджин двигается медленно, не рискуя входить больше, чем наполовину, но блондин чувствует, что его терпение на исходе, поэтому скрещивает ноги за чужой спиной и тянет на себя, заставляя брюнета наклониться сильнее и полностью войти. С этого момента Хван перестает сдерживаться абсолютно, буквально вдалбливая мечущегося по поверхности Феликса в стол. Учительская наполняется характерным звуком столкновения плоти о плоть, слишком громким для места, в котором они сейчас находятся, но обоим плевать. Ли цепляется пальцами за взмокшую от пота рубашку мужчины, пробирается под нее, касаясь голой кожи, царапает напряженную спину. Твердая поверхность стола неприятно упирается в лопатки при каждом толчке, но все, что сейчас имеет значение: брюнет перед ним, до синяков сжимающий его бедра и изо всех сил пытающийся сдерживать громкие стоны. Когда толчки Хёнджина становятся рваными и беспорядочными, Ли за шею тянет его на себя, ловя чужое неравномерное дыхание губами. Хван кладет руку на его член, подстраиваясь под собственные движения, напрягается всем телом, слегка придавив распластавшегося на столе мужчину, замирает внутри и стонет ему в рот, не прекращая движений рукой. Изливаясь мужчине в кулак, Ли натурально хнычет, переполненный смешанными, не понятными ему самому эмоциями. Он только что занялся сексом с человеком, которого, вроде как, ненавидит. В учительской. Это либо самое безрассудное, что он когда-либо делал, либо начало чего-то по-настоящему захватывающего. Хёнджин осторожно выходит, завязывает презерватив и принимается самостоятельно застегивать пуговицы на чужой рубашке. — А ты хорошо подготовился, — кивает на использованные презервативы Ли, отдышавшись. Где-то в груди растет неприятное ощущение того, что для Хвана совершенно нормально спать с кем попало в самых разных местах. — Я уже и не надеялся, что они мне понадобятся, — шепчет брюнет, нежно убирая с лица Ли прилипшую от пота прядь. — Но я не против продолжить в другом месте. — Нас заперли, забыл? Хёнджин поднимает с пола сброшенные брюки и роется в карманах. Вытаскивает небольшую связку ключей, позвякивая перед лицом блондина. — Хван, — произносит тот сквозь зубы. — Ты настоящий… — Тшшш, потише, — шепчет Хёнджин, мягко улыбаясь. — Можешь за это снова подложить мне в ящик баклажаны.

***

На следующее утро оба ведут себя как всегда. За исключением того, что в школу они приехали вместе на машине Хвана, но об этом никому знать не нужно. Так же, как о мимолетных касаниях в коридорах, о быстрых улыбках и нежных взглядах, которыми мужчины невзначай обмениваются на переменах. — Я был так удивлен, когда Хёнджин сказал, что вчера его очередь дежурить, — важно вещает Чанбин на обеденном перерыве. В ответ на вопросительный взгляд Ли, он поясняет: — С Сынмином должен был дежурить я, даже ключи забрал у охраны, но, когда Хёнджин вызвался, препятствовать не стал. Решил, что он хочет наконец-то зарыть ваш топор войны и поговорить как взрослые люди. Да и полы драить не особо хотелось, если честно. Хван смущенно улыбается, бросая взгляд на округлившего глаза Феликса. — И, судя по всему, вы решили все ваши разногласия, — заканчивает коллега. — Типа того, — неопределенно пожимает плечами Ли и возвращается к еде, надеясь, что никто не заметит, как покраснели его уши. К ним за столом присоединятся явно взволнованный Джисон, окидывает загадочным взглядом собравшихся и тихо, чтобы не услышали ученики за соседними столами, шепчет: — Директор хочет видеть нас всех после уроков. — Зачем это? — недоуменно приподнимает бровь Хван. — Что-то случилось? — Я точно не знаю, но… кажется сегодня утром он увидел презервативы в урне. Использованные, — добавляет коллега для пущего эффекта и сразу поворачивается к закашлявшему Чанбину, чтобы постучать по спине. Хёнджин и Феликс ошарашено переглядываются. Ли одними губами шепчет «Я тебя убью», нисколько не жалея своего новоиспеченного парня. Дополнение к списку причин ненавидеть учителя Хвана. Причина шестая: кажется, сегодня они оба потеряют работу.

***