Взятка сладостями

Несмотря на урок, класс гудел, как улей. Лилия Павловна никак не могла успокоить неугомонных учеников от чего злилась еще больше. Яростно стуча указкой и пытаясь привести класс в порядок, она только больше раззадоривала ребят.    Оно и понятно.    На улице конец мая. Все только и думают о любви, гулянках и всеми любимом ничегонеделании. Многие учителя смотрели на недоделанные домашние работы сквозь пальцы, но только не строгая Лилия Павловна, привыкшая к идеальной дисциплине. Не очень понятно, что она хотела от семнадцатилетних десятиклассников с бурлящими гормонами, но попытки прекратить шум не оставляла.    Все настолько были увлечены разговорами и злющей учительницей, что никто не обращал внимание на последние парты. И слава богу.   Именно так благодарил бога Антон, бедро которого нагло лапал самодовольный Пятифан.    — Прекрати сейчас же, — шипению блондина позавидовала бы любая змея.   — Что-то не так, Антош? — не останавливаясь промурлыкал брюнет.   — Рома, — яростные взгляды не помогали, как и просьбы, резко дергаться не хотелось, так как это бы привлекло внимание, которое сейчас очень некстати.    — Ммм? — Рома, которому было абсолютно все равно на одноклассников, как и на Бяшу, воркующего с Полиной, явно не планировал останавливаться, — ты так очаровательно выглядишь, когда злишься. Твое лицо так горит из-за злости или из-за меня?   Резко проведя ладонью от колена до паха, от чего Антон чуть ли не взвизгнул и еще сильнее свел ноги, Рома удовлетворенно посмотрел на заметно выпирающий орган блондина.  Но реакция Петрова не заставила себя ждать, громко шлепнув нахала по руке он мысленно матернулся. Звук шлепка был слишком громкий и, по всем законам подлости, разнесся по классу именно в тот момент, когда учительница все-таки смогла призвать ребят к тишине.    — Последняя парта, что у вас там происходит?    «Ну спасибо, помогли, Лилия Павловна», — пронеслось в голове Антона, когда почти все повернулись к ним.    — Лилия Павловна, кажется Антону плохо. Душно очень в классе, можно я его до медкабинета провожу? — абсолютно невинно выдал Пятифанов.    Посмотрев на пунцовые щеки Антона, и приняв их за показатель плохого самочувствия, учительница лишь отмахнулась: — Ох, да что ж сегодня за день такой, идите.    Рома подскочил с места и потянул Петрова за собой. Красный как рак Антон, лишь молился тому, чтобы никто даже не подумал взгляда ниже его пояса опустить.    Выйдя из класса, Петров пулей улетел в туалет проклиная весь этот бренный мир и наглого Пятифанова. Последний же медленно проследовал за блондином и, с видом объевшегося сметаной кота, не спеша закрыл дверь в уборную, в то время как Антон активно умывался ледяной водой, пытаясь прогнать краску с лица и непрошеное возбуждение.   — Я убью тебя, клянусь, — продолжал блондин, — мокрого места не оставлю, так и знай!   — Ну-ну, не так уж все плохо, — ответил Пятифанов.   Не прекращая сверлить брюнета взглядом, Антон оторвал пару салфеток. Наспех вытерев лицо, он даже слова сказать не успел, как его резко прижали к стене.    Вот теперь возмущению не было предела. Попытки дать по голове бессовестному партнеру не увенчались успехом. Ладони прижали к бетону, а проворный язык сразу же надавил на губы, заставляя неосознанно приоткрыть рот, проникая глубже. Блондин продолжал дергаться, но, когда зубы брюнета сомкнулись на бледной шее, ноги резко стали ватными.    Не останавливаясь, Рома стёк поцелуями вниз, открывая доступ к бòльшему. Возбуждение набирало обороты и Антон перестал сопротивляться, подставляясь под приятные, немного грубоватые, ласки.    — Ром, — дрожащим голосом выдавил Петров, — Ром, мы в школе, ты что правда собираешься…   — У нас есть целый урок, — урча ответил брюнет.    Прикусив ореол соска и выбивая из Антона несдержанное хриплое мычание, Рома резко оторвал его от стены и затащил в единственную закрывающуюся на замок кабинку. Впившись очередным поцелуем в приоткрытые губы, Пятифанов попутно расстегивал ремень блондина и наконец сдернув с него брюки, опустился вниз.   — Рома, ты что… — вожделение ударило в голову, и Антон еле соображал, — ты с ума сошел? Что ты…   Но договорить ему, в который раз за этот день, не дали. Сорвав последний барьер к сокровенному, Пятифанов сплюнул на ладонь обильно скопившуюся слюну и начал массировать вход, вбирая сочащуюся предэякулятом головку. Несдержанный стон вылетел сам по себе, заставляя Антона прикусить ребро ладони и впиться в ёжик волос. Из-за отсутствия какой-либо смазки под рукой оставалось надеяться только на слюну.    Активно обсасывая головку, Рома ввел один палец. От невероятной волны эмоций, Антон практически не почувствовал проникновения, расслабляясь все больше.  Пятифанов продолжал старательно ублажать мечущегося партнера, пропуская член чуть глубже, надавливая на дырочку уретры языком, проходясь по набухшим венами. Собственное возбуждение требовало внимания, но вторая рука пережала налившийся член у основания, заставляя Антона извиваться на холодной стене.  Введя уже второй палец, при этом снова обильно смазав его слюной, Рома следил за реакцией Антона. Его безумно хотелось прямо сейчас, но боль была недопустима. Петров уже не знал, как себя сдержать, грудь ходила ходуном, ноги подкашивались, а очки немного запотели и сползли с переносицы, угрожая упасть в любой момент.  На третий палец блондин сжался, но Пятифанов лишь сильнее втянул щеки и слегка оттянул яички вниз, от чего Антона выгнуло и палец все же вошел.    Этого было достаточно.   Последний раз смазав разработанный вход и встав с колен, Рома снял с Петрова очки, положив их на бачок. Пятифанов вовлек Антона в развязный, мокрый поцелуй, одновременно с этим припуская спортивки с боксерами. Развернув блондина и покрывая плечи новой серией поцелуев, он медленно вошел, предварительно размазав естественную смазку по стволу. Антон лишь шире расставил ноги и глотая воздух ртом поддался назад, насаживаясь чуть глубже. Уперевшись предплечьем в стену, Рома вцепился свободной рукой в бледное бедро и начал резкие толчки, входя наполовину.    Глаза закатывались сами по себе, сил зажимать рот уже не хватало, хриплое дыхание над ухом лишь подначивало двигаться навстречу распирающему члену. Ощущения становились острее от понимания того, что кто угодно может зайти в туалет и увидеть две пары ног в одной кабинке.   Войдя почти до конца Рома вгрызся в выпирающий позвонок чуть ниже загривка увеличивая скорость и амплитуду толчков. Антон практически перестал себя сдерживать, что повышало уровень опасности, но в моменте страсти переставало волновать.  Еле сдерживаемые стоны блондина только подстегивали двигаться еще. Сжимающее нутро приносило непередаваемое удовольствие и собственные хрипы рвались наружу.    Заведя руку за голову и притянув брюнета к себе, Антон впился в чужие губы возбужденно мыча. Оторвавшись, он одурманено смотрел в глаза партнеру и лишь на грани смог выдать: — Если так продолжишь, то я… я сейчас… — сжав волосы брюнета, Антон вздрогнул и совершенно наплевав на то, где они находятся, простонал во весь голос и кончил, запачкав стену и живот.  От такой картины Рома сделал несколько финальных толчков, звонко вбиваясь в податливое тело, и успев выйти, излился на пошло выпяченный зад возлюбленного.    Тяжело дыша, парни слились в новом поцелуе, постепенно приходя в себя.    — И даже не надейся, что после такого я тебе дам на этой неделе, Пятифанов, — стоя все в той же позе прохрипел Антон.   — Посмотрим, — хмыкнул в губы блондина Рома и выскользнул из кабинки за салфетками, дабы убрать остатки их бурного секса.  

*** 

  — А куда вы пропали-то, на? — Бяша удивленно смотрел на немного помятых друзей, — я, конечно, палить не стал, сказал Лильке, что тебе совсем плохо и ушел, но все-таки, на.   — Мы решили проветриться, — спокойно ответил Рома, укладывая руку на плечо блондина, — к тому же, как я заметил, ты был занят.   Бяша немного смутился. Переводить темы Пятифанов мог умело, за что Антон, на данный момент, был ему благодарен.    — Ладно, но вы пропустили самое интересное, между прочим, на, — бурят сразу же ушел в рассказ о том, как Лилия Павловна пыталась написать что-то на измазанной воском доске и как все отхватили ещё больше.   Рома, оценив обстановку и поняв, что Бяша сейчас оборачиваться точно не собирается, быстро чмокнул Антона в висок и наклонившись к уху блондина прошептал: — Пошли, буду прощение зарабатывать.    Петров едва заметно закатил глаза и прошипел в ответ: — Уж постарайся.   — Творожные колечки?   — И чай с молоком если достанешь, то подумаю.   Хмыкнув, брюнет потащил Антона в сторону столовой немного обгоняя Бяшу.   Игорь, увлеченный своим рассказом, поднял глаза и случайно наткнулся на ворот Петрова.   — Ой, а че у тебя за синяк, Тошик. Где навернуться умудрился, на? — всё еще не отрывая взгляд от выглядывающего из-под рубашки засоса, спросил бурят.   Антон схватился за шею и выдал первое, что пришло в голову: — А, это… аллергия. Комары ночью искусали, вот реакция и появилась.    — Ааа, комары да. Те еще. Меня в прошлом году, на, так искусали, что на леопарда стал похож! Мы с Ромычем на рыбалку ходили и там… — уйдя в новую историю Бяша не обращал внимания на парней.   Щенячьи Ромины глаза, в которых читалось: «Не убивай», жалостно смотрели в потемневшие радужки Антона.   —  Без халвы даже не думай появляться на пороге моего дома.   — Все достану.   Удовлетворенно кивнув, Петров переключился на Бяшу с его невероятными историями, в то время как Рома мысленно выстраивал маршрут до магазина с восточной сладостью, прибавляя к списку любимое мороженое блондина.