Кошмары, излечимые объятьями

Ветер ласкает кроны деревьев, заставляя зелёные макушки шататься из стороны в сторону. Ночь черна и невинна, лишь бледная луна озаряет империю ярким светом. На балконе царского дома стоит парень лет двадцати, укутанный в тонкие ткани. В его чёрные, как смоль, кудри проникают порывы морского ветра. Он смотрит вдаль, чем-то взволнованный и его синие глаза опускаются до маленького сада при дворе. Цветы, находящиеся в нём, купаются в лунном свете, отчего становятся ещё красивее. Погружённый в собственные мысли, он не заметил как рядом с ним оказался другой юноша. — Опять кошмары, да ? — Слышится тихий голос блондина, упирающийся ладонями в поручни балкона. На пару секунд он устремляет взгляд на небо, обрамлённое звёздами, а после встречается взглядами с брюнетом. — Верно, они вновь настигли меня, — Михаил слабо улыбается, ещё больше закутываясь в ткани. — Ну а ты почему не в постели, Франциск ? — Не знаю. — Кратко бросает Франциск, приближаясь к собеседнику. — Я могу тебе как-то помочь ? — Раздели со мной постель и в этот раз. — Еле шевеля губами просит Михаил, отворачивая голову. — Конечно, Мишель. — Лицо юноши приобретает более пунцовый оттенок, а на губах расцветает улыбка. Они проходят в царскую постель. Михаил скидывает себя все ранее натянутые ткани, оставаясь в одной ночной рубашке. Сидящий на кровати француз не сводит с юноши взгляда, пожирая его карими, как шоколад, глазами. Сердце бьётся с невыносимой скоростью, кажется, что скоро сломает грудную клетку. — Франциск ? — Зовёт русский, понимая, что его собеседник его не слушает. — Всё в порядке ? Франция таращится на парня напротив, прежде чем прийти в себя. — А... Да, всё в порядке. — Он неловко опускает глаза вниз, разглядывая блестящий в свете луны паркет. Через некоторое время они всё же ложатся в постель. Часы не успевают и пробить двенадцати как Михаил вновь подрывается, принимая сидячее положение. Грудная клетка ходуном ходит, пока сам русский пытается набрать в лёгкие как можно больше кислорода. В очередной раз разум затуманен страхом. В то же время просыпается и француз. Разлепив глаза, он кладёт ладони на плечи возлюбленного, слегка трясся его из стороны в сторону. — Хей ? Мишель, что произошло ? Вновь кошмары ? Михаил ничего не говорит, лишь падает в объятья француза. Сам Франциск слегка потрясен. Он знал, что у России проблемы со сном, знал, что того мучают страшные сны, но ни разу не видел как тот задыхается от страха и бормочет что-то невнятное в страшном приступе. Через несколько секунд Франция понимает, что его тонкая полупрозрачная рубашка начинает намокать. — Мишель ? — Тихо зовёт Франция, уже не надеясь на ответ. Русский лишь сжимает в изящных ладонях ткань чужой рубашки, всё больше прижимаясь телом к любовнику. В голове до сих пор всплывают образы, расплывчатые фигуры, наделённые самыми страшными лицами. Чувство тревоги постепенно угасает, а всхлипы становятся всё тише и тише. — Мишель ? — Франция хватает его за плечи. — Ты спишь ? И вправду, Россия, утомлённый собственной истерикой, задремал на плече Франциска. Сам Франция невольно усмехается, кладя русского обратно на подушку. Глаза, укрытые пушистыми ресницами, сомкнуты, а губы расслаблены, выражают полное умиротворение. Франция не может свести взгляда с возлюбленного. Через некоторое время он всё таки укладывается рядом с брюнетом и кладёт блондинистую голову на грудь, покрытую тонкой тканью. Через несколько часов солнце озаряет малиновое небо и его лучи проникают в окна царских покоев. Но два человека, лежащие на мягких перинах не поддаются солнечному свету и продолжают нежиться в постели.