Monday and Wednesday

Есан не ненавидит свою работу. Ну, если честно, то просто не любит. В основном даже скорее не нравится. Откровенно говоря, терпит. Он не платит за аренду и есть приличная медицинская страховка, и, кстати, у него больше выходных, чем у большинства его друзей, но он действительно не получает удовольствия от своей работы. Но работа не для того, чтобы получать удовольствие. А для того, чтобы иметь крышу над головой, полный желудок, и, возможно, бокал вина за просмотром Netflix. Это всего лишь средство достижения цели, а целью является приятная жизнь. Жизнью нужно наслаждаться. Возможно, именно поэтому Есан не слишком высокого мнения о своей работе, ему не особенно нравится обстановка там. Его должность, которая сулила шансы на продвижение по службе и путешествия по миру, если он просто будет достаточно стараться. Есан вправду достаточно вкладывается, и даже больше, но из обещанных чудес пока ничего не произошло, за исключением напряженной двухдневной поездки в Литл-Рок, штат Арканзас. Большую часть информации об этом месте, которая у него была, он почерпнул из Vine и беглого ознакомления с Википедией в самолете. Однако это не то, что заставляет его чувствовать себя немного несчастным в этой жизни. Поскольку работа — это обязанность, это утомительные часы и ломота в костях от дней, проведенных за рабочим столом. Но это нормально, это то, на что он подписался, когда решил работать в банке. Единственное, о чем он хотел бы, чтобы его предупредили, прежде чем слепо ухватиться за первые обещания продвижения по службе и путешествий, которые дает должность в филиале где-нибудь в глуши — это окружение. Культура, опыт… и их отсутствие. Потому что городок, в котором он сейчас живет, настолько идеально подходит для работы в банке, что это почти забавно. Он скучный и серый, слишком большой, чтобы считаться городком, но и слишком маленький, чтобы в нем было что-то интересное. Архитектура напоминает блочные здания 70-х годов, которые разваливаются через пятьдесят лет, но никто и не думает что-то с этим делать. Дороги разбиты, и их никто не думает ремонтировать, потому что пробки слишком велики, и все, что открывается нового и необычного, будь то интересный магазин или ресторан, закрывается максимум через два месяца и переезжает в другой город, побольше. И Есан чувствует, что со своей работой и ее окружением он все больше и больше сливается с окружающим миром, становится медлительнее, скучнее. Может быть, он уже стал цвета сепии, в этом пыльном воздухе его убогой квартиры непонятно. Он не может точно сказать, что с ним происходит. Все, что он знает, это то, что ему это не особенно нравится. И все же в понедельник в девять утра он врывается в офис и торопливо набрасывает слова на первом попавшемся листке бумаги, даже не потрудившись снять пальто, и выскакивает обратно. Потому что как вишенка на торте из этих мелких, раздражающих серых мелочей, один гигантский мудак решает каждый понедельник и среду поднасрать ему. У Есана, черт возьми, есть место для парковки. Место с крошечной табличкой, на которой написано его имя. Оно находится прямо у входа, почти под козырьком, так что, даже если пойдет дождь или снег, он будет всего в трех метрах от навеса. И даже это каждый понедельник и среду этот придурок умудряется испортить. Огромный внедорожник гордо стоит на месте Есана, как будто это его. Первые несколько раз Есан думал, что, возможно, предыдущий работник забыл, что это место больше не принадлежит ему, и а табличку с именем не замечал, но когда это повторялось снова и снова, дважды в неделю, он понял, что кому-то просто нравилось быть говнюком. Конечно, Есан пытался бороться с этим, он приезжал в эти дни пораньше, но машина каждый раз стояла там вместе с машинами тех, кто начинал работу раньше, и Есану приходилось искать место где-нибудь на стоянке для клиентов и идти пешком по ужасной дороге ко входу в дождь, туман и снег. Прошли месяцы, и все, что Есан смог выяснить (не то чтобы он когда-либо открыто спрашивал, он все еще иностранец, новичок, и ему приходится держаться за должность), это то, что машина принадлежит какому-то богатому генеральному директору международной компании, который приезжал в банк два раза в неделю. Но каждый раз, когда Есан уходит на заслуженный обеденный перерыв, парня уже нет, и Есан даже не может вежливо сделать ему замечание за то, что он украл его место. И вот сегодня, в первый снегопад в году, Есану надоели все эти выходки, и он решил, что уместно оставить любезное (по его мнению) замечание. Он как раз идет обратно по вестибюлю мимо своей коллеги за стойкой регистрации, но та останавливает его, явно не замечая его взвинченности. — Несешь записку муженьку? — Спрашивает Линда, подперев подбородок руками и многозначительно приподняв брови. Есан останавливается как вкопанный, затем поворачивается к ней и подходит ближе, облокачиваясь на ее стол. —Простите, что? Она на секунду опускает взгляд на записку в его руках, а потом снова улыбается своей понимающей улыбкой. — Да ладно, это же так очевидно, что он занимает твое место каждый понедельник и среду. Я понимаю, что ты, видимо, не хочешь проблем, раз никому не говоришь об этом, — тут она понижает голос, — я сохраню твой секрет. Есан в замешательстве открывает и закрывает рот несколько раз. Ладно, ему еще работать нужно, но перед этим он оставит свою категоричную записку на неоправданно большом автомобиле, занимающем его место. — Пускай секрет, — уклоняется он, щелкая на Линду пальцами-пистолетами. — Мне пора идти, увидимся за обедом? С этими словами он поворачивается на каблуках и направляется к большим стеклянным дверям у входа, но его останавливает фигура в костюме, выходящая оттуда и направляющаяся к нему. Есан внутренне вздыхает, когда его босс улыбается своей фирменной улыбкой, означающей дополнительную работу. — А, Кан, хорошо, что я тебя застал, у меня есть несколько вопросов по отчету до начала собрания, идем, — Его голос вежлив, но не терпит возражений, поэтому Есан засовывает листок в карман пальто и следует за своим боссом. — О, и Кан? Мы все обожаем Линду, но флирт с коллегами противоречит политике компании. Отлично. Линда думает, что Есан замужем за претенциозным парнем с внедорожником, а босс Есана думает, что он флиртует с Линдой. Какое потрясающее начало недели. Как здорово.

❄

Первые несколько раз, когда Сан посещал банк после расширения своей компании в США, он ужасно терялся в бесконечных коридорах этого заведения. Тогда он только переехал в этот район, и его бренд еще не обрел популярность. Теперь он исполнительный директор североамериканской штаб-квартиры и постоянно живет здесь, рядом со своими брокерами, рядом со своим банком и всем, что ему может понадобиться. Это идиллия по сравнению с напряженной суетой Сеула, в котором он раньше жил. Наверное, всю жизнь он тут жить не будет, Сан уверен в этом. Но сейчас он счастлив там, где находится, в этом совершенно другом месте на земле, даже если приходится раз в две недели проводить встречи в самом запутанном здании банка в мире. Сейчас это так же странно, как и было в начале, но зато он уже ориентируется (по большей части) и находит выход самостоятельно, даже из самых отдаленных офисов и конференц-залов, в которые он заходил за отчетами по прибыли. Он знает, что где-то здесь есть ещё и лифт, но Сан любит наблюдать за людьми в таких местах. Это место сильно отличается от тех, где он работал раньше, поэтому интересно пройтись по лестницам и коридорам, по которым ходят сотрудники, и посмотреть, как они суетятся на работе. Он как раз спускался по широкой лестнице в фойе, выходя из банка как раз к началу позднего завтрака, когда его окликнула очаровательная дама, работающая за стойкой регистрации. Сан несколько раз перебирает в уме ее имя, нацепляя свою самую очаровательную улыбку, когда подходит, все еще вспоминая… А, Линда. На бейджике написано. Он, конечно, и сам знал. — Плодотворный день, мистер Чхве? — Вежливо спрашивает она, просто так, между делом, возможно, это даже уловка банка, чтобы привлечь клиентов приятными словами и милыми улыбками. — Он только начался, но, безусловно, вполне неплох, — отвечает он, поддерживая ее в притворной радости. Он все еще новичок в этой совершенно американской концепции ненужной светской беседы. На самом деле общение с Линдой — на удивление приятная практика для Сана. Задумавшись, он все больше склоняется к мысли, что это все-таки уловка. Своими словами Линда вытягивает его из водоворота мыслей. — Ваш муж выглядел немного нервным с утра, надеюсь, он не перерабатывает, — говорит она, и беспокойство в ее голосе, кажется… неподдельным? Как странно. Сан хмурит брови, пытаясь найти логику в ее словах, но ничего не приходит на ум. — Мой муж? — спрашивает он, все еще пребывая в замешательстве. Склонив голову набок, Линда переводит взгляд на руки Сана, которыми он облокотился о стойку, и ее глаза расширяются. — О, я, конечно, имею в виду вашего парня. Я была абсолютно уверена, что он ваш муж, мне так жаль, — извиняется она, нисколько не помогая Сану разобраться в ситуации. — Я думаю, это очень мило с вашей стороны, что вы заняли для него место утром. Может, у него и есть табличка с его именем, но некоторые люди все равно паркуются там, несмотря на это, так что это очень заботливо с вашей стороны. Занимает для него место на парковке? Сан обычно паркуется на месте с подписью «Кан», всегда считал, что банк проявил особую любезность, предоставив ему место, но случайно вместо него напечатал табличку с именем его делового партнера. Каковы шансы найти кого-то с корейским именем в банке в американской глуши? По-видимому, они не так малы, как ожидал Сан. Он улыбается Линде еще шире, дважды постукивая по стойке, прежде чем выпрямиться. — Найти место для парковки в этом городе так сложно, я просто обожаю помогать ему, знаете, — говорит он, легко разыгрывая сцену. Если бы здесь действительно работал Кан, он бы уже подошел к нему, верно? Сан, должно быть, чего-то не понял. — Ему повезло, что у него есть такой человек, как вы, мистер Чхве, — отвечает она. — И еще раз приношу извинения за то, что думала, что вы замужем, у вас даже разные фамилии, как глупо с моей стороны. — Не нужно извиняться, Линда, мы постоянно это слышим. — Еще раз фальшиво рассмеявшись, Сан машет ей на прощание и, наконец, уходит. Он не может не улыбнуться этой ситуации, когда садится в машину и уезжает.

❄

В среду, когда Есан выходит на работу, на улице жутко холодно, и, конечно, его место занято, как будто могло быть по-другому. Он проскальзывает в фойе и проходит мимо Линды, разговаривающей по телефону, которая подмигивает ему и быстро заканчивает разговор. — Доброе утро, Есан, — весело говорит она, барабаня наманикюренными ноготками по столу. — Твой парень кое-что оставил для тебя перед встречей. Выразительно изогнув бровь, она достает из-под стола упакованный контейнер для ланча и ставит его перед Есаном на стойку. Ее глаза чуть не выскакивают из орбит, когда она наблюдает, как он осторожно открывает ее. В верхней части бокса рис с яичницей-глазуньей, а сбоку красиво разложено немного гарниров. Пахнет вкусно, и, несмотря на свое замешательство, Есан не может дождаться обеденного перерыва. В нижней части дымящийся суп, чтобы еда сверху оставалась теплой. — Еще раз, от кого это? — спрашивает Есан, стараясь говорить как можно более нормальным тоном. — Твой парень! — восклицает она с улыбкой. — Вы двое такие милые, но не волнуйтесь, я навсегда сохраню ваш секрет. — Точно, парень, который еще и ворует, э-э-э, занимает для меня место на парковке, — отвечает Есан, и Линда хмурится, но кивает. Схватив коробку, которую несуществующий парень Есана оставил для него, он коротко машет ей. — Увидимся позже, Линда. День тянется странно медленно, может быть, потому, что снег, который постоянно падает за окном, танцует в воздухе так изящно, что кажется, будто он вообще не падает, а может быть, потому, что Есан перегружен скучной бухгалтерской работой, с которой легко справился бы стажер. У него даже нет времени сходить на обед в столовую, и вместо этого он ест за своим столом, стараясь не заляпать документы своим неожиданным обедом. Ему неприятно признавать, что это вкусно, хотя он и не знает, кто всё это приготовил и зачем. Наверное, есть еду неизвестно от кого не очень осмотрительно, но кто мог отравить случайного банковского работника? Есан не настолько важен, он прекрасно понимает. Может быть, сейчас такой период на работе, но за те несколько минут, что Есан уделяет на то, чтобы выпить чашку кофе, он замечает, что коллеги тоже выглядят загруженными, а все конференц-залы, которые обычно пустуют после полудня, до сих пор заняты. Рабочий день закончился час назад, а Есан только закончил работу, и он уходит даже не последний. Хочется просто дойти до своей машины, расчистить ее от снега и замерзнуть по дороге домой, но когда он выходит, солнце пробивается последними лучами сквозь густые облака, а он видит гигантский внедорожник, который обычно паркуется на его месте только по утрам. Несмотря на холод, несмотря на то, что ему нужно завернуться в пледик и выпить бокал вина, Есаном овладела внезапная решимость, смешанная с гневом. Поэтому он протопал обратно через фойе и поднялся по лестнице в свой кабинет, бросаясь к своему столу, чтобы взять смятую записку, которую, насколько он помнил, оставил где-то там в понедельник. В конце концов, он находит записку в одном из своих ящиков и расправляет ее как можно лучше, и берет прозрачный файл, чтобы записка не поплыла в снегу. Есан никогда не бежал по коридору быстрее, опасаясь, что, как только он выйдет из здания, машина исчезнет. Он несется по коридорам мимо группы недовольных людей, выходящих из одного из самых больших конференц-залов, который используется для видеозвонков с международными партнерами. Он чуть не спотыкается, спускаясь по лестнице, но когда он, наконец, выходит, помахав Линде на прощание, Есан с радостью видит, что гигантская машина все еще там. Он никогда не думал, что почувствует себя счастливым, увидев это, и, конечно, осторожно обходя машину, он решительно улыбался. На улицах такой гололед, какого Есан давно не видел. Обычно снег превращается в кашу еще до того, как по-настоящему образуется лед, а даже если и образуется, соль все равно превратит его в кашицу. Однако на этот раз ему повезло, что он не поскользнулся по пути к машине. Есану приходится встать на цыпочки, чтобы смахнуть немного снега с лобового стекла и приподнять дворник, под который хочет засунуть записку. Пальцы мерзнут, когда он нащупывает его, пытаясь осторожно поднять, но соскальзывают из-за дрожи. — Э-э-э, какого хрена делаешь с моей машиной? — внезапно позади Есана раздается голос, заставляющий его обернуться так быстро, как он только может, едва не подскользнувшись. Там стоит молодой человек в строгом костюме, поверх которого надето дорогое шерстяное пальто, а на плечи накинут клетчатый шарф. Он поднимает брови, глядя на Есана, явно раздраженный тем, что тот околачивается рядом с его машиной, а Есан… озадачен. Этот мужчина сногсшибателен, его лицо подходит для рекламы средств по уходу за кожей или макияжа, а не для того, чтобы парковаться у банка каждый понедельник и среду, занимая его место. Он молод и в его глазах светится что-то такое, что никак не вписывается в серость этого города. Колени Есана подкашиваются, но он пытается встать, расправить куртку и продемонстрировать хоть какое-то подобие осанки, но вместо этого он полностью соскальзывает, вскрикивая от неожиданности и почти готовый удариться головой о машину, бетон, лед… Удивительно сильные руки подхватывают его и не дают рухнуть на пол. Он находится в той странной позе, которая бывает только в фильмах и дорамах, где один из персонажей падает и оказывается в плену рук своего возлюбленного, выгнув спину в их объятиях, прижимаясь. Есан поднимает голову и клянется, что сейчас заиграет какая-нибудь дурацкая песня, вокруг них вспыхивают звезды, потому что лицо незнакомца так близко. И от этого не менее красивое. Есан несколько раз открывает и закрывает рот, удивляясь, почему тот молчит, почему не отпускает его, почему смотрит в ответ. Его взгляд блуждает по лицу Есана, как будто он тоже не может поверить в то, что видит. — О, божечки, — кто-то вскрикивает издалека, и они отодвигаются друг от друга, но руки незнакомца не отпускают Есана и даже удерживают его рядом, обнимая, когда он встает. Есан сильно краснеет, но не обращает на это внимания, потому что к ним приближается Линда, топающая на удивление уверенно. — Я никогда не видела вас двоих вместе, — легко говорит она. — Вы ждали своего парня, мистер Чхве? Это так мило, боже, я не могу в это поверить. Губы Есана дрожат, но это не только от холода, и, к счастью, незнакомец — по-видимому, мистер Чхве — берет разговор на себя. — Ох, сегодняшняя встреча заняла целый день, так что мы договорились встретиться после работы, правда, любовь моя? — говорит он, и его голос звучит намного слаще, чем когда он обращался к Есану раньше. Требуется секунда, чтобы понять, что он и есть «любовь моя», но когда понимает, то только краснеет еще сильнее и кивает, надеясь, что этого ответа Линде будет достаточно. Видимо, он все правильно надеялся, потому что с мечтательным вздохом она плотнее закутывается в пальто и достает из сумочки ключи от машины. — Что ж, я больше не буду вас отвлекать, увидимся завтра, Есан, и счастливых праздников, мистер Чхве, на случай, если не увидимся раньше. — С этими словами и легким взмахом руки она поворачивается и идет вдоль ряда машин к своей. Есан запоздало осознает, что рука мистера Чхве все еще обнимает его, и быстро высвобождается, чтобы повернуться лицом. Он удовлетворенно обнаруживает, что щеки собеседника тоже порозовели, возможно, просто от холода, но он готов поверить в другую причину. — Значит, Есан? Так зовут моего парня? — спрашивает незнакомец с полуулыбкой, как будто не уверен, что шутить в данной ситуации правильно. Глаза Есана расширяются, и он снова запинается, подыскивая слова, на этот раз, наконец, произнося их. — Как… почему… Ты пустил этот слух? — бормочет он, а потом спохватывается. — Извините, э-э, да, я Есан, Кан Есан, как и написано на моем парковочном месте. — Он кивает в сторону гигантской машины мистера Чхве, занимающей его место. Глаза собеседника расширяются. — О-о, боже мой, я думал, что… я не знал, — запинается он, и Есан рад, что он такой тут не один. — Я… Я Чхве Сан. Эта история с парковкой… это огромное недоразумение, честное слово. — Я собирался оставить записку, но да… Теперь уже не нужно… — бормочет Есан, на секунду взмахнув листком, прежде чем засунуть его в переполненную сумку. — Записку? Это так… мило, — говорит Сан восхищенно, отчего сердце Есана слегка замирает. — Ты ведь здесь работаешь, верно? Ты мог просто спросить, что за мудак паркуется на твоем месте каждый понедельник и среду? — Я мог бы… да, наверное, мне действительно следовало это сделать… — Говорит Есан, и его голос переходит в шепот, когда он отвлекается на снежинки, тающие на коже собеседника. — Я… Я, наверное, пойду… Еще увидимся? У Сана слегка приоткрывается рот, будто он хочет сказать что-то еще, но быстро одергивает себя. — Да, еще увидимся… Я обещаю, — улыбка, которую он посылает Есану с этими словами, ослепляет и выбивает весь воздух из легких. Он рад, что не споткнулся, когда поворачивался, отходя к своей машине, всего лишь чуть не поскользнулся раза… три. Но перед тем, как завернуть за угол к парковке для клиентов, Есан оборачивается еще раз, ожидая увидеть пустую стоянку и красные огни фар. Но он не единственный, кто смотрит. Чхве Сан тоже смотрит, приоткрыв рот. На том же месте, где Есан его оставил.

❄

Сан не вернется в банк до конца месяца, а значит, и до конца года. Есан достаточно занят, но все равно замечает отсутствие отвратительно огромной машины, даже Линда отпускает забавные комментарии по поводу их «свидания». Она тоже занята. Во время праздников деньги не перестают поступать, как раз наоборот. Может быть, так Есану немного легче игнорировать чувство, что ему чего-то не хватает, которое поселилось у него в груди. Это глупо, потому что он наконец-то может припарковаться там, где ему положено, может добраться до работы, не промокнув насквозь, но все же… чего-то не хватает. Обычная решимость, которая подпитывала его в понедельник и среду, исчезла. На Новый год у него выдается несколько выходных, но, к сожалению, возвращаться к работе от этого не легче. Первый рабочий день тянется мучительно медленно, весь отдых, накопленный за эти пару дней, утекает сквозь пальцы, тает, как снежинки на соленой грязи улиц. По крайней мере, он заканчивает вовремя, каким-то образом справившись с работой и разобрав все накопившиеся бумаги. Когда он подходит к своей машине и уже счищает снег с лобового стекла, он не сразу замечает маленькую записку, засунутую в щель у основания бокового зеркала. Несмотря на то, что записка была завернута в прозрачный файл, она немного размазалась. Есан быстро отпирает машину, садится и включает свет в салоне, чтобы надпись было легче разобрать. Когда ему, наконец, удается прочитать, он не может удержаться от усмешки, чувствуя себя немного глупо из-за того, что сидит один в своей машине с розовым носом и дрожащими пальцами и улыбается записке от человека, с которым едва знаком.

Такая большая парковка для такой маленькой машины. Может, нам стоит ездить вместе? Напиши мне. Целую, обнимаю, твой парень ;)

Есан не может отрицать, что румянец на его щеках не только от холода, но он быстро засовывает записку в карман, протирает окна и отправляется домой. Всю дорогу он не может перестать улыбаться, уже набирая сообщение Сану, оставившему свой номер под коротким сообщением. Однако, даже написав его заранее, он все равно не может заставить себя отправить сообщение. Вместо этого принимает душ и заваривает чай, пока, наконец, не устраивается на диване, изношенный материал которого вздыхает под его весом, чтобы наконец сохранить номер в телефоне. Никто не должен знать, что вместо Чхве Сана он называет контакт бойфренд💜.

У меня все еще лежит твой контейнер для ланча

Кстати, спасибо за обед, он был очень вкусным

Кстати, это Есан

Кан Есан из банка

На этом он, наконец, останавливается, чувствуя себя глупо, потому что как можно быть таким неловким, даже в сообщениях? Господи, Есан, теперь он скорее всего даже не ответит… Звук телефона Есана с новым сообщением прерывает его мысли. бойфренд💜 Я рад, что тебе понравилось Передам повару привет от тебя Есан может только приглушить свой визг от быстрого ответа, прикусив кулак, прежде чем до него доходит смысл сказанного.

Твой повар? Ты так называешь свою жену?

Ответ снова приходит незамедлительно. бойфренд💜 Я обижен, что ты так говоришь, разве мы не встречаемся, Есан? ;) Я буду называть тебя Есан, если ты не против. Пожалуйста, тоже зови меня Сан Но нет, повар имеется ввиду повар Ничего больше Щеки Есана горят, но он предпочитает думать, что это из-за горячего чая, и неважно, что он еще не сделал ни глотка. Вообще, от этой истории с притворством парнями ничего хорошего. В последние несколько месяцев одиночество казалось ему слишком всеохватывающим, так что даже это, кажется, немного сводит его с ума.

Так контейнер… мне отдать Линде, чтобы ты у нее забрал?

бойфренд💜 Может лучше встретимся? Сходим на приятную прогулку под снегопадом или еще куда-нибудь?

Ты реально назвал эту серую жижу снегом?

бойфренд 💜 Здесь она не серая Я живу не в центре Простонав про себя, Есан удивляется, как он вообще мог ожидать чего-то другого от человека с такой огромной машиной. К слову, пригород довольно симпатичный. Но красивое означает дорогое, а о дорогом Есан не может даже мечтать, если только он не планирует ограбить банк. Он отвечает, надеясь, что это не прозвучит слишком грубо.

Везет

бойфренд 💜 Может, ты сможешь выделить время, чтобы приехать… с контейнером и снегом, конечно Подожди, это прозвучало жутковато Не обязательно заходить в дом, ничего такого Но я живу на краю красивого парка, так что прогулка под снегопадом все равно стоит того, просто парковка дешевле ;)

Идти под снегопадом с незнакомцем, который угостил меня бесплатным обедом

Как безрассудно

бойфренд💜 Не могу поверить, что ты говоришь такое о своем! Парне! Шучу, хехе Боже, Сан доведет Есана до белого каления, если он и дальше будет таким… таким милым. Есан не может этого вынести, вот что делать теперь? Не важно, он найдет способ. Потому что, видимо, сейчас он храбрый, учитывая, что уже отправляет следующее сообщение.

Я приму предложение… парень ;)

Пришли мне адрес

❄

Субботы уже стали любимыми выходными днями Есана, в эти дни есть всего пара дел, которые он обычно откладывает на воскресенье. Поваляться перед теликом, а если нет, то большинство его друзей всегда онлайн, чтобы поиграть в игры. Это просто замечательное время. Но в эту субботу? Есан уже давно не был так взволнован. Снег все еще идет, поэтому он выходит пораньше, на улицах скользко, и Есан почему-то все равно опаздывает. Будь это рабочая встреча, он был бы смущен до глубины души, но, может, так даже лучше. Так он выглядит менее… отчаянно. По крайней мере, так он говорит себе, подъезжая к гигантским воротам, отлитым из серебристого железа. Он видит маленький радиоприемник с кнопкой, но не успевает открыть окно, как внезапно открываются ворота. Сан, вероятно, видит его через камеры. Это даже не модно, это совершенно чуждо Есану, но он старается не нервничать, проезжая по аккуратно расчищенной дорожке к современному дому, в котором, по-видимому, живет Сан. В тех городах, где ему довелось побывать, Есан видел в таких зданиях только художественные галереи или отели, но, хотя бы, это не особняк в колониальном стиле, который он ожидал увидеть. Он… достаточно большой… вроде. Смотрится уместно на фоне деревьев, которые, по всей видимости, как раз растут в соседнем парке. Перед домом как попало припаркован внедорожник Сана, поэтому Есан быстро подъезжает к нему, не особо заботясь о расположении своей машины. Рядом с внедорожником Сана его автомобиль кажется убогим, но Есан думает, что он вообще-то и не владелец гигантского стартапа, который был создан неожиданно, как Сан рассказал ему, пока они переписывались вечерами всю неделю. Едва выйдя из машины, Есан не успевает опомниться, как Сан уже бежит в его сторону, одетый в толстую куртку и пушистый шарф, широко улыбаясь. Он выглядит так, что дух захватывает, когда вокруг него кружатся густые снежинки, и Есан плотнее запахивает свое пальто, разглаживая ткань. Он купил его на распродаже, кажется, баксов за десять. Он ожидает, что их приветствие будет более неловким; как странный танец с объятиями или без объятий, рукопожатием или это слишком учтиво? Вместо этого улыбка не сходит с лица Сана и просто дружелюбно машет рукой, когда оказывается достаточно близко, приветствуя Есана, прежде чем подставить локоть. С бьющимся сердцем Есан берет его под локоть и позволяет провести себя к дому, они ведут светскую беседу. Они идут от аккуратно вычищенного камня к утоптанной дорожке, оттуда к заднему крыльцу дома, а через него к обширному саду, огороженному металлическим забором, и выходят наконец к прилегающему парку. Сугробы глубокие, за исключением узкой дорожки, ведущей к маленьким воротам, и глаза Есана расширяются при виде зимней страны чудес, раскинувшейся перед ним. Он уже давно не видел ничего подобного, даже отдаленно похожего, разве что по телевизору. Сан никак не может помешать ему вырваться и броситься вперед, спрыгнув с низкого крыльца в глубокий сугроб. Ему приходится немного постараться, чтобы подняться на ноги, он весь в снегу и выглядит восторженным. — Что ты делаешь? — весело спрашивает Сан с крыльца, прислонившись к одному из деревянных столбов, поддерживающих крышу, и скрестив руки на груди. Есан смотрит на него снизу вверх, и у него перехватывает дыхание, Сан выглядит высоким и сильным, красивым, совершенно неотразимым со своей непринужденной улыбкой и уверенной осанкой. — Я хочу… я хочу сделать снежного ангела, — каким-то образом ему удается выдавить из себя, краснея, когда Сан не может удержаться от хихиканья. — Есан, мой дорогой ошибочный парень, — шутит он, и Есан бросает в него снежком, от которого тот едва уклоняется. — Я знаю, что белый снег — это редкость для тебя, но сугроб слишком глубокий, чтобы… О, ты уже делаешь. Раскинув руки, Есан падает на спину, закрыв глаза и широко улыбаясь, снег смягчает его падение и вздымается вокруг него. Он барахтается как черепаха, перевернувшаяся на спину, но снег слишком плотный, чтобы можно было даже двинуть руками. Он идеально повторяет форму Есана, но на ангела вообще не похоже. Он не может перестать хихикать. Сан тоже смеется, чуть не падая с крыльца, потому что не может решить, стоит ему продолжать наблюдать за этим противостоянием человека и снега или помочь ему подняться. В конце концов Есан слишком мило давится от смеха, жалостливо извиваясь и не в силах подняться. — Саааан, хорошие бойфренды помогают своим вторым половинкам, — канючит он. Это, по-видимому, действует, потому что не проходит и секунды, как он слышит хруст снега, а затем чувствует, как что-то падает на него, когда Сан начинает разгребать снег вокруг Есана, пытаясь хоть как-то освободить его. После небольших усилий им удается поднять его на ноги. Сан притягивает Есана к себе так быстро, что тот слегка откидывается назад, их груди соприкасаются, и они почти сталкиваются лбами. Пальцы Есана холодные как лед, по сравнению с пальцами Сана, возможно, именно поэтому он не отстраняется. Может быть, из-за того, что его губы были ледяные, он перевел взгляд на губы Сана. Может быть, все наоборот. Потому что Сан определенно изучает его лицо, мечется взглядом между глазами и ртом Есана, вверх и вниз, одновременно приближаясь. Или Есан приближается? Он не знает, кто, но знает, что чувствует дыхание Сана на своем языке, чувствует исходящее от него тепло. По его телу пробегает дрожь, а зубы громко стучат. Сан отстраняется. — Ты замерз, — шепчет он, голос явно взволнован, но он берет себя в руки, с трудом сглатывает и отступает на шаг. — Ты уже дрожишь, а мы еще даже не вышли из сада. — Я… просто немного прохладно, — быстро отвечает Есан, из-за стука зубов ему трудно говорить. Он ощупывает себя и чувствует, как влага просачивается сквозь одежду. — И, кажется, куртка немного промокла. Схватив Есана за руку, Сан вытаскивает его из глубокого снега на тропинку. — Давай зайдем в дом и переоденем тебя во что-нибудь теплое, хорошо? Потом прогуляемся. Сердце Есана замирает в груди, но он понимает, что следует за ним. — Разве не ты предупреждал меня не заходить в твой дом, потому что там жутковато? — шутливо спрашивает он, рука дрожит в руке Сана, который крепко его держит. — Разве не ты отправлял сообщение на случайный номер, прикрепленный к твоей машине? — Легко возражает Сан, осторожно помогая Есану подняться на крыльцо, чтобы он не поскользнулся на мокром дереве. Наивно закатив глаза, Есан стряхивает снег со своих ботинок. — Если бы ты не… — его прерывает еще одна волна дрожи. Возможно, сейчас неподходящее время флировать. — Ладно, пойдем внутрь. Сан мило хихикает, прежде чем открыть заднюю дверь и жестом пригласить Есана. В его доме тепло. Здесь все такое просторное и современное, но в то же время уютное и домашнее, но самое главное для Есана — это тепло, которое он ощущает, снимая куртку и обувь. Парень берет промокшее пальто и вешает его на одну из батарей в открытой гостиной, затем снимает свое и показывает Есану что он может поставить обувь возле входной двери. Он устраивает ему короткую экскурсию, замечая, что ткань светло-серого свитера Есана в некоторых местах потемнела от влаги. — У тебя куртка не водонепроницаемая, — комментирует он, в ответ на что Есан морщится, и Сану сразу становится не по себе, поэтому он нежно улыбается, ведя Есана к дивану. — Хочешь теплый, и, самое главное, сухой свитер? Глаза Есана расширяются. — О-о, тебе не обязательно это делать, просто немного согреться здесь будет достаточно. — Хорошо, но не говори Линде, что это я виноват, если простынешь из-за мокрого свитера, — говорит Сан, поправляя подушки на диване и жестом приглашая Есана сесть. Тот смотрит, стараясь не обращать внимания на то, как ткань прилипает к его коже. Возможно, Сан прав, но было бы немного чересчур, если бы Есан согласился на просьбу, верно? Он даже не должен был находиться в доме Сана, а теперь сидит на его диване. — Я приготовлю нам чай, хорошо? — тихо говорит Сан, отвлекая Есана от его мыслей. Он разворачивается, чтобы пройти на открытую кухню, а Есан смотрит ему вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. У него вспотели пальцы. — Эй, Сан? — Он спрашивает осторожно, отдаваясь на волю судьбы, услышит ли его Сан. Судьба милостива к нему, а может, и вовсе нет, потому что Сан оборачивается с чайником в руках. — Насчет свитера… Вообще-то, я бы хотел воспользоваться предложением. Сан невероятно лучезарно улыбается, ставит чайник на подставку и нажимает кнопку. — Конечно, можешь положить свой на батарею, или я могу включить сушилку? — Нет, нет, все в порядке! — Есан быстро говорит, чуть не подавившись слюной. Сан быстро показывает ему большой палец и исчезает коридоре, ведущем в спальню. Вода в чайнике закипает, когда Есан встает и снимает свой свитер, направляясь к батарее. Он снимает его через голову и понимает, почему одежда так липла к коже. Потому что по какой-то странной причине он не надел под свитер футболку. Вероятно, из-за нервов. Из-за шума кипящей воды он не слышит, как Сан подходит к нему, и замечает движение только боковым зрением, когда тот уже стоит рядом с теплым свитером в руках. Есан краснеет от смущения и пытается прикрыться мокрым свитером. — Я… Прости… — это все, что ему удается выдавить, прежде чем Сан, подняв с пола упавшую челюсть, прерывает его. — Я знаю, что вся эта история с парнем — недоразумение, но должен признать, что, когда я вижу тебя без футболки в моей гостиной, сердце слегка трепещет, — говорит он, затаив дыхание, и Есан чувствует, как его собственное сердце бьется так же. Он медленно перестает прикрываться свитером и бросает его на пол. — Да? Может, тебе стоит что-то сделать, — говорит он, и по какой-то счастливой причине его голос не дрожит. — Я слышал, учащенное сердцебиение может быть действительно опасным… Сан облизывает губы, и это производит на Есана такое впечатление, какого он давно не испытывал. Осторожно, как кот, Сан подходит ближе, роняя свитер на пол. Его пристальный взгляд заставляет Есана почувствовать покалывание на коже. — Тогда что бы ты мне посоветовал? Есть какой-то козырь в рукаве? — голос Сана гладок, как атлас, и Есан чувствует, что задыхается в его присутствии. Он делает несколько глубоких вдохов, повторяя движения Сана, как два хищника, кружащих друг вокруг друга. — Как ты уже заметил, у меня сейчас нет рукавов… О, может быть, тебе стоит с этого начать. Между ними остаются считанные сантиметры, Есан легко ощущает тепло тела Сана, то, как он смотрит. Его взгляд падает на губы Сана, влажные и розовые, и он машинально прикусывает свои, замечая, как глаза Сана расширяются от этого зрелища. — Поможешь мне с этим? — Сан выдыхает, и это разрушает чары, напряжение между ними становится таким сильным, что они оба сразу же бросаются вперед, рука Есана запутывается в ткани рубашки Сана, а другая рука царапает короткими ногтями спину. Их губы соприкасаются нежно и осторожно, потому что они еще не знают друг друга. Есан не знает Сана, а Сан не знает его, но поцелуи можно дарить даже не зная друг друга. И они оба отдаются этому полностью, позволяя чувству завладеть ими. Губы Сана мягкие и дрожащие, явно такие же взволнованные — или испуганные? — как и Есан. Но каким-то образом они вместе, он целует нижнюю губу Сана, потом мягко втягивает в рот верхнюю, слегка касаясь ее зубами. Кожа на спине Есана покалывает под кончиками пальцев Сана, его собственные почти онемели, вцепившись в рубашку. Боже, Есан чувствует себя пьяным от этого. Он не может удержаться от желания большего, желания целовать глубже, даже когда Сан приоткрывает рот и позволяет, осторожно проводя своим языком по его. Он напирает, Сан отступает назад, пока не останавливается у спинки дивана, их тела полностью касаются друг к другу. Это нежное прикосновение, но его достаточно, чтобы заставить Есана мило заскулить, его голос срывается, он стонет Сану в рот. С улыбкой он отстраняется, одной рукой убирает волосы со лба Есана, касаясь кончиками пальцев его розовых губ. — Да, не думаю, что это помогло справиться с учащенным сердцебиением… но мы еще не сняли с меня рубашку, да? Есан не может сдержать улыбку, отстраняясь ровно настолько, чтобы можно было стянуть скомканную ткань через голову Сана и небрежно отбросить ее в сторону. Посмотрев вниз, он невольно ахает: тело Сана подтянутое, но плавное, тонкая талия и широкие, но аккуратные плечи. Это заставляет его чувствовать себя немного подавленным. Он пытается справиться со своими нервами, когда Сан наклоняется вперед и прижимается губами к ключицам Есана, оставляя на его коже короткие поцелуи. Это нежное прикосновение, но все же достаточно сильное, чтобы он почувствовал слабость в коленях. Ему даже приходится ухватиться за плечо Сана, пытаясь удержаться на ногах. — Эй, Сан? — застенчиво спрашивает он, его голос уже хриплый и надтреснутый. Сан поднимает на него большие темные глаза, сверкающие на свету. Есан краснеет. — У меня давно не было… знаешь, с кем-то… Сан немедленно выпрямляется, осторожно протягивая руку к Есану. — Все в порядке, — говорит он, как будто это вправду так просто. — Мне просто… У меня никогда не было с тем, кого я не… кого я не очень хорошо знаю. Есан выдыхает с облегчением. — Это нормально? Что мы плохо знаем друг друга? Посмеиваясь, Сан подносит левую руку Есана к своим губам. — Конечно, если ты тоже этого хочешь. — Да, пожалуйста, — последовал немедленный ответ, произнесенный тихим шепотом. — Я не готовился, я даже не знал, что… Сан умеет избавлять от забот. Есан еще не так давно его знает, но уже понимает это, когда его в очередной раз перебивают именно теми словами, которые сейчас нужны. — Как насчет того, чтобы вместе принять душ? Или ванну? Так и узнаем друг друга… — просит Сан, рисуя большими пальцами узоры на коже Есана. Его глаза слегка расширяются. — Я так давно не принимал ванну, — выдыхает он, и лицо Сана загорается еще больше. — Отлично, тогда пошли, — говорит он и юркает между Есаном и диваном, увлекая его за собой в ванную, не обращая внимания на то, что вода для чая давно остыла. Есан сидит на краю ванны, пока Сан набирает ее, добавляя нежно пахнущие масла, которые заставляют Есана чувствовать себя еще лучше, чем раньше. Как будто во сне Сан расстегивает ремень и медленно снимает штаны, его член становится мягким, а лицо розовым, когда он заходит в воду и садится на край роскошной ванны. — Понаблюдай за мной для начала, если нервничаешь, — выдыхает Сан, как только полностью устраивается, раздвигает ноги и опускает руку вниз, проводя пальцами, его член почти сразу же твердеет. Есан смотрит и чувствует, что если это сон, то ему пора проснуться, он должен открыть глаза в своей уютной квартире, потому что это просто не может быть правдой. Так Сан выглядит еще более сногсшибательно: влажные волосы прилипли ко лбу, он чуть прикрыл глаза, но не сводит их с Есана, рот приоткрыт, когда он вводит в себя палец, под водой трение неприятное, но оно того стоит. — Присоединяйся, когда будешь готов, — выдыхает Сан, двигая пальцем, и тут же закрывает глаза, когда становится легче двигаться. Когда Есан встает, его руки дрожат так сильно, что он не с первой попытки расстегивает пуговицу и молнию, едва успевая выбраться из брюк, вызывая у Сана улыбку. Есан, спотыкаясь, идет вперед, держась за край ванны и осторожно опускается в горячую воду, прямо напротив Сана, и сквозь рябь воды ему хорошо видно, как он лежит. Его руки скользят вверх по ногам Сана, заставляя его вздрогнуть и чуть не поскользнуться в ванне, из горла вырывается короткий смешок. Есан возбудился от одного только вида и звуков, издаваемых Саном, но теперь, когда он прикасается к нему, мужчина будто тает под его кожей. Кажется, Есан уже никогда не будет прежним. Он нежно берет правую ступню Сана и приподнимает ее еще выше, запечатляет поцелуй на лодыжке, на косточке. Сан вздрагивает и вытаскивает палец из себя, хватаясь за край ванны, когда Есан наклоняется вперед, целуя его колено сначала с обеих сторон, затем посередине. Он проделывает то же самое и с другой ногой, прежде чем осторожно скользнуть вперед и взять одну руку Сана, повернув ее так, чтобы поцеловать нежную кожу на внутренней стороне запястья, а затем еще раз. Сан стонет. — Не похоже, что у тебя давно никого не было, знаешь ли? — выдыхает он, и его член подпрыгивает, когда Есан прижимается к его бедру. Тот улыбается, уткнувшись в сгиб его локтя. — Может, я и не делал этого некоторое время, но это не значит, что я не фантазировал… Открывая глаза, Сан улыбается и подтягивается, чтобы быть на одном уровне с Есаном. — Думал обо мне? — спрашивает он дерзким тоном, и Есан вздрагивает, пуская по воде маленькие волны. — М-может быть, немного… — застенчиво признается он, задыхаясь, когда губы Сана касаются его во влажном поцелуе со вкусом мыла и цветов. Сан, прикрыв глаза, отстраняется, выглядя так, словно готов наброситься Есана. — Да? Вот так? — спрашивает он, прикусывая нижнюю губу, когда замечает, что глаза собеседника прикованы к нему. Есан слегка качает головой. — Определенно, не в ванне, — выдыхает он. — И я думал, что ты будешь меня трахать, но мне совершенно все равно, как это будет. Сан коварно ухмыляется. — Я могу это сделать, но позже. Сначала хочу, чтобы твой красивый член был во мне. — Чтобы по-настоящему подчеркнуть свое заявление, он протягивает руку вперед и обхватывает Есана пальцами, мучительно медленно проводя ими по нему под водой. Есан чуть не поскальзывается на гладкой поверхности ванны. Не в силах сдержать милого смешка, Сан быстро отстраняется и встает, гораздо грациознее, чем, по мнению Есана, он когда-либо мог бы выглядеть. Ему вручают полотенце, и он осторожно выходит из воды. — Так, — говорит Сан, когда вытирается, небрежно сбрасывая полотенце на пол и уверенно вставая, совершенно голый, с твердым членом. — Где ты хочешь это сделать? Мы можем зажечь камин и заняться этим на диване, или я покажу тебе, какой красивый вид открывается сверху, или… Есан прерывает его, подлетая вперед и прижимая Сана к мраморной раковине, упираясь руками в камень за его спиной. — Я не думаю, что смогу ждать так долго, если ты будешь такой… такой красивый, — говорит он, упиваясь видом удивленного лица Сана. — Милый? — Он произносит это с коротким смешком, склонив голову набок. — Обычно люди называют меня горячим, может быть, привлекательным… но никогда красивым. Есан, почти рыча, быстро хватает Сана за запястье и разворачивает его к зеркалу, глядя на его отражение через плечо. — Посмотри на себя, — шепчет он, прежде чем запечатлеть поцелуй на его плече. — Ты очень красивый. Сан краснеет и приоткрывает рот, когда его разум затуманивается от возбуждения. — С тобой, — выдыхает он. — Я такой красивый с тобой. Есан тоже краснеет, но продолжает покрывать поцелуями плечо Сана, шею и выступающие позвонки. — Ты такой красивый, — шепчет он между поцелуями. — Я едва могу думать, такой ты красивый. На этот раз Сан слегка стонет или вскрикивает, это странная смесь звуков, которая заставляет их обоих хихикать, и Сан прикрывает рот рукой. Он качает головой, его щеки ярко розовеют, когда Есан снова начинает осыпать его шею крошечными поцелуями, затем медленно опускается все ниже и ниже, прямо по изгибу позвоночника. Сан хватается за мраморную поверхность раковины так крепко, как только может, когда Есан исчезает в зеркале, и опускается на колени позади него, ведет руками по талии Сана, по бедрам, между ног, чтобы немного раздвинуть их. Затем кладет на задницу, чтобы раскрыть. — Ох, — выдыхает он, когда Есан проводит по нему языком, и тут же отстраняется. — Все в порядке? — Спрашивает он, прижимаясь щекой к коже Сана и поддерживая его руками. — Д-да, просто… не ожидал, что… — быстро говорит Сан, кивая так сильно, что с его волос падают капли. Затем он снова прижимается к Есану. — Ты можешь это сделать. Мне нравится. Улыбаясь, Есан нежно прикусывает нежную кожу на его заднице, прежде чем раздвинуть его с еще большей силой, его большие пальцы скользят по дырочке Сана и снова заставляют его раскрыться. — Это хорошо, потому что мне это очень нравится. Он не медлит больше, облизывает губы и возвращается ртом к Сану, нежно проводя языком по коже, чувствуя, как подрагивают мышцы под его прикосновениями. На вкус он точь-в-точь как вода для ванны, пахнет точно так же и медленно, но верно притупляет чувства Есана, заставляя его чувствовать себя грязным и нуждающимся. Звуки, которые он издает — влажное хлюпанье и непристойные стоны — сливаются с застенчивыми стонами Сана. Он только время от времени поскуливает, иногда вскрикивая от удивления, когда Есан погружает свой язык чуть глубже или отстраняется, чтобы провести по нему пальцем. Он мокрый и грязный, и его не волнует, что слюна покрывает его рот, подбородок и кончик носа. С каждым разом он погружается в нее с еще большим рвением, чувствуя, как Сан расслабляется и открывается для него все больше и больше, его дырочка вскоре становится пухлой и розовой, он сжимается для Есана, как только его прикосновения прекращаются, пусть даже всего на долю секунды. Влага стекает по пальцу Есана, когда он отодвигается еще дальше, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, отчего вводить палец становится почти слишком легко, почти без сопротивления. Это заставляет Есана грязно застонать, когда он вытирает рот тыльной стороной другой руки, сгибая палец внутри Сана, чтобы почувствовать, как тот сжимается. — У тебя здесь есть смазка? — спрашивает он, затаив дыхание, стараясь держать руку как можно тише, чтобы дать Сану возможность собраться с мыслями и ответить. Тот мелко кивает, протягивает руку к шкафчику и распахивает дверцу, чтобы взять первую стоящую там бутылку, уже опустошенную наполовину и явно его любимую. Он просто бросает бутылек на пол рядом с Есаном, ему нужно опереться руками о раковину, чтобы просто не упасть на зеркало. Посмеиваясь, Есан свободной рукой наносит щедрое количество смазки на пальцы, чтобы разогреть их и вынимает палец из Сана. Тот протестующе скулит, даже топает ногой, пока внезапно в него не вжимаются тонкие пальцы, два из которых легко проникают внутрь. Член Сана пульсирует о мрамор, когда он толкается навстречу, желая большего, желая быстрее, потому что знает, что мог бы это принять. Однако он рад, что Есан не торопится, прижимаясь губами к пояснице Сана, начиная ритмично двигать пальцами. У него не особенно длинные пальцы, но ему все равно удается создать впечатление, что он правильно заполняет форму Сан, может быть, недостаточно, но все равно хорошо. По крайней мере, на данный момент. Вскоре поцелуи переходят в покусывания, на бледной коже Сана проступают красные полумесяцы с крошечными синяками, которые к вечеру наверняка станут фиолетовыми, напоминая о том, что Есан был рядом, пусть даже недолго. Это заставляет Сана стонать, даже умолять, и Есан слишком слаб, чтобы сопротивляться, поэтому он вытаскивает пальцы, чтобы смазать сильнее, и погружается обратно еще медленнее. Он чувствует, как Сан крепко сжимается вокруг него, даже слышит биение его сердца в вене, которая бьется внутри, его пульс быстрый и неровный, и Есан задается вопросом, как долго он мог бы так мучить его. Сколько времени потребуется, чтобы Сан успокоился или кончил. Сейчас неподходящее время для выяснения, поэтому он отбрасывает эти мысли и начинает сгибать и разгибать пальцы, раздвигая их достаточно широко, но не слишком сильно, чтобы не завести его слишком далеко, пока нет. Или, может быть, он уже ближе, чем кажется Есану. С неожиданным шумом выдвигается ящик, и на пол вываливаются вещи: коробки с пластырями, марлей, обезболивающими и всевозможными домашними лекарствами. Они с грохотом падают на кафель, Сан начинает ругаться, дрожащими пальцами нащупывая что-то в ящике. Есан наблюдает, как он, наконец, находит то, что искал, захлопывает ящик и роется в коробке дрожащими руками. — Я знал, что у меня здесь тоже есть упаковка, — говорит он, затаив дыхание, прежде чем потянуться назад и протянуть Есану пакетик из фольги. — Я готов, давай. — В его голосе слышится отчаяние. Такое же отчаяние, которое чувствует Есан. Он осторожно вытаскивает пальцы из Сана и вытирает их об одно из полотенец, лежащих на полу, наблюдая, как сильно дергается член Сана, блестя от смазки. Он чувствует себя неуверенно, когда встает и хватает презерватив, стараясь сохранять спокойствие, пока открывает упаковку. Его член такой твердый, что ему почти больно, когда он натягивает презерватив, разглаживая его, поднимает с пола смазку и выливает еще немного, не заботясь о том, чтобы разогреть. Ему просто нужно быть внутри Сана, и судя по мольбам Сана, ему это нужно сильнее. — Давай, давай, ты мне нужен, — скулит он, когда Есан, наконец, прижимается к нему, одной рукой касаясь бедер Сана, а другой обхватывая его грудь, оставляя блестящие следы, которые волшебным образом отражаются на свету. — Дай мне, давай, о-о-о… Сан замолкает на полуслове, когда Есан, наконец, проталкивается внутрь, головка его члена легко проскальзывает внутрь. Задыхаясь, Сан держится одной рукой, а другой обхватывает предплечье Есана, как раз в тот момент, когда его вторая рука тоже обхватывает его, их тела теперь полностью соединены, он толкается внутрь. Содрогаясь, Сан откидывает голову на плечо Есана, сопровождая каждый дюйм его проникновения короткими «бляблябля». Его спина слегка выгнута, и он готов поклясться, что должно быть видно, как Есан входит в него, как будто он должен видеть это в зеркале, но когда он моргает, открывая глаза сквозь размытую пелену, он видит себя, только руки Есана лежат по-другому. Когда он, наконец, чувствует, как Есан полностью прижимается к его спине, Сан делает глубокий вдох, а вместе с ним уходит и легкое покалывание. Теперь это скорее тупая боль, постоянное давление, тепло внутри него постепенно превращается во что-то сладкое и восхитительное. Сан чувствует, как слюна стекает по его губам, когда он непроизвольно высовывает язык. — Блять, ты больше, чем я думал, о боже мой, — вздыхает он, голос хриплый и такой, такой отсутствующий. Есан улыбается, уткнувшись в его плечо, и качает головой. — Ты трогал его, ты видел, — тихо говорит он. — Он не такой уж большой. Сан слегка усмехается, двигая бедрами слева направо, просто чтобы ощутить тяжесть внутри себя под разными углами. — Он большой, — говорит он. — Черт, завтра я не смогу нормально сидеть. — Я еще даже не двигался, ты не знаешь… — Тон Есана мягкий и удивленный, его голос слегка напряжен, он ждет, когда Сан расслабится еще немного, чтобы он смог продолжать. — О, малыш, я знаю, — невнятно произносит Сан, и из его красивого рта вырывается смешок. — Хорошо, что завтра утром мне не нужно на скучную встречу, а? И хорошо, что впереди еще есть выходной, чтобы убедиться, что я не смогу двигаться. Есан покачивает бедрами, заставляя Сан резко вдохнуть. — Сан, ты не можешь просто так говорить такие вещи, — скулит Есан. — Ты хоть представляешь, как сильно мне приходится сдерживаться? И ты совсем не помогаешь… — Так ты уже мог бы и начать двигаться, — шутит Сан, склонив голову набок и уткнувшись в изгиб шеи Есана. Он чувствует, как по его коже разливается жар. — Хорошо, начну, но я хочу, чтобы ты посмотрел на себя в зеркало, — шепчет он. — Ты должен увидеть, как потрясающе ты выглядишь прямо сейчас. Скуля, Сан изо всех сил приподнимается, чуть не падая вперед, если бы не руки, обнимающие его. Сначала он смотрит на Есана в зеркало, у него перехватывает дыхание при виде мужчины за его плечом, он знает, что тот только что делал сидя на полу, и что будет делать дальше. Затем Сан смотрит на себя, и у него вырывается стон. Есан так… он прав, Сан действительно выглядит привлекательно. Он выглядит не так, как обычно, дело не в манере держаться или в одежде, он просто мягче. Менее утонченный и более дикий, каким он и должен быть. У него ярко-розовые щеки, темные блестящие глаза и пухлые губы. Он инстинктивно облизывает их, наблюдая за движениями своего языка, прежде чем наклонить голову и засмотреться на резкую линию подбородка, которую иногда он сам находит чересчур агрессивной. Его влажные волосы растрепались, немного падают на глаза и… Рот Сана открывается в стоне, а глаза закатываются, когда Есан внезапно отводит бедра назад и выскальзывает из него, оставляя одну руку на талии Сана, чтобы поправить презерватив у основания члена, а затем снова войти в него. Глубоко. Это полностью отражается на Сане, лишая его возможности продолжать смотреть в зеркало, толкаясь под движения Есана. Пальцы впиваются в бедра, Есан снова отстраняется, мучительно медленно прижимаясь к Сану, и снова входит. Он не сводит глаз с Сана все это время, наблюдая за каждой реакцией на его лице, пока он подстраиваясь под мягкий, но невероятно глубокий ритм. Он даже не трахает Сана по-настоящему. Все, что он делает — это медленно и мучительно выходит, причиняя боль им обоим, чтобы потом войти и заставить Сана жаждать его каждой клеточкой, пока Есан снова полностью не выйдет, следя за реакцией, и повторит это снова и снова. Это болезненно нежно, нежнее, чем когда-либо в жизни Есана, но Сан выглядит таким очаровательно возбужденным, его стоны такие легкие и воздушные, и когда он приподнимается так высоко, как только может, упираясь членом в поверхность раковины. Есан не хочет все испортить, даже если его тело буквально кричит ему, чтобы двигался, делал это сильнее, быстрее. Он не может, не тогда, когда и так напряжен, и способен кончить в любую минуту. Продолжая свою нежную пытку, Есан снова прижимается губами к шее Сана, обхватив его за талию, и берет член Сана в ладонь так крепко, как только может в небольшом пространстве между его телом и мрамором. — Я… Я не могу поверить, что ты перешел от такого жадного вылизывания к такому нежному сексу, — выдыхает Сан, вперемешку с тихими стонами. — Ты даришь мне наслаждение, трахая не так, как обычно. — Я могу трахнуть тебя по-другому, если захочешь… позже, — отвечает Есан тонким голосом с придыханием. — Но я думаю, что именно так мне нужно прямо сейчас… и так это нужно тебе. Сан смотрит на себя в зеркало, на свои полуприкрытые глаза и припухшие губы, и он дрожит в руке Есана. — Думаю, ты прав, — тихо отвечает он. — Хотя я бы хотел, чтобы мы поцеловались. С улыбкой Есан свободной рукой еще крепче прижимает Сана к себе, прежде чем повернуть его голову, прикоснувшись пальцем к подбородку. — Мы можем, — говорит он, медленно прокладывая дорожку поцелуев вверх по шее. Сан вздрагивает и сжимается вокруг него, поворачивая голову, чтобы было как можно удобнее. Их губы встречаются, дрожащие и мягкие, влажные, в поцелуе слишком много языка и движения хаотичные, но это идеально. Есан не может двигаться с той же амплитудой, но он несколько ускоряет свои движения, переходя на резкие толчки, которые посылают восхитительные волны удовольствия прямо в Сана. Сан трахает кулак Есана так сильно, как только может, постанывая в поцелуе, чтобы подстегнуть его, и только после еще нескольких толчков члена внутри себя он кончает, оргазм накрывает его сильно, он открывает рот, язык скользит во рту Есана. Сан так крепко сжимает его внутри себя, что вскоре Есан следует за ним, ему приходится прервать поцелуй, чтобы перевести дыхание, но он остается в Сане, соприкасаясь лбами. Изливаясь в презерватив, его член пульсирует глубоко-глубоко внутри Сана. Они остаются в таком положении до тех пор, пока воздух между ними не становится слишком разреженным, и Сан расслабляется, наклоняясь вперед, удерживаясь за раковину. Он вспотел, и его лицо стало еще более розовым, чем раньше, губы влажными и еще более полными, и он выглядит потрясающе. Он чувствует себя потрясающе. Он не может сдержать улыбку, когда Есан прижимается к нему, вдавливая в мрамор, пока не кончит. — У тебя на зеркале сперма, — выдыхает он, и его голос звучит совершенно измученным. Сан тихо смеется и снова поднимает глаза, обнаруживая, что испачкал не только раковину, но и нижнюю часть зеркала. — Думаю, нам надо прибраться, — говорит он хриплым голосом. — Но позже, день еще только начинается. Есан улыбается Сану, не чувствуя неловкости, и кивает. — Позже. Они остаются в таком положении еще немного, просто тяжело дыша и пытаясь заставить свои сердца перестать биться так сильно. В какой-то момент Есан выскальзывает из Сана, чувствуя, как тот вздрагивает, но не может заставить себя отодвинуться, даже просто чтобы снять презерватив. — Не думаю, что мне захочется сегодня идти гулять, — говорит он со смешком и чувствует, как Сан кивает под ним. — Кажется, у нас есть дела поважнее, — говорит он с усмешкой в голосе. — Но это напомнило мне, что вся эта затея с прогулкой началась из-за того, что ты хотел вернуть мне мои контейнеры? Смущенно хихикнув, Есан, наконец, приподнимается и хлопает Сана по спине, улыбаясь ему в зеркале. — Я забыл их дома, — говорит он, прежде чем опустить взгляд и завязать презерватив. — Кажется, придется снова увидеться. Покачав головой, Сан тоже поднимается и оборачивается, обнимая Есана за плечи после того, как тот кладет презерватив в мусорное ведро. — Какая жалость, — одними губами произносит он, подмигивая, прежде чем их губы снова соединяются, и это знакомое чувство, как будто они знают друг друга много лет. Это чувство сохраняется, когда Есан выходит из машины Сана в понедельник утром и чмокает его в щеку, берет за руку и они вместе идут в банк. Линда при виде них чуть не роняет чашку с кофе, всхлипывая в кулак. — А что случилось с тем, что ты не хочешь, чтобы вас видели вместе на работе? — спрашивает она, как будто именно по этой причине она раньше не видела этих двоих вместе. Сан и Есан обмениваются взглядами и подходят к ней. — Нам надоело прятаться, — с ухмылкой говорит Сан, с легкостью разыгрывая свою роль во лжи, которая, возможно, уже не является ложью. Только не после выходных. — Да, нам определенно надоело прятаться.