Умри самым первым

Самым первым умирает Апекс. У него легче вырабатывается адреналин, и никто не знает, с чем это связано и как так вообще вышло, но последствия этого — жёсткая адреналиновая зависимость. Апекс на адренилоновом кайфе почти постоянно, и это означает, что от этого страдает его тело — почки отказывают первыми. Медики на самом деле ничего не могут с этим сделать, потому что клон означает лёгкая замена, и Апекс просто живёт на своём знании о своей скорой смерти, наслаждаясь каждым своим последним мгновением, даже если оно связано с болью. Сердце идёт сразу следом, Фикс говорит «определённо аритмия», прежде чем Апекс начинает смеяться и задыхаться на больничной койке. Бакта не может с этим помочь, но реальность в том, что у них даже бакты дефицит, других лекарств в медотсеке почти нет, в основном они предназначены для людей, которые оказались в медотсеке клонов случайно, и поскольку вероятность этого крайне мала, количество лекарств соответствует. Апекса убивают не почки и не сердце — его сбивает чей-то лихой спидр на его дежурстве. С одной чтороны Фокс чувствует облегчение, потому что его vod убили не его внутренние органы, но это первая потеря среди Корусантской Гвардии, и она давит на него. Апекс умирает в катунду, но его тело заберут только в натунду, что означает, что у Фокса будет достаточно времени, чтобы полностью осознать тяжесть потери, смириться и двигаться дальше, потому что это то, для чего они были созданы. Апекс воскресает на следующий день.

***

У него в порядке сердца и почки, и единственное, что напоминает о том, что Апекс был мёртв два часа назад, — белёсый шрам в том месте, где спидр почти разрезал его пополам. Они проводят тесты — в основном они бегают и паникуют — но это определённо Апекс и он определённо жив и сам не в курсе, что происходит. Какой-то частью своего мозга, которая не паникует и находится в шоковом состоянии, Фокс хочет, чтобы Апекс всё ещё был мёртв, потому что это более понятно, чем чудесное воскрешение, и потому что с мёртвым Апексом ему не придётся заполнять тонны документов о бюрократической ошибке, связанной со сбоем в системе, конечно, а не с тем, что его солдат на полпути передумал быть мёртвым. В натунду корабль так и не прилетает. Несмотря на то, что весь биологический материал, которым являются клоны, принадлежит Камино, они не могут забрать нормального клона, нормально выполняющего свои обязанности, поскольку они не могут спорить с тем, что сбои в системе случаются. Фокс роняет голову на руки, когда ему присылают формальный ответ и уведомление об отмене корабля, и несколько минут просто дышит. Он мог бы покричать, но у него не хватает моральных сил, не после того, как он писал двадцать четыре страницы явной лжи, чтобы не раскрыть тот факт, что Апекс был мёртв и что сейчас он определённо не. Это не первый раз, когда Фокс так явно лжёт в лицо kaminiise, и не первый раз, когда он делает это ради vod, но конкретно этот ощущается так ярко, потому что он больше не на Камино. Кто может его проверить? Кто может прилететь на Корусант, вскрыть этого криффова адреналинового наркомана и узнать механизм его воскрешения? Кто вообще может узнать, что кто-то из клонов умер, когда у них нет ни тела, нет ничего в качестве доказательств?

***

Второй умирает Женева. Это перестрелка на одной из её патрулей, и она единственная, кто умирает почти сразу. Из пяти vode, трое отделываются царапинами и синяками, и один настолько удачлив, что ему достаётся только усталость. Это натунда, и на этот раз Фокс ждёт. У него есть сомнения насчёт того, что чудо повторится второй раз, но на усталом лице Фикса он видит такую же борьбу человечности с должностной инструкцией, так что он не колеблется. Он решает ждать. Если к следующей натунде ничего не произойдёт, он вызовет криффов корабль и просто соврёт о дате её смерти, чтобы скрыть тот факт, что они все ждали, когда она воскреснет. Они ждут. Её тело лежит в дальнем углу медотсека, и с этими закрытыми глазами и спокойным лицом она выглядет скорее спящей, чем мёртвой. Если бы не его обязанности, её товарищ по партии, Раш, сидел бы с ней всё время, и Фокс иррационально боится, что если корабль её всё же заберёт, то Раш уедет вместе с ней. В атунду тел становится трое, и Фикс выглядит так, будто ему физически больно это видеть, и Фокс мысленно проклинает психическое состояние клонов медиков. Катунда тоже не помогает, даже если мёртвых не становится больше, но становится больше раненых, и Фоксу кажется, что помимо запаха крови и тошнотворно сладкого бакты, он чувствует трупный запах. В каком-то смысле он знает, что это может быть лишь обман его разума: в конце концов, тело Апекса лежало в специальной кладовке, которую сложно назвать моргом, но которая определённо не является медотсеком. На следующий день, прямо с утра, Фокс начинает заполнять запрос для корабля, прежде чем Апекс врывается к нему в кабинет с безумной ухмылкой и новостью, от которой Фокс облегчённо выдыхает. Все три покойника снова живы, и это определённо сатунда, опять, что является больше, чем совпадением, особенно для такого явления, как воскрешение. На Женеве процесс не останавливается. Клоны продолжают умирать и продолжают воскресать, когда бы они не умерли, в сатунду, то есть. Если они умирают с утра в сатунду, некоторые могут умудриться воскреснуть через несколько часов, а не на следующей неделе. Фокс знает, определённо знает, что у других такого не происходит, что в большинстве своём мёртвых оставляют на поле боя, но корабли продолжают летать между Камино и всем остальным миром. Сюда они привозят блестяшек (и Фокс понятия не имеет, почему они присылают блестяшек Гвардии, когда у них никто не умер, но, видимо, в какой-то момент kaminiise просто перестали верить отчётам Фокса, а у Фокса уже нет места в казармах, потому что все его солдаты живы) и увозят на Камино мёртвых и списанных братьев. Фокс не знает, что у всех остальных, но на Корусанте братья не умирают. Его статистика, доступная GAR, показывает абсолютный ноль, и когда Вольфф зло и отчаянно спрашивает причину, Фокс в порыве честности говорит, что врёт в документах. — Я не отправляю их тела обратно на Камино, — говорит он. И не добавляет, что причина этого в том, что на Корусанте vode не умирают. Если бы у него была возможность, они бы не умирали нигде. Таким образом, Корри приобретают репутацию лёгкого места, работа с документами, длительный отпуск, связанный с охраной сенаторов, и многие братья им завидуют. Он знает, что они переводят к ним братьев, которых в крайнем случае списали бы, он знает, что с Камино генерал Ти отправляет им тех, которые плохо справились бы с полем боя, он всё это знает — он молчит в тряпочку, и начинает седеть быстрее всех остальных, даже быстрее Нейо, судя по всему. Он не виноват во всём этом стрессе, если честно, он его не просил.

***

Сенаторы — куски дерьма, кроме некоторых исключений. Палпатин — первый среди мудаков, во-первых, потому что он руководит всем этим цирком лицемерия, во-вторых, потому что среди всего этого он притворяется, что делает это ради блага, Фокс пока не разобрался, чьего. Но Палпатин — канцлер, а Фокс — всего лишь коммандер, и если Палпатин говорит: «Летите», то Фокс обязан научиться летать в ту же секунду. Сенаторы любят давать возмутительные и неразумные приказы, если честно, для них клоны — не более, чем товар или имущество, и Фокс не может сопротивляться ни приказам, ни такому отношению. Всё становится хуже, когда относительно белая зависть солдат других батальонов перерастает во что-то более враждебное из-за этой лживой и одновременно правдивой статистики, когда его абсолютно психически нездоровые солдаты плачут в плечо Фиксу или Стоуну (потому что у Тайра аллергия на эмоции), а Апекс ищет всё более кровавые способы умереть на всё более нижних уровнях Корусанта, Фокс понимает, что он не выдержит. Он не выдержит, и даже смерть его не спасёт. Он собирает своих лейтенантов, трёт лицо в раздражении и думает о том, когда наступит его сладкая смерть от истощения. Желательно, когда-нибудь в дутанду, чтобы отдохнуть подольше и полностью восстановить его измученное от недостатка всего тело также, как были восстановлены безнадёжные почки Апекса. — Как думаете, всё будет сильно плохо, если все Корри умрут на несколько дней? Он не знает насчёт GAR, но Корусант точно парализует. С тех, как их прислали сюда, на них стараются свалить всю работу, которая тут только есть, и не помогает то, что они действительно могут работать до смерти, а потом воскреснуть и продолжить. Он знает, что поляжет внутренняя система, что некому будет обрабатывать кучу запросов и писем, что некому будет охранять ничего, что все расследования, которые они ведут, будут остановлены. В первую очередь он думает, что джедаи это точно заметят, и что у Фокса больше ничего не получится скрыть. Что это вызовет расследование галактического масштаба, и у него не получится просто сказать, что он понятия не имеет, о каких воскрешениях идёт речь, что он не сможет просто встать и пойти работать. Фокс ещё не умирал, но он знает, что Апекс так делал и что он не единственный такой трудоголик в Корри. С армией всё будет в порядке, так что всё остальное Фокса перестаёт волновать. Его братья могут его ненавидеть, но политики и сенаторы будут в таком ужасе, что Фоксу кажется, что это будет того стоить. — Это будет отвратительно, — говорит Стоун. — Я хочу застрелиться на глазах Лама Су, — одновременно с ним говорит Тайр. Обычно именно он тот, у кого больше всего смысла, но кажется, с последнего разговора со своими однопартийниками на повышенных тонах, Тайр более, чем мечтает о спокойствии смерти. — Он будет в ужасе, — говорит Фокс, и, боже мой, разве это не мысль. Разве kaminiise не будет в абсолютном ужасе от того, что их идеальное творение, которое они смогли создать, уничтожит само себя. Какой удар это будет по их репутации, как тщательно всё это будет расследоваться. Возможно, так тщательно, что война застынет, ведь никто не может себе позволить лишиться стольких солдат одновременно, никто не рискнёт. — Это будет отвратительно, — повторяет Стоун, но в его голосе звучит капитуляция и слабая заинтересованность. Торн уже рассылает форму голосования за время общей смерти Корри, и Фокс любит его больше всех именно из-за этого.

***

На утро датунды назначено заседание Сената, и Фокс клянётся, что это просто совпадение, совпадение и ничего кроме совпадения. У каждого сенатора есть охрана из клонов, сам Фокс стоит за плечом Палпатина и предвкушает объём проблем, который свалится на этого ублюдка с его «кто, кроме вас, коммандер, мой мальчик, конечно, я знаю, что вы загружены, но возьмите ещё работы и не умрите к следующему атунду». Спор про клонов быстро набирает обороты, и Фокс послушно ждёт, хотя его руки уже чешутся взять этот криффов бластер и ничего не делать три с половиной дня. Ему, скорее всего, положено чувствовать ужас от близости смерти, но Фокс видел тысячи братьев, лежащих в трупном уголке медотсека, прежде чем встать и пойти выполнять свои обязанности, так что в его нездоровом разуме смерть стала ассоциироваться с отсутствием работы и с хорошим отдыхом, а не с неизбежным концом. Наступает 8:34, и не вина Фокса, что он не думает о том, что это прямая трансляция. Не вина Фокса, что его солдаты всё до единого готовы были выполнить его приказ. Не вина Фокса, что он прослушал речь Палпатина. Когда он воскреснет, он будет говорить, что это совпадение и ничего более, но внутренне будет спрашивать себя, был ли это план пресловутой Силы или просто план Торна, которого даже Сила не может остановить.

***

— Хорошие солдаты выполняют приказы, сенатор Чучи, — говорит Палпатин, и его лицо слишком ровное, слишком равнодушное для его образа доброго дедушки. — Если мы говорим им умереть, чтобы мы жили, эти солдаты выполняют приказы. И я приказываю им это сделать прямо сейчас. Через секунду слышится звук выстрела, и равнодушное лицо канцлера становится забрызганным кровью. Это Фокс, думает Вольфф, пока в голове у него звенит. Это Фокс снял шлем и выстрелил себе в голову, когда канцлер сказал им умереть. Мысль истерическая, но Вольфф мало о чём может думать сейчас, кроме того выражения облегчения, лёгкой улыбки на лице Фокса, когда он приставил бластер к своему виску и выстрелил почти через секунду. Это Фокс, его vod, ner prudii, его «осторожный Фокс'ika, поживи немного, ладно? Не будь, как Коди.» Это его мёртвый Фокс там, пока сенаторы вокруг паникуют, пока на лице канцлера появляется это выражение шока и скрытой злости, которую Вольфф ещё может различить. За последние два часа лживая нулевая статистика Корри взлетает до абсолюта, и солдаты бегают вокруг, в ужасе и в смятении, но Вольфф ни о чём не может думать, слишком парализованный тем, что он только что увидел и что он никак, никаким образом не мог остановить, на что не мог повлиять. Мог ли он повлиять? Почему Фокс решил, что лучшим выходом из ситуации будет самоубийство? Что произошло на Корусанте, из-за чего все Корри в проклятые ситхами 8:34 решают умереть все вместе? У Вольффа в голове не единой мысли, он движется, словно в тумане, и в большинстве своём он не знает, куда он идёт, он не думает об этом, его это мало волнует. Более или менее он осознаёт происходящее, когда его генерал кладёт свои руки ему на плечи, белёсый туман реальности искажается вокруг него, впуская звуки, которые Вольфф не может понять, и тогда он ломается. Он разваливается на куски, трескается, как стекло, и всё, что он может осознавать, это тело генерала, к которому он прижат, успокаивающий голос генерала, смысл слов которого он не может понять, и одно почти разрушающее его до основания осознание: Фокс мёртв. Фокс мёртв, потому что канцлер сказал ему умереть.

***

Коди на Корусанте, когда происходит весь этот кошмар. Генерал Коди привлечён к расследованию, многие джедаи, и Коди каким-то неведомым образом тоже там. Коди тот, кто смотрит записи о том, как разные группы Корри на патруле снимают шлемы и стреляют себе в висок, сбрасываются со зданий, бросаются под спидеры — умирают самым различным способом. Коридоры казарм покрыты телами, везде, на своих постах, в своих кабинетах, в медотсеке, на улице, мёртвые vode, окровавленые и улыбающийся. Коди тяжело смотреть, но он должен. Он должен узнать, что произошло, он должен разобраться, но это всё равно давит ему на плечи так сильно, что он почти не может дышать. Внутренние переписки, камеры, записи разговор — чем больше он видит, тем больше он ужасается. Он ужасается этому лёгкому «умри завтра», «хочу умереть вечером сатунды», «давай больше никогда не проснёмся» и пытается вспомнить, было ли такое у Фокса. Был ли Фокс таким же стремящимся к суициду, как и все его солдаты? Ответ: да, был. Сообщения Фокса пестрят шутками про смерть и самоубийство, так же, как и у всех его солдат. Это фотографии, где vode с улыбкой наматывают петли на шее, где целятся себе в лицо, где шагают с крыш — и все эти фотографии имеют бессмысленные шуточные подписи, типа «когда vode других батальонов не хотят с тобой разговаривать», «когда было решено, что ты не подходишь для поля битвы», «когда сенатор попросил принести ему кофе в 56 раз», «дереализация? как насчёт деперсонализации!». Коди не мог понять, когда GAR это пропустил. Когда он это пропустил. Когда мысль о самоубийстве в Корри приобрела такую популярность, что они убили себя почти сразу после слов канцлера. Через пять часов после взятия Палпатина под стражу они выяснили, что он был ситхом. Через два часа в головах vode были обнаружены контрольные чипы. У Коди не было ни сил, ни желания остановить Вольффа от мести за свою prudii. По большой части потому, что он тоже хотел выстрелить в ублюдка.

***

К утру сатунды, когда Фокс воскрес, он осознал, что хорошо отдохнул. Даже слишком. Он слишком давно, ещё с Камино не чувствовал себя таким бодрым и обновлённым к работе. После этой мысли он внезапно понял своих солдат, готовых приступить к своим обязанностям через пятнадцать минут после воскрешения. Так что Фокс зевнул, поздоровался с другими vode, вышел из кладовки для трупов и направился в свой кабинет. — Вольфф? — спросил он, не совсем думающий о том, что он увидит и что будет после того, как он воскреснет в сатунду. — Ребят? Что вы здесь делаете? Его vod остановился от какого-то яростного спора с другими командирами, развернулся и уставился на Фокса с неясным выражением лица. — Фокс? — очень тихо спросил он, и Фокс внезапно вспомнил, что у других батальонов солдаты не воскресают. Никогда. Он метафорически поджёг Корусант, не поняв, что он натворил. Хотя сам Фокс собирался наслаждаться этим мгновением, а не так, как сейчас. — Конечно, я, — фыркнул он, истерически думая о том, что сказать своим братьям после всего этого бардака. — Я не могу быть мёртвым слишком долго, у меня ещё обязанности. Через секунду Вольфф сжал его в объятиях так крепко, что Фокс на секунду перестал быть уверен в целостности своих рёбер. Его братья кричали в суматохе, и на секунду ему пришла в голову мысль, что они действительно скучали по нему. Что им было грустно из-за его смерти. Фокс ещё не знал, что GAR остановила войну ради своих Корри. Фокс не знал, как они все скучали по нему. Фокс не знал, что они обсуждали свержение Сената. Фокс не знал, что джедаи были готовы помочь в этом. Фокс не знал, но это было не надолго.