Остановка: Вечность

На часах пробило 12. Совсем скоро должен подъехать поезд, который отправится в нужный уголок мира. Люди на вокзале возмущаются на ветер, дующий в лицо, курят, оставляя после себя облака сигаретного дыма, некоторые в ожидании уснули. Стоя около железной дороги, Сиканоин смотрит на часы, которые показывают 11:55. Услышав стук колес о рельсы, Хэйдзо усмехнулся, что поезд прибыл как всегда вовремя. От порыва ветра малиновые волосы затряслись, пальто, накинутое на плечах, чуть не улетело. Поезд остановился и открылись двери, в то же время женщина уставшим голосом объявила о посадке. Хэйдзо прошёл в нужный вагон и сел на кровать, закинув ногу за ногу. Взгляд направился вдаль, куда-то на горизонт, где садилось солнце, разбрасывая теплые яркие цвета по небу. Картина радует глаз. — Тук тук, — неожиданно раздался негромкий голос с нотками хитрости. Хэйдзо повернулся на звук, увидев невысокого улыбающегося юношу: яркие аметистовые глаза, такого же цвета волосы, темные шорты, белая рубашка и накинутая кофта в синих оттенках. Он приветливо улыбается, — Значит, Вы мой сосед, — прошёл он в комнату и сел напротив Сиканоина. — Раз Вы спрашиваете, значит, так, — примерно с такой же интонацией ответил Хэйдзо незнакомцу, на что тот хихикнул и протянул руку. — Скарамучча. Будем знакомы, — преставился юноша. — Хэйдзо, Сиканоин Хэйдзо, — пожав руку другому. — Ааа, великий и знаменитый детектив Сиканоин. Слышал о Вас в новостях. Едите на очередное дело? — Можно и так сказать, — поставив локоть на стол и уперев щёку кулаком, — Куда же Вы едете, если не секрет? — А если я скажу, что секрет, Вы будете меня пытать, чтобы я сказал? — повторил позу детектива Скарамучча, ещё более ехидно глянув. — А Вы так хотите, чтобы Вас попытали? — А Вы можете такое устроить? — Без проблем. В комнате раздался смех. Бесконечно задавая вопросы, они нашли общий язык, что очень хорошо, ведь ехать ещё долго. На протяжении нескольких часов новые знакомые задавали друг другу вопросы, даже не заметив, что наступила ночь. Но даже в темноте им ничего не мешает узнавать друг друга лучше. На некоторые вопросы ответов не следовало, что правильно, ибо они друг другу никто. Когда такое происходит один из них с лёгким «хи-хи» хвалит другого, что открываться незнакомцу, всё равно, что доверить пистолет киллеру. Сонливость помешала процессу узнавания друг друга. Разговор стал более сонным, хоть интерес к другому человеку оставался. Хэйдзо зевает, показывая, что сдаётся и хочет спать. Диалог прервался на интригующей ноте – кем работает Скарамучча. Но, к сожалению, даже если Сиканоин услышит, то вряд-ли вспомнит на утро. Так что, откланявшись от диалога, он устроился поудобнее на пружинном матрасе, пожелав новому приятелю «спокойной ночи». — Хм-хм, сладких снов, детектив.

***

— Будешь ли ты мне другом? ... — Могу ли я тебе доверять? ..... — Хочешь ли ты мне доверять? ........ — Хм, вот и славно.

***

— А..? Сознание вернулось. В нос ударил приторный запах крови. За окном красивый алый закат. Перед глазами сидит довольный новый приятель. Хэйдзо осмотрелся, чтобы понять, что запах ему только мерещится. Но нет. Двери в комнату были в крови. Взгляд затрясся и над лицом нависла тень. Когда всё успело стать таким багровым? Кто это натворил?.. Он посмотрел на свои руки, от которых шока в глазах появилось больше: они в крови и дрожат. Алая жидкость продолжает капать с его пальцев прямо на постельное, которое перестало быть белоснежным. Одежда, волосы, руки, лицо, кровать, двери, вагон – всё было в крови. Один Скарамучча был чист, как белый лист. Сидя напротив Сиканоина, он любуется своим приятелем. — Как спалось? Надеюсь не было кошмаров, — легко начал говорить Скарамучча, чуть наклонив голову. У Хэйдзо в горле застрял ком. Сказать, что либо было тяжело. Тело немеет от шока, но с трудом он поднялся и вышел в узкий проход, ещё более удивившись. Стены в крови. Почему так много крови? Дыхание учащается, поглощая грязный воздух. Медленно, он продолжал ходить по вагонам, ища хоть кого живого. Но нет. Ни единой живой души. У многих вспорано горло и живот, кишки вываливаются наружу; у некоторых разрезан рот и выколоты глаза. От зрелища подступала тошнота. Почему водитель не разузнает, что с его поездом? Неужели ему настолько плевать на приторный запах крови? Хэйдзо прошёл к водителю... но он также был убит. Он лежит на кнопках и из его спины торчит лезвие ножа. Никто не управляет поездом. Это был билет в один конец. Сердце бешено бьётся, грудь быстро поднимается и опускается, заглатывая остатки кислорода, глаза трясутся от страха. Все мертвы. Абсолютно все. Что произошло за эту ночь? Почему выжил только он и его новый знакомый?.. А поезд продолжает ехать вперёд, барабаня колёсами по рельсам. Чучух-чучух... Чучух-чучух... Хэйдзо вернулся к Скарамучче, сев напротив. У него сейчас стадия отрицания и непонимания. Взгляд зелёных глаз завис в одной точке. Скарамучча чуть хихикнул. — Не скорби по ним. Они были врагами. — Вра...гами?... Что произошло?.. Почему все мертвы?.. — Все в этом поезде – грешники. Следовало очистить мир от такой грязи. Ты сделал всё правильно. Молодец, что послушал меня. — Правильно?.. Что в этом правильного..? И что значит «послушал тебя»..? — еле выдавливал из себя слова Хэйдзо, понимая, что всех в поезде убил он. — Я тебя направил на верный путь, — Скара поднялся и взял лицо Сиканоина в руки, смотря ему прямо в глаза, — На путь свободы, где ты можешь не скрывать своих эмоций и желаний. Ты вчера сам сказал, что если бы не закон, то хотел бы кого-то убить из интереса. — ...Да... говорил... — Хм-хм. Они все были твоими врагами, и если бы убил не ты – убил бы кто-то другой, или умерли бы сами. Все жизни рано или поздно заканчиваются. — Врагами... — разум затуманивается с каждым словом Скарамуччи. Он будто гипнотизирует и манипулирует людьми, чтобы заставлять их убивать. Сказать что-то от себя не получается. Каждое слово словно сладкий яд, такой приятный и пьянящий, — Да, ты прав. Они были врагами... — Правильно, дорогой Хэйдзо. Всё правильно, — Скарамучча сел обратно, закинув ногу за ногу, — Теперь здесь только ты и я. Теперь мне никто не помешает любоваться тобой. Давай же будем вместе... навсегда. Закат потихоньку сменялся на сумерки. Они смотрят друг на друга и молчат, будто в мире остались только они одни. Так будет продолжаться бесконечно долго, пока не кончится дорога. Только стук колёс разбавлял атмосферу. Чучух-чучух, чучух-чучух...