Весенние пруды и очаровательные камни

      От мокрого асфальта, блестящего в лучах утреннего солнца поднимался приятный запах. Ситис нравилось выходить на пробежку после того, как ночью проходил дождь и прибивал городскую пыль к земле — воздух ощущался свежее. Разве что бегать по мокрому асфальту было опасно. В такие дни она выбирала кроссовки с менее скользкой, пусть и не пружинистой подошвой. Пока в наушниках звучал голос ведущей подкаста научного журнала, на который Ситис была подписана, но всегда слишком занята, чтобы читать статьи самой, она обежала парк по кругу четыре раза.       После пробежки она приняла душ, проверила вечерние имейлы, которые ей могли прислать коллеги из клиники, и стала собираться на работу. Прежде всего она положила в сумку свой ноутбук и записную книжку, после чего долго смотрела на туалетный столик, у которого уже провела достаточно времени. Сегодня у нее был новый пациент, с которым они прежде не общались. Стоило выбрать не резкий аромат, чтобы не смутить его запахом, но Ситис слишком любила добавлять нотку эпатажа в свой повседневный образ. В итоге из дома она вышла, неся за собой шлейф соленого океана и сырой земли, между которыми запутался мшистый аромат, словно Ситис была сиреной, только что выбравшейся на берег возле старого Ирландского кладбища.       Утренняя суета еще не набрала силу, поэтому она быстро доехала до клиники, припарковала машину на стоянке для сотрудников и зашла в здание с большим стаканом айс-кофе, купленного по дороге сюда. Она поприветствовала коллег в ординаторской, после чего сверила с администратором свое расписание.       — Первый пациент уже ожидает вас, — сообщила та, заглянув в компьютер.       — Так рано? До приема еще полчаса.       — Он вошел, едва я открыла дверь, — пожала плечами администратор.       — Ну, хорошо. Приму его пораньше.       Ситис направилась к своему кабинету. В коридоре был лишь один человек, поэтому она сразу поняла, что угрюмо сидящий на скамейке и смотрящий в одну точку мужчина это тот самый пациент. Поздоровавшись с ним, Ситис попросила у него пару минут, чтобы подготовиться к приему и вошла в свой кабинет. Хотя она предпочитала называть его офисом. Это было в меру просторное помещение с широким окном, которое удобно закрывалось от посторонних глаз вертикальными жалюзи. У противоположной стены был длинный шкаф, где лежали профильные книги, журналы с записями приемов и некоторые вещи, которые могли пригодиться Ситис на приеме. Если не приглядываться, все двери шкафа были одинаковыми, но одна чуть правее середины была с секретом — за ней туалет и душ. Тоже для рабочих целей. Посреди офиса стояли два дивана, разделенных кофейным столиком, а за ними в самой дальней от двери части помещения стоял длинный рабочий стол. Правда за ним Ситис сидела редко, только когда не принимала пациентов.       Поставив кофе на журнальный столик, она прошла к столу, выложила ноутбук, забрала карту пациента и вернулась к двери. Коротко взглянув на свое отражение в зеркале напротив, она улыбнулась самой себе и открыла дверь. Сидевший на скамейке мужчина при более внимательном взгляде вызывал смешанные чувства. Одежда на нем была чистая, дорогая, но мятая, будто утром он вытащил первое, что увидел в общей куче в своем шкафу и пошел в клинику. За своими длинноватыми для мужчины его возраста волосами, он тоже явно плохо следил — вьющиеся локоны торчали и на вид были жесткими как мочалка. Любившая ухаживать за собой Ситис с легкой брезгливостью отметила, что ему не помешало бы научиться следить за непослушными кудрями, и тогда он бы мог быть посимпатичнее. Из-под отросшей челки, которую он кое-как заправил за ухо, на нее с прищуром посмотрели пронзительные черные глаза. Пожалуй, лицо у него было действительно красивым, даже с обветрившимися и потрескавшимися бледными губами.       На ум пришла ассоциация с коттеджным садом, который в детстве был у ее бабушки. Красивый, пышный и со множеством цветов он пришел в упадок и быстро зарос, когда бабушка слегла с инсультом. После ее смерти никто толком не занимался садом, и вся та изящная красота увяла и загрубела, пока мать Ситис не вышла замуж во второй раз, и отчим не взялся за его благоустройство по новой.       Образ увядшей красоты развеялся, и Ситис обратилась к пациенту:       — Прошу вас, господин Керенсиль.       Мужчина сразу же встал со своего места, словно только и ждал ее команды. Когда он проходил мимо, Ситис отметила его невысокий рост — он едва был ей по подбородок, хотя конечно виной тому могли быть ее туфли с высоким каблуком. Она закрыла дверь и подошла к диванам. Мужчина ждал, когда она предложит сесть.       — Садитесь, где удобно, — подсказала она и, после того как он выбрал место, села напротив. — Итак, господин Керенсиль, как вам будет комфортнее, чтобы я к вам обращалась?       — Можно по имени. — Голос у него был грубым, словно сухая наждачка.       Услышав его, Ситис не удержалась и придвинула к пациенту графин с водой. Мужчина взглянул на него из-под своей челки, а затем поднял взгляд на саму Ситис. Ох. Она вдруг поняла, что он не щурился — правый глаз мужчины был с изъяном и его веко было постоянно опущено. Такую атрофию она встречала лишь раз в жизни, и тогда это было из-за искусственного глаза. Быть может, у ее нового пациента тоже был искусственный глаз?       — Хорошо, Мисрун. Я провожу встречи со своими пациентами в более неформальной обстановке, чтобы им было комфортно. Поэтому я бы хотела рассказать немного о своей методике, чтобы вы могли понять, чем мы будем заниматься и приемлемо ли для вас подобное. Меня зовут Ситис Офри, я психотерапевтка, в основном специализируюсь на помощи людям с динамикой. Вы указали при записи, что являетесь сабмиссивом. Я — Доминантка, но хочу сразу вас успокоить: на наших сеансах без вашего на то разрешения я не буду отдавать каких-либо команд. В рамках терапии мы можем проводить с вами игры без тесного физического контакта и какого-либо сексуального удовлетворения. Надеюсь, вас это устраивает?       — Полностью, — кивнул Мисрун.       Мысленно Ситис накинула ему пару очков доверия. С ней уже такое бывало, что пациенты-сабы приходили на лечение, потому что не могли найти себе подходящих партнеров и считали, что Ситис может удовлетворить любые их запросы на игры только потому что они заплатили ей за прием. Не было ничего более жалкого, чем мужчина-саб, умолявший наказать его физически или поиграться с его гениталиями. Никакая врачебная этика не позволяла Ситис терпеть похотливых извращенцев. Так что Мисрун, отреагировавший скорее облегченным вздохом на ее слова, чем разочарованием, показался ей более приятным, чем пару минут назад.       — Отлично, — Ситис взяла в руки стакан с кофе и сделала глоток. — Сейчас я бы хотела услышать немного о вас, Мисрун. Расскажите все, что считаете нужным — с каким запросом вы ко мне пришли. Может быть, чего вы ожидаете от наших встреч. Даже если вы решите, что что-то может не относиться к теме нашего диалога, но захотите высказать — обязательно поделитесь. Чем более открытым вы будете, тем быстрее я смогу вам помочь.       — Хм, — Мисрун вновь покосился на графин с водой, но не стал наливать себе. — М-м, мой брат посоветовал прийти к вам. Не конкретно к вам, разумеется, а скорее найти врача, который бы занимался людьми с динамикой, чтобы он мог мне помочь.       Ситис стала делать короткие пометки, пока Мисрун медленно и как будто нехотя рассказывал о себе. На первом сеансе многие себя так вели. Пациенты не знали, с чего начать, и чувствовали себя сковано, потому что не привыкли делиться откровенными переживаниями с незнакомыми людьми. Ситис не торопила его и внимательно следила за мимикой и движениями Мисруна. Мужчина продолжал сидеть прямо, словно ждал какой-то команды. Быть может, так проявлялась его травма после отношения с абьюзивным партнером, использовавшим его динамику не по обоюдному согласию. Такие случаи, увы, были не редкостью. Ситис всегда было особенно грустно видеть сабов, которые только-только вышли из абьюзивных отношений: они выглядели одновременно потерянными и уставшими. При этом каждый случай был уникален. И Мусрун не стал исключением.       Он был бывшим военным — хотя по его внешности Ситис никогда бы этого не предположила — и ушел в отставку из-за своей динамики. В подробности мужчина не вдавался, но Ситис поняла, что это было одним из травмирующих событий в его жизни. Не отдавая самому себе в этом отчет, он начал теребить заусенцы на больших пальцах. И чем больше он говорил, тем интенсивнее становились движения. Где-то даже проступила кровь.       Чтобы отвлечь его от погружения в прошлые переживания, Ситис попробовала вернуть пациента в настоящее.       — Вы не страдаете кошмарами или приступами паники после службы?       — Имеете в виду, нет ли у меня ПТСР? — в лоб спросил Мисрун.       Ситис мягко вскинула брови, как бы говоря, что вела к этому, но хотела задать вопрос мягче.       — Мой партнер предполагал, что у меня могло развиться постравматическое расстройство. Он пробовал помогать мне с помощью динамики. И, э-э, — Мисрун замолчал и уставился в одну точку.       Ситис выждала некоторое время, после чего мягко предложила Мисруну пока не говорить об этом, если он не готов. Мисрун кивнул и наконец налил себе воды.       — Все в порядке. Какой смысл приходить сюда, если я расскажу вам лишь половину правды? Моим партнером был мужчина, и он был Домом. Когда у меня случались нервные срывы, он использовал динамику и помогал мне справиться со всем с помощью команд.       — Вы давали на это согласие?       — Мы были в отношениях не только для удовлетворения динамики.       — Понимаю, но романтическая связь все еще не дает партнерам право использовать динамику без согласия. Скажите, какие именно команды он использовал?       Мисрун продолжил рассказ с безобидных вещей. Сначала команды его партнера больше напоминали типичную заботу о сабе — он приказывал тому дышать, когда у Мисруна начиналась гипервентиляция, велел не трогать вещи, которые могли нанести тому вред. Казалось, что его Дом хорошо контролировал ситуацию, но чем дальше Ситис слушала, тем сильнее сжимала свою ручку. На эпизоде, когда Мисрун однажды не смог вовремя успокоиться, и партнер стал душить его до потери сознания, инстинкты Доминанта вызвали у Ситис резкую ярость. Такое поведение было категорически неприемлемым — не важно, делал ли это партнер с динамикой или без.       Как и следовало ожидать, Мисрун хоть и понимал, как с ним поступали, все равно пытался оправдать своего бывшего партнера. Он несколько раз сказал, что у того не было выбора или что сам просил быть с собой грубее, потому что был бывшим военным и мог стерпеть многое. Но каждое его оправдание ужасных эпизодов для Ситис звучало, как глубокая и надежно засевшая в сознании саба травма — он этого заслужил. Типичный поиск вины в себе. Он был недостаточно хорош, покорен или плохо исполнял команды, за что нес справедливое наказание.       — Сейчас вы видитесь со своим партнером? Как я поняла из вашего рассказа — вы уже не вместе.       — Да. Мы расстались в декабре. Брат помог мне с переездом в дом родителей, пока он жил в моей квартире.       — Где вы живете сейчас? Также с родителями?       — Нет. Брат поменял замки в квартире, и сейчас я снова живу там.       — Кроме брата у вас есть кто-то, кто может позаботиться о вас? Друзья или коллеги?       — Нет. Мне тяжело заводить новые знакомства. За эти пять лет я потерял связь почти со всеми своими друзьями и бывшими сослуживцами. С коллегами мы общаемся только по рабочим вопросам.       Ситис кивнула и сделала себе пометку.       — Расскажите о своем брате. Кажется, вы очень близки.       — Вовсе нет. — Мисрун ответил неожиданно резко, чего похоже сам не ожидал, поэтому добавил уже чуть мягче. — Мы оба — сабы. Майтея заботится обо мне, только потому что об этом попросили родители.       Не было ничего удивительного в том, сколько слепых зон было в истории Мисруна, к которым он не готов был сейчас подступиться. Но Ситис все равно отметила прогресс по сравнению с тем, как началась их встреча час назад. Несмотря на то, как часто Мисрун заводил монолог в тупик и противился вопросам, он все равно говорил много. Даже его голос, напоминавший наждачную бумагу, стал живее.       Подводя итог встречи, Ситис начала свое резюме со слов, что он большой молодец, раз смог решиться на лечение. Им предстоял долгий путь, но все было поправимо. Мисруна ее слова, кажется, не убедили. Что тоже было вполне естественно. Скорее всего он вообще не думал о том, чего хочет от посещения врача.       — Помимо проблем с выражением вашей динамики, у вас так же наблюдаются признаки депрессии и ПТСР. Я пропишу вам лекарства, но хочу сразу сказать, что они лишь снимут симптоматику вашей депрессии и будут облегчать тревожность. Для коррекции вашего состояния как сабмиссива я бы также порекомендовала начать когнитивно-поведенческую терапию. Скажите, вы бы могли посещать групповые занятия по четвергам вечером?       — Я подумаю.       — Решать прямо здесь и сейчас не обязательно. Лучше всего будет понаблюдать за своими изменениями, и когда вы поймете, что готовы к новому шагу, можете записаться на групповое занятие.       Ситис встала со своего места и подошла к рабочему столу. Поискав среди разных брошюр нужную, она вернулась и протянула буклет Мисруну.       — Тут кратно описаны принципы проведения КПТ. В самом конце есть раздел о группах для людей с динамикой. Мы стараемся подбирать комфортных друг для друга участников группы. Для сабмиссивов, подвергавшихся насилию со стороны Доминантов, важно находиться в безопасном пространстве, поэтому подобные группы состоят в подавляющем большинстве из сабмиссивов. Кроме того вы всегда можете обратиться за помощью ко мне как в вашему лечащему врачу, если вам потребуется удовлетворить свою динамику без постоянного партнера.       Мисрун повертел в руках брошюру и сложил ее пополам. В его лице все еще читалось сомнение, но Ситис надеялась, что это лишь попытка решить, когда начать терапию, а не начинать ли ее вообще. Хотя он и выглядел подавленным, он не находился в критическом состоянии, когда требовалась госпитализация.       После того, как она заполнила рецептурный бланк и написала подробную инструкцию по приему лекарств, Ситис также дала мужчине напутствие обязательно писать на ее рабочую почту, если у него появятся вопросы или сомнения по поводу назначенного лечения. Уже прощаясь с Мисруном в дверях, она позволила себе легонько похлопать его по плечу.       — Вы хорошо сегодня постарались, Мисрун. Я буду ждать нашей встречи через две недели.       Тот слабо улыбнулся и кивнул. Он выглядел уставшим, как будто оставил все свои силы там — на диване. Ситис тоже чувствовала себя уставшей, хотя это был лишь первый ее пациент сегодня. Ей срочно требовалась перезарядка. До следующего приема оставалось чуть больше получаса.       Она забрала из офиса сумку и направилась в ординаторскую, откуда можно было сразу выйти во внутренний двор. Уже в курилке, она вытащила телефон и, пока прикуривала, нашла чат с контактом «Паттадоль» и набрала сообщение.       [Солнышко, порадуй меня. У тебя десять минут]       Дождавшись, когда возле сообщения загорится галочка о прочтении, она убрала телефон обратно в сумку. После истории Мисруна она все еще чувствовала внутренне напряжение. Это не имело отношения к профессионализму, но ей очень хотелось найти того Дома, который пять лет издевался над своим партнером, и хорошенько наказать. Использовать динамику на другом Доме, конечно, было опасно. Он мог дропнуться, испытав шок. Но ведь наказывать можно было и без динамики. Пока курила, Ситис проводила мысленную зарядку, представляя, что можно сделать с таким человеком. Из приятных мыслей ее выдернул звук пришедшего сообщения.       Быстро вытащив телефон, она зашла в чат. Паттадоль прислала ей фото, сделанное на вытянутую руку сверху. На фото был женский торс с поднятым вверх свитером. Под свитером оказалось кружевное белье, почти не скрывающее красивую грудь. Ситис довольно улыбнулась и открыла фото, разглядывая каждую деталь. На заднем фоне можно было заметить кафель — это был уже знакомый ей туалет на работе Паттадоль, откуда та часто присылала фото, если Ситис просила об этом.       [Сегодня в офисе жарко, можно мне переодеться в блузку? Тт]       Ситис закрыла фото и набрала ответ:       [Нет. Хочешь, чтобы другие тоже увидели такую красоту? Лучше приезжай сегодня ко мне, и я тебя хорошенько награжу за твои старания]       [Босс опять говорит, что надо задержаться тт тт ттт[       [Жаль. Я как раз купила новые свечи и хотела помыть своего котенка… Придется в следующий хорошенько тебя испачкать, прежде чем ты залезешь в ванную]       [А если я приеду сегодня вовремя, мы поиграем с веревочками? 🥺]       Ситис выкинула окурок в урну и потянулась. Настроение улучшилось. Ей нравилось, когда Паттадоль играла в недотрогу, но быстро переставала капризничать, когда понимала, что Ситис не настроена шутить. Ответив ей, что сегодня они поиграют с веревочками, как и положено маленьким игривым котятам, она вернулась в свой офис. Осталось подождать каких-то восемь часов до того, как она встретится с Паттадоль и насладиться их играми сполна.