Что же ты со мной творишь.

Тогда я ещё работала на EBU, варилась во всей движухе Евровидения и если честно, то мне это искренне нравилось, я была довольно своей работой. Пришла я туда в 2016 году по связям моего близкого друга, который на тот момент там работал и занимал место, которое занимаю сейчас я. Пришла я туда на должность обычного менеджера, который делал пропуски артистам, провожал их на сцену и всё такое. В этом всём мне нравилось то, что я знакомилась со звёздами, селебами из разных стран, многие подмечали, что я — хороший работник. Потом у меня выстроилась карьерная лестница, у меня была цель дойти до должности, которую я занимаю сейчас, к слову, я- старший организатор EBU. Я окуналась в работу всё больше и больше, уходила туда с головой, если представить, то огромное море- это была моя работа, а водоросли, рыбки, акулы, вся живность и растения- это были мои проблемы и переживания, так вот я плыла по этому огромному морю и руками отмахивалась от всех этих проблем и переживаний, не замечая их, убегая от них. Меня это даже устраивало. У меня на тот момент даже был молодой человек, мы тогда только отметили 3 года наших отношений, он был фотографом, его иногда не устраивала моя работа, точнее то, что я уделяю ей слишком много времени, он просил меня всегда бросить это и найти что нибудь менее загруженное, но я не готова была жертвовать девятилетним стажем, своей карьерой, просто для того, что бы он был спокоен. Ладно, хватит прелюдий, начну с самого начала. 2024 год, месяц до Евровидения 2024. Меня предупредили, что почти всех артистов, которые будут выступать в этом году уже утвердили. Я никого не знала из участников, потому что в этом году решили дать возможность неизвестным личностям, которые делают музыку, выступить. Да и я особо не знала имена, ведь с самими артистами и их набором на конкурс не занимаюсь. Конечно, когда начиналось Евровидение в офисе начинался полный хаос, голова шла кругом, особенно у меня. Я больше всего отвечала за саму сцену, через меня проходили миллионы долларов, каждый болтик на котором держится сцена, я всё это утверждала, не спала ночами, ведь вбивала платёжки по, как я уже сказала каждой гаечке в этой огромной сцене. В моей голове были только цифры, таблицы, документы и я окончательно посадила своё зрение, из-за сранного компьютера, мне даже пришлось купить очки. Мне нельзя было как-то облажаться, подвести моих начальников, ведь это Евровидение, такой масштаб, а когда на тебе висит каждый доллар выделеный государством на это всё, тебе тревожно вдвойне. *** Наконец-то усевшись на кресло в своём кабинете, я аккуратно сняла с себя очки и потёрла переносицу, жмуря глаз и хмуря брови. До начала Евровидения считанные недели, ко мне все ходят за подписями документов, подходят с вопросами, не давая даже подумать о обеде или отдыхе. Рабочий день у всех закончился, я слышала только закрытие дверей во множествах кабинетов, радостные голоса работников, который наконец то уходят домой. Я тупо пялилась в стену, рабочий день у меня был до шести вечера, а у остальных до пяти, но естественно в шесть вечера домой я не спешила, оставалась в кабинете, часов так до восьми, были дни когда я укладывалась спать прям на диване, цвета крем брюле, находящимся в моём кабинете. Идти домой особо не хотелось, хотелось напиться или спать, или напиться и спать…Я так и не определилась. — Эви, — из-за двери аккуратно показалась голова моего молодого человека, его растрёпанные каштановые волосы спадали на лицо, он обычно их не укладывал, мне казалось, что в этом мире волосы и их укладка волнуют его меньше всего. Он зашёл в мой кабинет и пялился на моё удивлённое лицо, ведь увидеть его здесь было неожиданно, мы вроде не договаривались о том, что бы он за мной заехал. На нём была белая футболка и спортивные серые штаны, обычные кроссовки. Он знал, что сейчас мы готовимся к песенному конкурсу, я каждый день была мягко говоря не в духе, приезжала домой и сразу заваливалась спать. — как твои дела? — он начал подходить ко мне уверенными шагами. Я отъехала на кресле от стола и по-доброму ему улыбнулась. Он сел на корточки передо мной и взял мои руки в свои. Он всматривался в моё через чур уставшее лицо, изучал мои синяки под глазами, выраженные скулы, потому что я толком не ела, в его глазах читалось жалость, а я больше всего в жизни ненавидела когда меня жалеют. — Если честно, очень устала. — я отвела свой взгляд от его карих, даже больше чёрных глаз на наши руки, поджала губы, мне становилось неловко от его жалеющего взгляда и нахмуренных бровей. — Я вижу, — он взял мой подбородок в свои массивные руки и аккуратно его поднял, без капельки стеснения он начал опять изучать моё лицо, — ты считаешь нормальным твои синяки под глазами? — его голос был грубым и настойчивым, я знала, что он злится на меня из-за моей загруженности в работе, у нас были ссоры только из-за этого, но я не могу нечего поделать со своей работой, она мне нравится и я не готова с ней прощаться. Я сморщила своё лицо, показывая, что я не хочу, что бы он держал меня за подбородок, в этой ситуации мне не казалось это милым или сексуальным, а нагоняло лишь ещё больше неловкости. Он поднялся с корточек и кинув на меня последний взгляд, плюхнулся на диван, раскидывая свои длинные руки по его спинке. — Тебе нужно сменить работу, — так же грубо кинул он, изучая теперь не моё лицо, а стену. Он был настойчив, серьёзно настроен, я даже начала пугаться его настроя, он сильно влиял на меня во многих вопросах, я боялась, что он может убедить меня в том, что мне нужна другая работа и я поведусь на его слова. Казалось, что таким действием я сломаю себе жизнь, я не видела себя не на какой другой работе, не на какой другой должности. — организуешь это Евровидение и всё, так дело не пойдёт. — он кусал губу и дрыгал ногой, я лишь закатила глаза, не хотела это слушать из раза в раз, каждый день были одни и те же слова. Я спокойно сидела пялясь на его ровный профиль лица, аккуратный нос без горбинки, аккуратный подбородок, профиль у него и правда был хорош, с этим не поспоришь. — Ты уже это говорил, — я встала с кресла и села рядом с ним на диван, он уложил свою руку на моё плечико и большим пальцем поглаживал его. Он снова смотрел на моё лицо и резко отвернулся, мне стало неприятно, он всем своим видом показывал, что ему… противно от моего лица? Ну хорошо, даже если у меня эти дурацкие синяки и скулы, это же не повод открыто показывать свою неприязнь к моему лицу, я люблю его в любом его состояние. — и я тебе уже говорила, что это моя работа, и она такая, какая она есть. Прими это. — мой голос стал грубее, я дёрнула своим плечом, что бы мужчина убрал с него руку, я тоже хотела его кольнуть и показать, что мне неприятно от его прикосновений, он посмотрел на меня, хмуря свои густые брови, но руку убрал. — Я не хочу принимать это. — он делал свой голос ещё серьёзней, я прикрыла глаза. Он как будто не понимал, насколько мне сейчас сложно, насколько я устаю и вместо поддержки, успокоения я получаю очередную мораль, про то, что моя работа полная хуйня и мне надо её быстрее менять, а бонусом идёт плохое настроение до следующего вечера, потому что следующим вечером начинается всё тоже самое. — Я тебя поздравляю, не ты тут работаешь и не тебе решать, уходить мне или нет. — я резко встала с дивана, после своего предложения и подошла к окну, улица уже покрывалась темнотой и на моих глазах включились фонари, я всматривалась в каждого прохожего, проговаривала про себя породу каждой собаки, которая шла на поводке у своего хозяина. Через мгновение я чувствую тёплым мужские руки на своих плечах, он оставляет короткий поцелуй на моей лопатке, у меня даже не прошли мурашки, не вскружилась голова от его прикосновений, мне наооборот было не очень комфортно, особенно после его показательного отвращения от меня, мне стало так обидно, что я даже начала реально думать о том, что я очень плохо выгляжу, хотя когда я шла к окну, я мельком посмотрела на себя в зеркало и не увидела там нечего страшного, да, небольшие синячки, лицо похудело, но не настолько, что бы у него была такая реакция. Он отвернулся от меня так, словно я была похожа на мёртвую невесту. — Поехали домой, Эви, тебе надо поспать. — как у него всё просто, изговнять мне настроение, показать, какая я противная, поцеловать и сказать поехать домой. Очень удобно. Я даже стала сомневаться в том, что он действительно волнуется за меня, ведь последние пол года у него слишком частые претензии ко мне, то я не так накрашусь, то одежда не очень, то лицо противное, что смотреть ему не хочется. Всё это меня напрягало. Мы вышли на улицу и подошли к его машине. Он вот вот хотел сесть за руль, но я попросила его подождать, ведь хотела курить. Зубами я достала сигарету из пачки и быстро подожгла её, мужчина положил свои руки на крышу автомобиля и смотрел куда то в сторону, мимолётно кидая на меня взгляды. Он почти не курил, баловался одноразками, ему было всё равно на запах сигарет, ему не становилось плохо или что то в этом роде, поэтому это не было проблемой в наших отношениях. Я стиснула зубы, но это я сделала не сама, а моё тело, на улице не было холодно, всего лишь был лёгкий ветер, который обдувал моё лицо, возможно я настолько устала, что моё тело подаёт такие сигналы, конечно же с Тейсом я не стала этим делится. Я не самоубийца. Я бросила окурок себе в под ноги и прижала его носом кроссовка. Я аккуратно открыла дверь в машину и села на переднее сиденье. Он сделал тоже самое, садясь за руль, его брови были слегка нахмурены, на лице была одна лишь серьёзность, а на моём усталость. Я нервно покусывала нижнюю губу и внутренние стороны щёк, желая быстро поехать домой и лечь спать. — Когда ты улетаешь в Мальмё? — он сказал это грубо, но тихо, будто боясь меня нервировать ещё больше, тогда зачем задаёт эти вопросы? Знает же, что меня это знатно выводит из себя. Он знал о том где будет проходить это Евровидение, каждый год были новые страны Европы, туда я уезжала примерно на месяц, даже больше. Вообщем, пока сам конкурс не закончится. Когда я только пришла на эту работу, сразу начала ездить в разные страны, ведь напрямую была связана с артистами, а сейчас мои «командировки» даже не обсуждаются, я туда еду даже заранее, что бы убедится в том, что сцена и сам зал сделаны правильно, иногда помогаю остальным работникам. Вообще сама штаб-квартира, но это названия для нашего офиса никто не применяет, звучит не очень, как по мне, находится в Женеве, Швейцария. Переезд сюда был настолько спонтанный, что я сама была в шоке. Как я сказала в начале, мой близкий друг устроил меня на эту работу, я сама обратилась к нему за помощью, но нечего кроме этой работы он мне предложить не мог, мне понравилось это предложение из всех тех, которые я смотрела, сидя в своём родном Роттердаме, но было одно условие: мне надо переехать в Швейцарию, что бы работать на этой работе, я подумала и поняла, что терять мне нечего и рванула. — Через четыре дня. — я кинула на него спокойный взгляд, я очень сильно делала вид, что я совершенна спокойна и расслаблена, но внутри уже ждала его очередной выпад в мою сторону, который разозлит меня. Он громко вздохнул, поворачивая руль своими массивными руками с длинными пальцами, на которых красовались различные кольца. Какого было моё удивление, что после этого вздоха нечего не произошло, он больше нечего не сказал. В тот день мы быстро доехали до квартиры, находящийся в пятнадцати минутах от моей работы и легли спать. Мы даже не разговаривали в тот день, перекинулись парой фраз и всё. Когда мы уже выключили свет и я начинала засыпать, я слышала, как он ещё минут десять переписывался с кем-то по телефону. Последнее время его телефон постоянно с ним, в душ, в туалет, он может просто отойти на кухню налить воды, но телефон обязательно возьмёт с собой, поменял пароль, сообщения каждую секунду. Я списывала это всё на то, что у него клиенты по поводу фотосессий. *** Пару часов до вылета в Мальмё. 1 мая. Я бегала по квартире в поисках моей любимой рубашки, на часах было около часа ночи. Сегодня мне разрешили остаться дома и собраться в поездку. Тейс лежал на кровати, задув свои руки за голову и сделав замок из пальцев на своём затылке. Он с недовольством смотрел на мою суету, зато я сегодня хорошо выспалась и наконец нормально поела. Вылет у меня в пять утра, все ехали из разных стран в Мальмё, что бы своими глазами увидеть Евровидение, поэтому найти хорошие билеты было сложно, конечно всё эта поездка была за счёт EBU. — Ты же сможешь отвести меня в аэропорт? — сев на кровать запыхавшимся голосом сказала я, смотря на своего парня. В руках я теребила ту самую рубашку, которую наконец-то нашла, от этого мои губы расплылись в лёгкой улыбке. — Да конечно, — он встал с кровати, с недовольным взглядом. Я чувствовала, как он хотел мне опять и опять читать лекцию по поводу моей работы. Готова поспорить, если бы была его воля, он бы вообще меня не пускал. Я провожала его взглядом, пока он шёл к окну. Он уложил свои руки на белый подоконник и смотрел куда то в даль. Я опустила взгляд на белоснежное постельное бельё и почувствовала какое то странное чувство вины, как буто я и вправду виновата во всём этом. Только в чём именно? Я не знала, у него всегда отлично получалось заставлять чувствовать себя виноватой в той или иной ситуации. — во сколько у тебя вылет? — он посмотрел на меня через плечо и через мгновение отвернулся обратно к окну, я изучала своим взглядом его голую спину, ведь дома он почти всегда ходил с голым торсом. И в тот самый момент я поняла, что этот человек не вызывает у меня тех чувств, которые вызывал раньше. Не было бабочек в животе, вы наверняка скажете, что через три года отношений их, как правило и нет, но всё же они должны быть, хотя бы одна, которая помогает тебе любить этого человека, нет чувство эйфории рядом с ним, нет мурашек от его прикосновений, я не считаю его лучшим мужчиной на планете после того же секса, я чувствую только, как он удовлетворяет свою потребность и даже не думает, хорошо ли мне, понравилось ли мне. — В пять утра, я думаю поспать хотя бы два часа. — я тоже встаю с кровати и подхожу к своему чемодану, который купила совсем недавно, ведь старый был уже потрёпан. Я аккуратно сложила мятую рубашку, которую хотела погладить в отеле и закрыла чемодан, убедившись, что положила всё, что мне нужно было. Он подходил ко мне, сокращая между на нами расстояние, я стояла как вкопанная около своего чемодана и ждала от него чего то, сама не знала чего, от него можно было ожидать чего угодно. Он крепко обнял меня, кладя свой подбородок на мою макушку, из-за значительной разницы в росте, у него это получалось без проблем, я лишь уткнулась носом в его плечо, перекрыв глаза. Он отлип от меня оставляя свои руки на моих плечах, изучая мои лицо, по-доброму мне улыбаясь, я бы тоже хотела выдать искреннюю улыбку, но получилась только наигранно-уставшая. Он поцеловал меня в лоб, я анализировала свои эмоции и чувства после его прикосновений, но внутри было пусто и холодно и его прикосновения были пустыми и холодными, как будто он делал это для галочки. *** Мы ехали в машине на пути к аэропорту. Мне было плохо, я уезжала в максимально плохом настроении, его объятия мне не помогли, я была в напряжении и тревоге. Его спокойное лицо не показывало никаких эмоций, он больше мне нечего не говорил, походу понял, что его слова нечего не поменяют, я даже была этому рада. Но есть одно но — у меня ужасное настроение. Я пялилась в окно, склонив голову. Солнце уже потихоньку начинало подниматься и освещать своими лучами всё, что находится на этой земле. Я кинула взгляд на Тейса, следом на его руки, как он сжимал руль при поворотах, серьёзно всматривался в дорогу. Я поспала эти два часа, а он так и не ложился, когда я засыпала опять слышала, как он с кем то переписывается, меня бы это не смущало, если бы так было всегда, но эти постоянные переписки где бы мы не были, начались недавно. Перестав изучать мужчину, я аккуратно спрятала за ухо свою каштановую прядь относительно длинных волос и продолжила смотреть в окно, любуясь полями, которые мы проезжали. В аэропорту Тейс просидел со мной до самой посадки, мы разговаривали не о чём, я очень сильно пыталась от слова совсем не задевать тему работы, и у меня это получилось. В тот момент я перестала чувствовать себя виноватой за то, что улетаю в эту «командировку», потому что всю поездку до аэропорта я чувствовала именно вину. Когда началась регистрация он начал обнимать меня, я решила расслабится, но он и его поведение всё ещё меня смущало, но я не подавала вида, по-доброму улыбалась ему и утыкалась носом в его плечо и шею. — Будь на связи, хорошо? — он посмотрел в мои зелёные глаза и положил свою руку на мою щёку, поглаживая её большим пальцем, он натянул улыбку на своё лицо и накрыл своими губами мои. Это был очень нежный поцелуй, в нём не употреблялся язык, обычный поцелуй. Я перекрыла глаза, хотела почувствовать что-то от этого поцелуя, но у меня нечего не вышло, мне стало страшно, я начала понимать, что… не люблю его? Я не хотела кидаться такими громкими словам, поэтому быстро убрала эти мысли из своей головы, спустив это на то, что я просто была на него немного обижена и зла. — Обязательно, — я кинула ему наигранную улыбку. — ты тоже звони. — я накинула на своё плечо бежевый рюкзак и сжала его лямку, если честно хотелось быстрее уйти. Тейс напоследок обнял меня и ушёл, махая рукой и оставляя меня стоять в очереди на посадку в самолёт. Милая девушка за стойкой быстро обслужила меня. Я шла по длинному туннелю в сам самолёт, я слышала голоса людей, некоторые оборачивались на меня, рассматривая, пару раз я слышала слово «Евровидение» и в последний раз убедилась в том, что половина людей едут именно на этот конкурс, в качестве зрителей. — Надеюсь Евровидение даст нам только хорошие эмоции. — крикнула женщина лет тридцати своему мужу или брату, я не знала, я ухмыльнулась. Они даже не догадываются, что за их спинами идёт девушка, которая организовала их места, на которых они будут сидеть, сцену на которую будут смотреть. Я тоже надеялась, что всё пройдёт хорошо, боялась, что что-то может пойти не так. — Конечно даст, такие деньги заплатили! — крикнул светловолосый мужчина, такого же на вид возраста, как и женщина. Последнее, что я помнила, как зашла в самолёт, заняла своё место и улеглась спать. Сил не было, голова чуть болела. Лететь мне четыре, почти пять часов, поэтому время у меня было. *** Я вышла из большого здания аэропорта, держа в руках чемодан, солнце светило слишком ярко, поэтому я сразу же нацепила на себя солнцезащитные очки, на моём лице впервые за этот месяц проскочила искренняя улыбка, я была рада смене обстановки, хорошей погоде. Время было половина девятого утра, сегодня у меня был свободный день, а вот с завтрашнего дня у меня начиналась работа, мне надо будет каждое утро ездить на площадку. Идя к своему такси я вспомнила, что шестого мая приезжают артисты, но я ими не занималась, поэтому эта информация мне нечего не давала. Но только я об этом подумала, как на мой телефон поступил звонок. — Алло, — уставшим голосом сказала я, на том конце трубки был мой начальник, чем конкретно он занимается я не знала, но он был моим начальником, как бы странно это не звучало. — Эви, привет, — своим, как обычно строгим и серьёзным голосом проговорил Николас, от его голоса мне иногда хотелось забиться в угол, особенно когда он при мне кого-то отчитывал по телефону. — у меня к тебе небольшая просьба. — я остановилась прикрывая глаза, я уже знала, что он хочет повесить на меня какое нибудь дополнительное задание, я естественно не могла ему отказать, он слишком много для меня делал во время когда я только начинала на него работать, да и сейчас делает не мало. — Да конечно, я слушаю. — я пыталась выдавить спокойный, в каком то месте милый голос, что бы он понял, что я со всем могу справится, я всегда всем хотела показывать, что я могу хоть горы свернуть. Я потихоньку подошла к такси и отдала водителю багаж, что бы тот убрал его в багажник, а сама села на здание сиденье. Я планировала покурить сигарету, но поняла, что таксист и так долго меня ждал, поэтому заставлять его ждать ещё больше, не хотела. — Вообщем, мы к нам в штаб взяли новую девушку, которая занимается артистами, как ты в своё время, — я чувствовала его спокойствие через телефон, но голос его был серьёзный, я не понимала, как можно совмещать спокойствие и серьёзный голос. Я лишь на мгновение подняла уголки губ, вспоминая свою самую первую должность, свои глаза полные огнём, желание работать и построить карьеру, а так же вспомнила свою безумную влюблённость, по отношению к Тейсу, но понимая, что сейчас такое не испытываю к нему, моё настроение опять ушло в минус. — она пришла неделю назад и совсем не знает, что делать. Помоги ей, пожалуйста. — он с какой то мольбой в голосе говорил это всё, что я просто не могла отказать, никогда не умела говорить «нет» людям, иногда это была моя большая проблема. Я тихо выдохнула, что бы мой собеседник не услышал моего слегка недовольного вздоха. — Конечно помогу, пускай она подойдёт ко мне завтра, — я нахмурила свои густые брови и прикрыла свои уставшие глаза. — Спасибо большое Эви, я в тебе не сомневался. — я чувствовала его лёгкую улыбку и радость через телефон, он редко показывал свою улыбку, как и я в последние время. Мы попрощались с Николасом и я кинула взгляд на дорогу, водитель спросил у меня адрес отеля, что бы убедится, что всё верно. Я вставила в свои уши наушники и выключила лёгкую музыку, всматриваясь в пейзажи утренней Швеции. Моё настроение поднялось, но все мысли, которые поселились в моей голове, по поводу Тейса и завтрашнего загруженного дня не давали мне нормально расслабиться. Мы достаточно быстро доехали до отеля, который находился неподалёку от самой арены Мальмё, где и будет проходить конкурс. Водитель совсем со мной не разговаривал, за что ему огромное спасибо. Отель был довольно большой, дружелюбный парень на ресепшене обслужил меня и помог донести мой чемодан до самого номера, который находился на третьем этаже, я пыталась его отговорить, ведь чемодан был не очень тяжёлым, но он настаивал, либо хотел искренне помочь или очень сильно хотел чаевые, которые я ему в итоге дала. Весь оставшийся день я сидела в номере и вышла один раз в магазин, который был напротив отеля и купила себе немного поесть, потому что спускаться в отельный ресторан я не хотела, позже легла спать.