Шестерёнки, или Игра в героя.

Сколько себя помню, всегда любил шестерёнки. Они такие... завораживающие, изящные... Но мне всё детство запрещали даже прикасаться к ним. И я всегда спрашивал, почему, а они лишь обеспокоенно смотрели на меня. Теперь мне шестнадцать, и я понял, что у нас шестерёнки несут смерть. Я видел это сам. Маленький мальчик подошёл ко мне, и протянул шестерёнку. Я улыбнулся тогда, но сразу же заметил, что верхние фаланги пальцев этого мальчика — это железо. Мальчика я знал пару месяцев точно, и у него всё было в порядке с руками. В тот же момент я поспешил домой, и рассказал матери об этом. Через некоторое время мальчика уже не стало. Только после этого я наконец узнал, почему столь красивые объекты — опасны. Дело в заражении, что переносят объекты на них похожие. Звучит странно, я и сам не поверил, но всё же это так. Всякий прикоснувшийся к "шестерёнке" начнёт превращаться в некое подобие робота, чьи суставы заменяют шестерёнки, что на самом деле очень болезненно. Хотя, самое странное здесь, это то, что мне об этом поведали только сейчас. Тоесть, проще было запрещать мне прикасаться к прекрасному, чем объяснить, что это опасно, что то, что я так люблю, может быть вовсе не шестерёнкой!? Иногда я реально не понимаю людей. Но в нашем посёлке много всего странного, например, "Игра в героя". Это когда несколько человек отправляются на свалку умерших от "шестерёнок", и выживает там два месяца. Обычно такое мероприятие округляют до шестидесяти дней. По рассказам одного такого "героя", заражённые иногда встают, и пытаются вступить в контакт с ещё незаражёнными, что для последних смертельно. Выжившему обещают чуть ли не дворец, хотя по факту даже ключ от квартиры, где деньги лежат, редко выдают. Почему тогда участвуют? Потому что заставляют. У нас таким образом пытаются выяснить что-то. Да, я не хотел на это идти. Но вчера ко мне пришли, и сказали брать всё необходимое, ибо я отправлюсь на "игру". Сначала я протестовал, потом начал сопротивляться. Меня потащили к краю посёлка. После мне всунули рюкзак, и вместе с ещё шестью людьми я оказался на свалке. То ещё зрелище. Всюду ржавые останки металла и шестерёнок, некоторые даже ещё двигаются. Они вообще не разумны, ими движет лишь желание... А чего они, собственно, хотят? Иногда встречаются каменные дома. В них мертвецы стараются не заходить, неясно, почему. Один из таких я и занял. С этого момента я буду вести счёт дням. Вчерашний день я тоже буду считать, так что день второй. В рюкзаке была какая-то еда, вода, пустая тертадь в сорок восемь листов, куда я всё это записываю, и походный нож. Я объединился с одной девушкой сегодня. Мы заняли соседние дома, и мы решили познакомиться. Я встречал её иногда, но никогда не был с ней знаком. Её зовут Ангелина. Думаю, мне надо это запомнить. Оказалось, что её брат участвовал в "Игре". Его убили, как только она закончилась. Но до этого он присылал ей записки. В них не было особого смысла. Слова понятные, но в одном предложении они абсолютно бессмысленны. Возможно, здесь он сошёл с ума. Мы решили, что еды у нас двоих должно хватить примерно на месяц, но вот воды... В который раз не понимаю, чего они хотят? Чтобы мы тут друг друга за пропитание перебили? Они — это которые нас сюда сослали. Так, вода. Воды хватит максимум на четыре дня, и это у нас обоих. Решим завтра. Утро вечера мудренее. Откуда я вообще это вспомнил? День третий. Итак, я обошёл окрестности. Увидел колодец, надеюсь, там никто не умер. Пока шёл обратно, посмотрел по сторонам. Действительно, красивое в своей пустынности место. По той же причине жуткое, но... важно ли это? Час назад кто-то стучал в дверь, окна, стены, спасибо, что дом не развалился вообще. И это не были другие "игроки". Я слышал скрип ржавого металла. В любом случае, проблема с водой решена, Ангелина об этом знает. Не хотелось бы, чтобы она умерла от жажды. День четвёртый. Здесь страшнее, чем я предполагал. Выйдя подышать я увидел, как железные мертвецы утаскивают куда-то человека. Мной они, к счастью, не заинтересовались, но всё же того чела жалко. Земля ему мягким матрасом. Сегодня больше на улицу не выйду, а завтра надо бы сходить за водой. День пятый. Вышел за водой. Принёс воду Ангелине. Зашёл. Поговорили. Не знаю, что писать. Пошёл погулять, и захватить ещё воды, на всякий случай, вдруг смогу что-нибудь сварить. День... десятый, да, наверное, десятый. Как вообще так вышло, что прошло пять дней!? Так, соберём по кусочкам. Я вышел за водой, ко мне вышли эти металлические существа, а дальше... Я не знаю, что дальше. Я... Только что заметил моё лицо в окне. На щеке... железо!? Я не хочу умирать, тем более, такой смертью! Вот почему Ангелина так на меня смотрела. Точно, Ангелина! Как она сможет без меня? А ведь не так давно игра началась, даже месяца не прошло! Как же так? Я буду одним из первых, кто умрёт? Я рассмотрел себя поближе, и да, мне не показалось. Надо рассказать Ангелине, она поймёт, я уверен. Сходил к Ангелине. Не поняла. Прогнала. Как быть, что делать, кому на Руси жить хорошо? Так, при чём тут Русь? Пойду спать, что делать и как быть, решу завтра. День тринадцатый. Я забыл записать события прошлых трёх дней. Так вот. Найдя маску, я пошёл искать остальных игроков, на всякий случай, взяв нож из рюкзака. По пути я встретил парня моего возраста. Его ладонь была перевязана. Он представился, кажется, Артёмом, и рассказал, что заражён. Я снял маску. Мы решили по возможности друг другу помогать, а потом пошли походить. Клянусь, прямо сейчас я что-то видел за окном. А вдруг это опять железные зомби? Или игроки пришли прибить меня и забрать дом? Ангелина вполне могла сказать им (я знаю, она поддерживает с ними связь), что у меня есть еда. Нет, я определённо один здесь. Так, Тёма шёл рядом со мной и рассказывал, как он заразился. Цитирую: "Это было ожидаемо. Я спал под открытым небом, положив под голову рюкзак. Меня чудом не тронули раньше, но я всё-таки напоролся сам. Зацепился, за что-то, схватился за какую-то палку, она схватила меня в ответ. Ну, ничиго не изменилось. Я так же под открытым небом, и так же не общаюсь с остальными. А зачем? Прогонят, как и раньше." На этом свой рассказ он закончил. Я не решился спрашивать о его отношениях с игроками. Мы оба понимаем, что они ничем не помогут нам. Они ведь такие же, как и мы, просто люди, которых для чего-то выбрали, а значит, откуда у них лекарства, которые по факту ещё даже не придумали? Я предложил Артёму пойти ко мне жить. Он сидит у окна, пока я это пишу. Вполне очевидно, что ему нужно. Он зарежет меня во сне. Но, если он умрёт... Лучше не будет, он тоже меня убьёт. Не надо было его сюда впускать! В последние два дня я постоянно чего-то боюсь. Реально стоит бояться только железных зомби (почему я вообще решил называть их так?). Ещё я выяснил, что воду мне пить не стоит. Да и не нужно, на самом деле. День четырнадцатый. Артём говорит со мной. Но молча. Я слышу его голос даже когда он молчит. А говорит он что-то о... заговоре? Тоесть. кто-то специально сделал заразными именно объекты в форме шестерёнок, чтобы избавиться конкретно от нас двоих. Странно, с чего бы им замышлять что-то против конкретно нас, мы же... Он сказал, что мы невероятно важны, и если от нас не избавиться, то мы Тёма пропал, недоговорив. Его всё это время не существовало? Он вернулся, просто осмотреться выходил. Ничиго хорошего он не принесёт. Кстати, челюсть полностью стала железной. Я её почти не чувствую. А может, даже хорошо, что я заразился. Теперь шестерёнки будут во мне. Да, я чувствую сильную боль сейчас, но перетерпеть можно. Так, надо поспать. Завтра поразмышляю о жизни своей. День пятнадцатый. Это не имеет смысла. Я... а что я? Сижу и записываю свои мысли, депрессию нагоняю. Я начал чувствовать челюсть снова. Так вот какого быть человеком из железа. У Артёма, оказывается, вся рука уже железная. Ничиго по этому поводу не говорит. Я боюсь, что он превратится до конца, и нападёт на меня. Забавный, однако, парень. Нам не нужна вода, но еду никто пока не отменя| | | День семнадцатый. Мне стало лучше. У меня теперь нет глаз в человеческом понимании, но видеть мне это не мешает. Это очень больно. Он не затыкается. Говорит, что хочет есть, и ему нужно, почему-то, именно печень. Именно человеческую. Он всё это время был у колодца. Кому я собирался нести печень? Это нехорошо. Прошло не так много времени, чтобы я сошёл с ума. Да и осталось уже меньше, всего сорок три дня. День восемнадцатый. Теперь я не боюсь выходить на улицу. Мне уже плевать и на мертвецов, и на игроков. Я даже шестерёнки уже начинаю брать домой. Тёма не против, они ему тоже нравятся. Самое время поразмышлять о моей жизни. Почему нам никогда не рассказывали об опасности шестерёнок? Почему это неизвестное нечто выбрало именно шестерёнки для маскировки? Стоит ли за этим всем какой-нибудь бредовый заговор, или я уже начал сходить с ума? Неважно. Я уверен, что смогу продержаться ещё сорок два дня здесь и... а что мне с этого будет? Уехать я никуда не смогу — посёлок охраняется со всех сторон. В награду я ничиго не получу, разве что смерть. Вероятно, я действительно слегка полетел кукухой. В стенах дыры. Много дыр. Через них за нами наблюдают. Я пробовал выколоть одному из них глаз, но карандаш не проходит через дыру. Надо что-то делать. День двадцать второй. Я опять забыл про дневник. Но здесь ничиго не происходит. Кто-то опять ломисля в двери. Ангелина пришла, но увидев меня, сразу убежала. Тёма постоянно жалуется на температуру. Мне тоже плохо. День двадцать третий. Артём перестал жаловаться, и начал рассказывать про то, что на самом деле, с помощью "Игры в героя" в посёлке контролируется численность населения. К слову о названии испытания. Действительно, выживший здесь по праву должен считаться героем и получить билет в Рио-де-Жанейро или хотя бы в Сочи. Но Артёму я не верю. Я рассказал ему свою теорию. Они хотели создать сверхчеловека, но никто не подошёл. Я точно знаю, что я прав, ведь от моего лица ведётся повествование. Я не хочу здесь больше находиться. Я не хочу сойти с ума. День двадцать четвёртый. Артёма больше нет. День двадцать пятый. Руки почти меня не слушатся слушаются, а вокруг происходит какая-то хрень. Руки лезут из стен, шестерёнки поют что-то безвя безвязное, ко мне ломится девушка, спрашивает, всё ли нормально. Нет, не нормально. Я никогда ни с кем нормально не общался, а её тем более не знаю. Ангелина... А может, это она? День двадцать седьмой. Я понял, я зря боялся железных мертвецов. Они ведь как шестерёнки. Тоже работают только сообща, и тоже прекрасны. Они меня любят. Все меня любят. Тёма... вообще никогда не существовал. День двадцать восьмой. Вся моя жизнь — ложь. Шестерёнки несут не смерть, а перерождение. Смог бы я без них сейчас, когда Тёма... Да, вот он. Стоит рядом, такой же перерождённый и прекрасный. Вот в чём их мотивация! Они хотят сделать людей прекрасными! Я должен донести это людям. В ближайшее время. День тридцатый. Половина испытания прошла. Но по-настоящему выигрываю только я. День тридцать первый. Я вышел из дома. Навсегда. Мертвецы приняли меня. Только они и Артём понимают меня. Люди несовершенны, в отличие от шестерёнок. Но они это не понимают. Я объясню им. День тридцать второй. Люди боятся и не понимают. Я просто не могу говорить на их языке. Он какой-то... странный. Но писать я могу отлично. Я пробовал писать, но даже так они убегали. Их осталось немного, около трёх. День тридцать третий. Меня что-то поглощает. Оно уже лишило меня ног и ползёт вверх. Я не уве День тридцать четвёртый. Я стою напротив девушки. Она держит в руках меч, и я точно знаю, что он меня убьёт. Десять пропущенных ударов — смерть. Почему именнно десять? Почему я стою и записываю всё это прямо сейчас? День тридцать шестой. Мы сражались долго. Я вышел победителем, но пропустил девять ударов. Ангелина... Теперь она может стать прекрасной. Да... Прекрасной. Я всё чаще замечаю шестерёнки. Они везде, даже в глазах некоторых людей. То, что поглощало меня — сделало меня похожим на них, но не лишённым шестерёнок. Я стал вести подобных мне. Они идут за мной. Они — моя армия. Среди них есть и Артём, и Ангелина, и скоро будет ещё двое игроков. День тридцать восьмой. Что я делаю? Люди... они уже не примут меня. И стулья в бриллиантах искать не позовут. Или бриллианты в стульях? Главное, что теперь я могу делать их прекрасными. Ну, людей. Не стулья. День тридцать девятый. Мне стала интересна природа всего этого. Ну, существ, которые выглядят как шестерёнки. В посёлке есть нечто вроде лаборатории, там должно быть хоть что-то. Завтра туда и отправимся. Я ведь умный, и поведу всех на верную смерть. День сорок третий. Это было проще, чем я думал. Удивительно, что такое безмозглое нечто способно на мыслительный процесс. Так, что же я узнал? Эти существа не были сотворены искусственно. Никто не хотел создавать бога, и бог в моём лице пришёл сам. Ну вот, например, никакой другой железный человек не может писать, или говорить, как человек. Откуда взялись существа, учёные и пытаются выяснить. Значит, я пойду к ним снова, и объясню, что они искали избранного. День сорок четвёртый. Они держат меня в лаборатории и изучают. Они режут меня. Из крови напротив меня сочиться стень. Вероятно, приходить сюда снова было ошибкой. Ну конечно, что ещё можно ждать от мертвеца, который и при жизни идиотом был? День сорок шестой. Я ПОБЕДИЛ! Я — ГЕРОЙ! КОМАНДОВАТЬ ПАРАДОМ БУДУ Я! День сорок седьмой. Я спокоен. Я лежу на траве и совсем не боюсь клещей. Слева от меня лежит Артём, справа — Ангелина. Возможно, мне стоит понятнее расписать, что же такое эти шестерёнки. Шестерёнки — это произведение искусства. Я всегда любил их. Некто свыше тоже любит шестерёнки. И когда он узрел, что люди творят, он решил создать того, кто мог бы объяснить им, что и почему они делают не так. Его выбор пал на меня. Он создал существ в виде шестерёнок специально, чтобы нравилось мне. Артём меня понимает. Он такой же посланник, как и я. Ещё немного. Ещё тринадцать дней. Только тогда меня признают Героем. Только тогда командовать парадом буду Я. День сорок девятый. Весь вчерашний день мы с Ангелиной сносили дома. Они не будут нужны людям. А сегодня я размышлял. Что такого сделали учёные, что теперь я спокоен? День пятьдесят второй. Нам пришло сообщение, что испытание будет завершено досрочно, и через три дня всё закончится. Я больше не хочу быть свободным. Никто меня там не ждёт, а здесь... я главный. День пятьдесят третий. Ангелина... Я вспомнил. Я сам её убил. По-настоящему реальным был только Тёма. День пятьдесят четвёртый. Завтра случится последний мой бой. И вот моя последняя запись.

Моё имя Артур. Я смог одержать победу в "Игре в героя".

День пятьдесят пятый. Не знаю, что писать. Мне жаль. Мой друг, которого я обрёл так внезапно, так же внезапно погиб. Артур почти стал мне братом. Он мог бы быть хорошим человеком, но оказался не в то время не в том месте. Он был молчалив, и всё записывал в эту тетрадь. Возможно, он что-то напутал, так что про события последних двух месяцев я напишу так, как оно было. Когда игра началась, я действительно не успел занять дом. Первые две недели я не заражался, не знаю почему. Потом я встретил Артура, тогда он уже был таким. Я сразу заметил, что с ним что-то не так. Он считал сначала, что я не существую, потом начал слышать мой голос в моё отсутствие, причём говорил он странные вещи. В итоге он превратился окончательно, и начал боятся почти всего вокруг. После потащил меня куда-то, и в дом мы вернулись лишь когда он решил его снести. В итоге его застрелили, и последнее, что он сказал, было вопросом: "Так я выиграл?" Его самого я знал немного. До испытания мы не общались. Но о нём говорили, как о большом фанате шестерёнок. Возможно, он действительно был хорошим человеком. Жаль, что его жизнь закончилась именно так.

Артём.