Бутчер. Да будет Веном

Хоумлендер лежал в груде развороченной земли и вывернутых с корнем деревьев. В ушах звенело, а в висках отдавалась тупая боль. Он медленно поднялся, отряхивая с плаща щепки и грязь. На его лице не было страха — лишь холодная, концентрированная ярость. Он недооценил их. И Бутчера с его питомцем, и этого выжившего из ума старика. Это была ошибка, которую он сейчас исправит. Он уже собирался оттолкнуться от земли, чтобы снова ринуться в бой, когда почувствовал движение. Из тени деревьев вышел Глубокий. Он шёл медленно, с непривычно прямой спиной, и на его лице играла странная, нечитаемая улыбка. Хоумлендер фыркнул, его раздражение нашло новый выход. —Ты? Где ты, блядь, пропадал, а? — он пренебрежительно окинул его взглядом. — Прятался, пока настоящие мужчины дрались? Но что-то было не так. Обычно Глубокий съёживался бы, опускал взгляд, бормотал извинения. Сейчас он смотрел Хоумлендеру прямо в глаза. И в этих глазах было что-то… чужое. Что-то скользкое и хищное. — Я всегда восхищался тобой, — тихо сказал Глубокий, и его голос звучал ровно, без привычного подобострастия. — Мечтал быть как ты. Сильным. Уважаемым. Но ты… — он покачал головой, и улыбка стала шире, обнажая зубы. — Ты никогда не видел во мне никого. Для тебя я был просто шутом. Позором для Семёрки. А этот сраный негр, А-Трейн… ты хвалил его, хоть он и был конченным наркоманом. А я? Я ничего не добился. Потому что ты никогда не дал бы мне шанса. Хоумлендер смотрел на него с нарастающим отвращением и недоумением. Этот жалкий червь вдруг завёл речь о чём-то вроде обиды? —Ты мне не ровня, чтобы так со мной разговаривать, — прошипел он. — Заткнись и уйди с моих глаз, пока я не решил, что твои рыбки сегодня останутся без хозяина. Но Глубокий не ушёл. Вместо этого его тело снова затряслось в знакомых Хоумлендеру по видеозаписям конвульсиях. Алая масса вырвалась наружу, сформировав того самого шипастого монстра. Хоумлендер отступил на шаг, его брови поползли вверх. Это было… неожиданно. —Так вот что с тобой, — он процедил, изучая Карнажа. — Нашёл себе блоху покрупнее. Ну и что? Думаешь, это делает тебя значимым? Карнаж издал хриплый, многослойный смех. ЗНАЧИМОСТЬ? МЫ ДАДИМ ТЕБЕ ЗНАЧИМОСТЬ! МЫ ВЫРЕЖЕМ ЕЁ НА ТВОЕЙ ШКУРЕ! Монстр ринулся в атаку с неожиданной скоростью. Хоумлендер парировал удар щупальца, но второе, с костяным лезвием, пролетело в сантиметре от его лица, оставив тонкую, кровоточащую царапину на его щеке. Хоумлендер замер, прикоснувшись к крови. Его глаза расширились от невероятного, невозможного чувства — он был ранен. По-настоящему. ДА! КРОВЬ! КОРОЛЬ-УБЛЮДОК КРОВОТОЧИТ! — Карнаж ликовал. НИКТО ТЕБЯ НЕ ЛЮБИТ! НИКТО! ТВОЯ СОБСТВЕННАЯ КРОВИНКА БОИТСЯ ТЕБЯ! А КОГДА МЫ ПРИКОНЧИМ ТЕБЯ, МЫ НАЙДЁМ ЕГО И ПОКРОМСАЕМ НА ГЛАЗАХ У ТВОЕГО БЛЕВАЮЩЕГО ТРУПА! Имя Райана прозвучало как последняя капля. Что-то щёлкнуло в голове Хоумлендера. Холодная ярость сменилась чем-то первобытным, слепым, всепоглощающим. Его глаза загорелись ярче, чем когда-либо, ослепительно-голубым светом. — Ты… тронул… моего… сына… Его голос был не криком, а низким, вибрирующим грохотом, от которого задрожала земля. Он больше не парировал. Он атаковал. Он врезался в Карнажа с такой силой, что отбросил его на сотню метров, проломив несколько стволов. Он не стрелял лазерами. Он рвал. Руками. Он вцепился в одно из щупалец и с рёвом оторвал его, разбрызгивая вязкую алую слизь. Карнаж взревел от боли, но Хоумлендер уже был на нём, его кулаки, словно молоты, обрушивались на монстра, разбивая шипы, рвя плоть. — ВЫЛЕЗАЙ! — рычал он, впиваясь пальцами в массу и пытаясь вырвать из неё Глубокого. — ВЫЛЕЗАЙ, ТРУС! ПОСМЕЙ ПОСМОТРЕТЬ МНЕ В ГЛАЗА! Он оторвал кусок алой плоти, затем ещё один. Он методично уничтожал Карнажа, не давая тому регенерироваться, его ярость была настолько чистой и сконцентрированной, что даже симбиот не мог ей противостоять. Это была не драка. Это было избиение. Месть отца, чьё самое святое было осквернено. И в этот момент Хоумлендер был страшнее любого монстра. Боль была огненной агонией, разливаясь по каждому сантиметру слившейся плоти. Карнаж ревел, но его рык теперь был смешан с шипением и хрипами. Каждый раз, когда алые щупальца пытались обвить Хоумлендера, тот рвал их с мясом, разбрызгивая вязкую, тёмную кровь симбиота. ТЫ... НИЧТО! — выкрикивал Карнаж, даже отступая под шквалом ударов. БЕЗ ЭТОЙ СИЛЫ ТЫ ПРОСТО... ПЛАКСИВЫЙ МАЛЬЧИШКА! ТВОЙ СЫН БУДЕТ КРИЧАТЬ... КОГДА МЫ... — ЗАТКНИСЬ! — рёв Хоумлендера заглушил его. Он не просто бил. Он кромсал. Его руки, обагрённые чёрной и алой кровью, работали с хирургической, безумной точностью. Он вырвал огромный кусок из плеча Карнажа, обнажив на мгновение что-то, похожее на кость, прежде чем плоть попыталась срастись. Он видел ядро, источник этой мерзости — того, кто осмелился угрожать Райану. Схватив два ещё бьющихся щупальца, он с силой дёрнул их на себя, используя их как рычаги. Раздался отвратительный, влажный звук рвущихся связок и хруст ломающихся костей. Из развороченной алой массы на лесную подстилку вывалилось тело Глубокого. Его руки были вывернуты под неестественными углами, запястья сломаны. Он лежал, рыдая, слизь Карнажа медленно стекала с него, как отступающий прилив. — П-пожалуйста... — всхлипнул он, глядя на Хоумлендера пустыми, полными ужаса глазами. Хоумлендер смотрел на него без капли жалости. Только с холодным, абсолютным презрением. В этот момент алая масса снова поползла к Глубокому, пытаясь восстановить связь. Не дав ей шанса, Хоумлендер навёл на неё ладони. Ослепительно-белый сноп тепловых лучей выжег землю между Глубоким и симбиотом. Карнаж взревел, его масса закипела и сжалась, отползая в тень, сильно ослабленная. Хоумлендеру показалось, что он уничтожил эту тварь. На самом деле, она лишь отступила, чтобы зализывать раны. Теперь его внимание всецело принадлежало Глубокому. Он медленно подошёл к нему. — Пожалуйста? — Хоумлендер тихо рассмеялся. — Ты сейчас сказал «пожалуйста»? После того, как приютил в себе паразита? После того, как посмел угрожать моему сыну? Он наклонился над ним. —Ты всегда был мусором. Жалким, ни на что не годным куском дерьма, который плавал в аквариуме и мечтал о силе. Ты думал, что эта штука сделает тебя равным мне? — Он покачал головой. — Она лишь показала, насколько ты ничтожен внутри. Ты даже будучи монстром остался тем же плаксивым ублюдком. Глубокий зашёлся в истерическом плаче, пытаясь отползти. — Нет, — Хоумлендер наступил ему на сломанную руку, заставляя того закричать. — Ты никуда не уйдёшь. Я научу тебя уважению. Навсегда. Его пальцы, всё ещё испускающие лёгкое тепло, впились в кожу на груди Глубокого. Ткань зашипела. Глубокий закричал, но это был уже не крик боли, а предсмертный вопль ужаса. Хоумлендер не спешил. Он методично, с ледяной жестокостью, стал сдирать с него кожу. Пальцы рвали плоть, лучи прижигали раны, не давая ему истечь кровью слишком быстро. Это был не гнев. Это был ритуал. Наказание. Крики Глубокого становились всё слабее, переходя в хриплые, клокочущие всхлипы. Его тело билось в последних конвульсиях, когда Хоумлендер оторвал последний лоскут. Он встал, держа в руках окровавленную, дымящуюся кожу. Под ним осталось обнажённое, окровавленное мясо, всё ещё дёргающееся в последних спазмах. Шок и боль сделали своё дело — жизнь покинула Глубокого ещё до того, как остановилось сердце. Хоумлендер бросил окровавленный трофей на землю. Он стоял над своим творением, тяжёло дыша. Лес вокруг него был разрушен, воздух пах гарью, озоном и смертью. Он посмотрел на свои окровавленные руки, затем в сторону особняка. Там были другие долги, которые нужно было оплатить. Но сначала он стёр с лица земли одного предателя. Это было хорошим началом. *** Веном-Бутчер и Солдатик двигались по лесу, прислушиваясь к звукам боя, которые стихли так же внезапно, как и начались. Воздух был густым от запаха гари, озона и... чего-то ещё. Кислого, металлического, знакомого. МЫ ЧУВСТВУЕМ ЕГО, — заурчал Веном, останавливаясь. Его огромная голова повернулась, белые глаза-щели вглядывались в чащу. — ДРУГОЙ. КРАСНЫЙ. ОН РАНЕН. СТРАДАЕТ. — Другой? — Солдатик нахмурился, его рука сжала рукоять ножа. — Тот красный монстр, что напал на девушку? Их больше одного? ОН НЕ ТАКОЙ, КАК МЫ. ОН... БЕЗУМНЫЙ. ГОЛОДНЫЙ. НЕНАВИСТИТ ВСЕХ. ДАЖЕ СЕБЯ. Они вышли на опушку как раз в тот момент, когда Хоумлендер, испуская снопы энергии, выжигал что-то на земле. Они замерли в тени деревьев, наблюдая за финалом схватки. Они видели, как Хоумлендер вырвал Глубокого из алой массы, видели, как тот, обезумев от ярости, методично сдирал с него кожу. Солдатик наблюдал за этим с тем же безразличием, с каким изучал бы тактику противника. Ни отвращения, ни одобрения. Просто факт. —Жестоко, — констатировал он. — Но эффективно. Он посылает сообщение. СИЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ, — согласился Веном, с одобрением наблюдая, как Хоумлендер разрывает плоть. — МЫ ТОЖЕ ТАК МОЖЕМ. ХОТИМ ПОПРОБОВАТЬ? «Не сейчас», — мысленно огрызнулся Бутчер, всё ещё сохранявший контроль. Они видели, как Хоумлендер, закончив свою жуткую работу, поднялся в воздух и улетел в сторону города, оставив после себя дымящиеся руины и окровавленный труп. Когда он скрылся из виду, они вышли из укрытия. Солдатик подошёл к тому, что осталось от Глубокого, и посмотрел на это с тем же клиническим интересом. —Такова цена предательства и слабости, — произнёс он без эмоций. Но Веном-Бутчер был сосредоточен на другом. Его взгляд был прикован к тёмному пятну в кустах, откуда слабо сочился алый дымок. Он почувствовал слабый, но навязчивый шепот в своей голове — отголосок боли, ярости и голода. ОН ЗДЕСЬ. ОН ЕЛЕ ЖИВ. ОН ПОПЫТАЕТСЯ НАЙТИ НОВОГО ХОЗЯИНА. — Не дай ему, — коротко приказал Солдатик, словно читая его мысли. — Эта зараза нам не нужна. Веном-Бутчер шагнул вперёд. Из тени выползла алая, дрожащая лужица — всё, что осталось от Карнажа. Она потянулась к нему, чувствуя родственную сущность, ища спасения и силы. ПОМОГИ... МЫ... СИЛЬНЫ ВМЕСТЕ... — прошептал жалкий, раздробленный голос в сознании Бутчера. Ответом ему был рык Венома. Чёрная масса на руке Бутчера сформировала огромный, заостренный клинок. НЕТ. ТЫ — ШУМ. ТЫ — БОЛЬ. ТЫ — СЛАБОСТЬ. И он ударил. Не просто ударил, а вогнал клинок в самую сердцевину алой массы и выпустил сконцентрированный разряд той самой чужеродной энергии, что была в нём самом. Алая лужица вздулась, затрещала и с шипением испарилась, оставив после себя лишь чёрное, обугленное пятно на земле и последний, затухающий визг в пустоте. Солдатик наблюдал за этим, не моргнув глазом. —Готово? — спросил он, когда Веном отступил, удовлетворённо урча. СДЕЛАНО. БОЛЬШЕ НИКАКОГО КРАСНОГО. — Хорошо, — Солдатик повернулся и пошёл прочь от места казни. — Тогда нам есть с кем разобраться. Твой «король-ублюдок» ещё жив. Веном-Бутчер посмотрел на небо, куда улетел Хоумлендер, и его пасть растянулась в голодной ухмылке. Теперь ничто не отвлекало их от главной цели. Охота продолжалась.