Как влюбить/ся в племянницу своего отчима

Она всегда желала своей матери найти человека по сердцу, ведь ее отец погиб, когда ей было четырнадцать лет. Цансэ старалась сделать так, чтобы это не травмировало ее дочь, но, кажется, у нее не очень получилось, и это погружало ее саму в непробудную депрессию. Но последние полгода мама… Будто изменилась. И Вэй Ин сразу поняла — она нашла себе кого-то. И именно это она предъявила ей на одном из ужинов, а та не стала ничего скрывать и пригласила своего молодого человека к ним. — А-Ин, познакомься, это Цижэнь. Мой молодой человек. Цижэнь, это моя дочь, Вэй Усянь. — она стояла меж ними в красивом белом платье, указывая руками то туда, то сюда. Мужчина перед ней был… Вполне себе хорош, только бы не усы с бородой. Он был накачан и подтянут, седины в волосах не наблюдалось, а костюм на нем был ему по размеру. Было заметно, что костюм этот стоит… Достаточно много. Как и машина, которая стояла на парковке. Никто и никогда не мог сказать, что Вэй Усянь дочь своей матери только по внешнему виду, ведь лицом она абсолютно полностью в отца, да и стиль у нее более практичный, нежели женственный. Это мама любит платья и аккуратные укладки. Вэй Ин же ходит с короткими красными волосами и чаще в спортивках. Она никогда не была ребенком своей матери внешне. Она была дочерью своего отца до мозга костей. И Цансэ это прекрасно осознавала, поэтому была в ступоре после смерти мужа. Хотя в отношении характера и личностных качеств от матери в Вэй Ин намного больше. Ведь ей самой было больно. Но она не могла соизмерить боль своей дочери, и это ее пугало. Она не знала как жить с ней без Чанцзэ, она не знала свою дочь и прекрасно осознавала это всю жизнь. Но она всегда это отбрасывала от себя: «Да ладно, у нее есть Чанцзэ, я ведь все равно люблю ее» или «У меня с мамой тоже были не самые близкие отношения, вероятно, это наследственное». Она ссылалась на что угодно, лишь бы не ломать стену, которая образовалась меж ними. Но у нее не оставалось выбора. Она должна была переступить через себя ради здорового ментального состояния дочери, которую она очень любит. Но когда она находила свою дочь, бьющейся головой о кафель в ванной, она понимала, что не справляется. Когда А-Ин бросала все свои дополнительные и уверенно шла к директору для перехода на домашнее обучение, она тоже знала, что не справляется. И когда она сама плакала на кухне с бутылкой вина, в ее голове зрело понимание — она плохая мать для своей дочери. Конечно, это било сильно, но она была взрослой в их отношениях, и ей следовало занимать ведущую позицию, а не ведомую. Но в ней не было на это сил. Она была разбита потерей человека, который однажды смог ее понять. Цансэ очень старалась. И Вэй Ин всегда ценила это и пыталась стараться в ответ. И как-то они смогли наладить контакт. А Вэй Ин записать к психологу. И Цансэ тоже записать к психологу. И вот теперь они тут, на кухне, с любимыми пирожными Вэй Ин. — Так… Вы познакомились на работе? — спрашивает Вэй Ин, болтая ножками, съедая третье пирожное с кофе. — Да, я приехал полгода назад сюда с племянниками, институт Цансэ предложил мне работу с очень хорошими условиями. Да и я проживал здесь до девятнадцати лет. — он говорит ровно без единой запинки, будто и не боялся знакомства с дочерью своей женщины. — Вы были знакомы раньше? — удивленно спрашивает Вэй Ин, слизывая шоколад с губ. — Да, мы учились в одном классе, А-Ин. — ответила Цансэ, накладывая Вэй Ин еще одно пирожное, видимо, чтобы задобрить ее. — А вам моя матушка уже тогда понравилась? — улыбнулась Вэй Ин ехидно, делая глоток кофе. — Да. — ровно ответил Лань Цижэнь, и она наконец-то заметила сжатые кулаки на его коленях, а еще тяжелые сглатывания слюны. Это хорошо, что он нервничает. Мама удивленно глянула на своего кавалера, а Вэй Ин увидела его заалевшие уши. Ей вдруг стало очень неловко, все-таки смущать доктора исторических наук не входило в ее планы. — А куда ты собираешься поступать? — перевел тему Лань Цижэнь, хватаясь за свою кружку чая. — Оу… На инженера… Может быть. — Вэй Ин снова тяжело глянула на кафельный пол кухни. А мама дернула своего кавалера за рукав. Ведь они не поднимают этой темы до тех пор, пока Вэй Ин сама не придет и не скажет: «хочу идти туда-то, денег надо столько, потянем?» Потому что она всегда хотела идти на физико-химическое направление, ведь отец был профессором на кафедре физической химии. Мама ругала его, когда он ей вместо сказок читал постулаты Бора. Но это на ей, видимо, все же очень сказалось. И да. Смерть отца ее травмировала. Господин Лань тогда ушел очень неловко, попросив прощения за нетактичный вопрос, хотя ничего предсудительного в нем не было, это был базовый вопрос, которым часто забивают неловкое молчание, но ему все равно было неловко от того, что он заставил Вэй Ин так себя чувствовать. Их переезд был лишь вопросом времени, и Вэй Ин это понимала. Но она надеялась, что ей хотя бы позволят остаться в своей школе. Потому что работа мамы была в полутора часах езды, и она чаще работала удаленно, но господин Лань, похоже, жил намного ближе к институту. Она просто не хотела заново привыкать к коллективу, особенно в последний учебный год, но… Да, все же в середине лета они перебрались в большой дом господина Лань. Вэй Ин тревожилась и плохо спала, а Цансэ все больше сомневалась, что это верное решение. — Мам… Я буду в порядке, когда ты будель счастлива, а реакция моего организма абсолютно адекватна, учитывая нашу релокацию впервые за мои семнадцать лет. В этом нет ничего странного или опасного. Пожалуйста, перестань мучаться сама и мучать господина Лань. — сказала она в вечер, когда они вытрясли всю одежду из шкафов и перебрали их. Мама приняла это. Иногда мама понимает ее, только если она начнет говорить чуть ли не официально-деловым языком. Но ей нужно было это подтверждение, чтобы хоть немного снять с себя груз вины, который она, какого-то черта, каждый раз увеличивала, стоило ей что-то делать для своего счастья с другим человеком, который не Чанцзэ. Мама иногда такая глупая. На разбор шкафа с отцовскими вещами Вэй Ин отправила маму к господину Лань, пообедать в кафе, потому что у той точно бы случилась немая истерика, если бы она увидела все его вещи снова, особенно собираясь переезжать к новому любимому человеку. Нет, этого снова она бы точно не выдержала. Поэтому сама разбирала его вещи трясущимися руками. Конечно, она плакала в итоге. Конечно, она снова содрала ногтями кожу на предплечье от того, насколько сильно его сжимала. Конечно, ей все еще его чертовски не хватает. И психолог чуть ли не на коленях умоляла ее позволять себе оплакивать отца, а не спасать свою мать тем, что она показывает ей, будто с ней все в порядке. Потому что это было вовсе не так. И эта игра в кошки-мышки со своим горем на протяжении нескольких лет сыграла с ней злую шутку. Ведь теперь не ясно сколько она будет его оплакивать, сколько времени будет принимать, что его действительно больше нет. На это может уйти месяц беспрерывного плача, а может уйти десять лет тихого горя. Мама просила сложить вещи папы в коробку, потом они должны были сжечь их, чего так и не смогли сделать за много лет. И Лань Цижэнь видел эти вещи, когда они разгружались. Но ничего не сказал, а только подбодрил маму. Он не торопил их с тем, чтобы сжечь эти вещи. Они просто хранились под кроватью Вэй Ин. Их переезд не был спокоен. Они кое-как уместили вещи в машину. Но главным было то, что Вэй Ин так и не познакомилась с племянниками господина Лань. Потому что один из них зашивался в университете, а другая в целом была не очень социальна по словам Цижэня. Вэй Ин сама в то время не была настроена на знакомства, потому что психолог наводил смуту в их отношениях в семье и уже почти агрессивно вел их за руку к психиатру. Да, а еще Вэй Ин продолжительное время готовилась к олимпиаде, которая будет в начале последнего учебного года. В общем, познакомились они тогда, когда семейство Вэй уже занесло сумки и коробки. Девушка, ровесница Вэй Ин, зовут Лань Чжань, все, что ей было известно о ней. Мама подарила ей сходу какую-то очень античную книгу и пакет с какими-то сладостями, извиняясь за приченненые из переездом неудобства. Она уыла знакома с племянниками господина Лань, потому что большую часть времени они все же проводили здесь. Лань Чжань тогда скупо поблагодарила ее, но Вэй Ин видела, как в ее глазах загорелся огонек радости, когда она увидела, что это за книга была. Ладно, может этих ценностей технарям не понять. Лань Чжань выглядела так, словно была ангелом, изгнанным с небес. Ее волосы доставали до ее идеальной задницы и были мягкими шелковистыми. У нее были настолько острые черты лица, что Вэй Ин казалось, она может порезаться о ее скулы. А глаза! Боги, какие глаза! Такой неожиданный цвет жидкого золота, будто купанного в лучах закатного солнца Испании. Ее ноги были настолько идеально полны, что у Вэй Ин подкатила слюна, а руки были очерчены мускулами. Вэй Ин захотелось, чтобы она ее задушила, такая смерть точно считалась бы уважаемой. Сичэню была вручена зачетная книжка, где красивым почерком было выведено, что экзамен сдан. Он тогда облегченно выдохнул и громко поблагодарил профессорессу Вэй за ее благодетельность. Лань Цижэнь же на это несдержанно закатил глаза. Вэй Ин же в это время раскладывала коробки по кучам, применив все свое самообладание, чтобы перестать смотреть на племянницу господина Лань, где одежда, где ее канцелярия, а где мамина, и какие вещи куда нести. Ее мозг просто не смог успокоиться, видя всю эту разрозненную кучу, которую она до этого в идеальном порядке выстраивала. — А-Ин, познакомься, это племянница господина Лань — Лань Ванцзи — Лань Чжань, а это племянник — Лань Сичэнь — Лань Хуань. — с примирительной улыбкой проговорила мама, отрывая «невежественную» дочь от коробок. Почему-то она уточнила их детские имена. В целом, она ненавидит вежливые, поэтому была благодарна маме. — О! А! Добрый день! Очень рада познакомиться с вами! — широко улыбнулась Вэй Ин, протягивая руку сначала Лань Сичэню, который тут же бодро пожал ее, по-доброму рассмеявшись. А потом она протянула ладонь к Лань Чжань, которая замерла всем телом, смотря на чужую руку так, словно там точно был яд, который убьет ее за секунду, если она прикоснется к ней. — Прости-прости! Я не хотела тревожить тебя! Я рада познакомиться, Лань Чжань, надеюсь мы подружимся! — бодро проговорила Вэй Ин, заметив, облегченный выдох со стороны мужчин. Видимо, они были благодарны небесам за то, что Вэй Ин оказалась понимающим человеком. — Мгм. — кивнула Лань Чжань и стремительно направилась в сторону лестницы, а потом — вверх по ней. — А… М… Куда нести вещи? — улыбнулась Вэй Ин приободряюще, пытаясь привести свое растроенное лицо в порядок. До начала учебы господина Лань и маму удалось выпихнуть в отпуск. О… Это было действительно тяжко. Главным аргументом мамы было: «Ты же не можешь уснуть без меня в доме!» Но она не учла, что Вэй Ин не может уснуть в доме без людей, а не в доме, в котором нет ее. По крайней мере, так она ее успокаивала. Лань Чжань и Лань Сичэнь применяли другие аргументы по типу: «мы уже взрослые» или «дядя, я совершеннолетний, А-Чжань почти, а Вэй Ин очень здравомыслящая девушка (на этом моменте Цижэнь откровенно фыркал), но за ней приглядим в любом случае» и тому прочие. К тому времени они уже более менее без неловкости могли есть за одним столом, так что они были уверены, что справятся без проводника в виде Лань Цижэня и Вэй Цансэ. Именно так на десять дней были изгнаны на море два профессора китайской словесности и китайской культуры. И в первую же ночь, через несколько часов после того, как они провели их в аэропорту, что она действительно не может уснуть, если мамы нет рядом. Ей было так стыдно, ведь она не маленькая, чтобы приходить к маме в кроватку, когда ее мучают кошмары. Но именно это она и делала каждый раз. Именно поэтому она сидела на кухне, со включенным светом и сверлила стену пустым взглядом. Она понимала, что пробудить желание спать сможет только в темноте, но она не могла находиться в темной комнате из-за резко повышающейся тревоги, которая мешала дышать и часто заставлялп тело неконтролируемо дрожать. — Вэй Ин?.. — сонный голос Лань Сичэня спросил за ее спиной. — А? Доброй ночи, Хуань. — улыбнулась она, пытаясь придать своему виду сонной лености, но было понятно, что у нее не вышло по скептичному взгляду Лань Сичэня. — Почему ты не спишь? — спросил он, подходя, продолжая сонно шататься, к графину с водой. — Так каникулы же ха-ха! — шепотом проговорила Вэй Ин, нервно почесывая кутикулы на большом пальце. — Вроде до этого ты… Аах!.. Не сидела на кухне. Это вызвано отъездом госпожи Вэй? — он испытующе нклонил голову вбок. — Нет-нет! — если он донесет об этом маме, та просто бросит весь этот отпуск и прилетит обратно, — Я сейчас пойду спать, пойду! — как болванчик закивала Вэй Ин. — Я не скажу дяде и госпоже… Просто скажи, как могу тебе помочь? Да, Лань Сичэнь действительно не челочек, а золото… — Пойти спать, Сичэнь. Все в порядке. — обезоруживающе улыбнулась Вэй Ин. Лань Сичэнь нахмурился. — Ладно, но утром мы еще поговорим об этом. И он наконец-то пошел спать. А Вэй Ин тяжело вздохнула, понимая, что не сможет завтра (технически уже сегодня) задержаться в кровати, так как Цижэнь очень просил племянницу показать Вэй Ин район после того, как она заблудилась на три часа, выйдя за пакетом молока. Да, ориентирование в местности, особенно густонаселенной и людьми, и высотками, был не ее конек. Ведь раньше они жили на окраине, где по большей мере были частные домики и небольшие пятиэтажные дома, в одном из которых и находилась квартира семьи Вэй. На самом деле все понимали, что целью этой вылазки по большей мере являлось их сближение, потому что… Ну потому что Лань Чжань, почему-то, очень не намерена с ней дружить! А она очень старается! Она на протяжении месяца, начиная с их переезда, звала ее посмотреть то сериал, то фильм или просто на прогулку, часто спрашивала ее об увлечениях, о любимых животных, любимой еде или музыке. Просто балаболила рядом с ней, пытаясь вывести ее на диалог, но ответом ей были либо очень краткие предложения только по существу, либо односложные предложения, либо мычание. Но самое главное было то, что она макисмально ее игнорировала! А это именно то, что Вэй Ин ненавидит. Но, видимо, Лань Чжань ненавидит, когда ее достают, так же ревностно. Поэтому перед отъездом господин Лань лично попросил ее быть… Немного более спокойной в отношении племянницы, та тяжко пережила смерть своих родителей в четыре года, поэтому не нужно лезть ей под кожу. Грубо говоря, он так вежливо попросил ее отстать от его племянницы. Ну, Вэй Ин как бы не дура и за их уже без взрослых ужином не проронила ни слова. Просто молча ела свою термоядерную лапшу, от которой Сичэнь выпил литр молока, молча. Она была уверена, что не столкнется с проблемами со сном! Она думала, что все действительно будет в порядке, но, в итоге, Лань Чжань встретила ее на кухне в семь утра, когда проснулась на пробежку. Вэй Ин, скрипя зубами, сидела, закинув на стул ноги, и смотрела в окно, из которого уже активно бил солнечный свет. Она даже не заметила Лань Чжань с бутылкой для воды. Ее почему-то трясло, будто от холода. — Вэй Ин? — Лань Чжань тихо дотронулась до ее плеча, от чего та испугалась до такой степени, что сначала громко закричала, размахивая всеми конечностями, а потом упав на пол вместе со стулом. Лишь отдышавшись, она смогла проморгаться и понять, что уже утро, и она сейчас не дома. Не у себя дома. — Л-лань Чжань? А… Ты на пробежку, да, точно… Я тогда сделаю завтрак и… — бессвязно начала говорить Вэй Ин, ставя стул на место, а себя на ноги. — Вэй Ин. Почему ты не спала? — будто нахмурившись, спросила Лань Чжань, крепче сжимая в руке пластиковую бутылку. Будто Вэй Ин может отличить хмурится эта ледяная девушка или нет. — Что? Почему ты так решила? Спала! Просто встала слишком рано ха-ха! — улыбнулась Вэй Ин, отворачиваясь от сводной сестры, чтобы подойти к холодильнику. — Ты не просыпалась. То есть… Не засыпала. — твердо и уверенно ответила Лань Чжань, наконец-то подойдя к кулеру с водой. — Пф! И с чего ты это решила? — закатила глаза Вэй Ин, вытаскивая лоток яиц. — Зубная паста была закрыта. — заключила Лань Чжань. Что? Зубная паста? Вэй Ин на несколько секунд зависла, смотря на Лань Чжань нечитаемым взглядом, который она, впрочем, очень хорошо выдерживала. Точно. Зубная… паста. Папа все время ругал ее за то, что после нее тюбик вечно открыт. Со временем он просто начал покупать пасту с дозатором, как у жидкого мыла… Зубная паста. Вэй Ин и не замечала. — Вэй Ин! — если бы это была не Лань Чжань, Вэй Ин бы даже подумала, что она сказала это тревожно. Но это точно было громко. — М? — проморгалась снова Вэй Ин, наконец ощутив влажность на ресницах и щеках. Оу. Черт. — Ой, ха-ха! Прости, Лань Чжань, не знаю, что на меня нашло! Ты же вроде собиралась на пробежку? Я все сделаю, не волнуйся. — Вэй Ин быстро-быстро начала стирать слезы со своего лица, отворачиваясь от Лань Чжань. — Вэй Ин… — опять же, если бы это не была Лань Чжань, она бы подумала, что ее тон звучит болезненно. — Иди уже, Лань Чжань! — немного прикрикнула Вэй Ин, когда поняла, что водопад из глаз остановить не получается. Еще несколько секунд была абсолютная тишина, а потом она услышала тихие шаги за своей спиной. Лань Чжань все же ушла и хлопнула входной дверью. — Черт. — промямлила Вэй Ин, все еще пытаясь утереть слезы. Она необоснованно накричала на Лань Чжань, за что ей следует извиниться. Но главное, она не смогла сдержать слез перед другим человеком. А это было уже опасно. Потому что отец учил, что кролики не плачут. Она заревела пуще прежнего, закрывая лицо ладонями. И все-таки это было отвратительное утро.