Ангельское божество

      Кровавые картины развешанные на стенах сразу бросаются в глаза. Притягивают взор. Прекрасное сочетание золотых рам,красных картин и тёмных оттенков коридора с приглушённым светом лишь подчёркивали эти произведение. Великолепие, каждая картина передавала свою эмоцию. Страх, ужас, печаль с кровавыми слезами, разочарование в ближнем, невыносимая боль от близкой руки, потерянная надежда.       И меланхолия, серая, единственная серая картина в этом коридоре. Среди красного ада она казалась столь блеклой, однако притягивала внимание больше всего. Всмотревшись стало казаться будто не то парень, не то девушка с короткими волосами усмехалась над смотрящим, однако та печаль и одиночество в глазах... Они щемили сердце. Уверен, что обычный коллекционер не сможет прочувствовать эту самую неоднозначную картину в полной мере в коридоре-галерее. Однако, я практически сразу понял, что это та самая работа за которую стоило бы хоть все свои деньги отдать на аукционе.       Вежливое упоминание моего имени и оклик столь резко выдернул меня из собственных мыслей, что я невольно бросил гневный взгляд на того, кто меня отвлёк от созерцания. Обычная прислуга, не стоило и взгляда по сравнению с этим шедевром.       — Мисс, вас ожидает госпожа, — лёгкий поклон, пригласительный жест рукой в сторону двери, что до этого всё время оставалась за моей спиной. Надресированная псина. Фу.       Собрав и сосредоточив мысли на предстоящей деловой встречи, отогнал посторонии мысли, но меланхолию оставил перед глазами вновь и вновь стараясь сохранить перед глазами остаточное изображение велеколепия. Взгляд и льстивая улыбка впечатались в сознание. И вот, дверь отварилась, и меня будто прошибло током. Те самые глаза, но чуть другие, с живыми цветами, гетерохромия. И. Улыбка на аккуратных тонких губах. Произведение искусства сошло с неповторимой картины. Я замер в оцепенении, но…       — Дорогая, присаживайся, всё же мы собрались в моём кабинете не ради забавы и что бы один из нас стоял тут как неподвыжный стражник, — из оцепенения вывел сломанный голос самой святой.       — ¥메#아 님, могу так обращаться к вам? — сохранять лицо, здравомыслие в первую очередь.       — Несомненно, но думаю всё же можно и без суффиксов. Мы всё же здесь не ради всей мишуры, а ради дела, 바라싣. Хах звучит как надежда. Извините, — это скромное извинение… Мне показалось, что только что будто сняло предлхранитель с резного револьвера повешенного на стену как трофей или часть богатой коллекции этого дома.       Сумасшествие. Именно так можно описать то, что происходило со мной, каждое её движение, слово, взгляд заставляли сильнее давить на курок. Задыхаться от нереальности происходящего. Человек сидящий передо мной. Ни разу у меня не было такой бури в душе, если сама душа ещё у меня осталась учитывая количество всего, что я успел сделать. Дьявол, что не может свести взгляд с бога и вовсе не от вражды и ненависти, что так понятна и столь естественно были изображенны на картинах в галерее.       Признать самому себе, что сел за один стол с ангелом который до первой же встречи смог захватить естевство самого дьявола.       Сложно, чуть ли невозможно от того, что не верится.       Пауза оказалась черезмерно длинной для достаточно активной дискусии. На самом то деле предпологаемая сделка оканчательно отошла на задний план когда плеча коснулись белоснежные пальцы.       Немногословен ангел.       Вопрос во взгляде.       — Я нашёл в вас бога, — в голове послышалось нажатие курка, перекат барабана в револьере и звук холостого выстрела. Пуф, мимо.       Вежливая улыбка и безразличный взгляд. Она испила всю кровь на моих губах. До побеления и скрипа зубов каждый раз доводили безразличные ответы божества.       Бесконечный цыкл повторений.       Одно за другим, я стал той самой псиной, однако которой оказалось дозволенно больше чем другим из-за своей же преданности. Свобода по сравнению с другими шавками, ведь рядом с богом всё можно.       Ведь он и так ложный.       Барабан был пуст.