Он не спортивный журналист

Джо в очередной раз посмотрел на часы: до забега все еще долго, но идти в медиацентр — далеко, еще и лифта ждать вечность. Пресс-ложа располагалась под самой крышей стадиона, так что на него не капало. Фотограф, с которым его отправили на квалификационный турнир к Рио, мок внизу. Как и другие фотографы. Плечом к плечу с примерно одинаковой техникой, делающей кучу кадров в секунду. У большинства из них картинки выйдут практически идентичными. Если бы не бегуны из Судана, Джо бы сейчас здесь не было. Он не спортивный журналист. Ему это все не очень интересно. Ну, под такос с пивом посмотреть за игрой команд во что угодно из родной Тампы всегда приятно. Но торчать уже который день на квалификационном турнире по легкой атлетике? Не слишком привычная для Джо работа. В редакции сказали, что раз у него было столько командировок в Судан, то почему бы не написать про атлетов, которые будут представлять сборную беженцев? Идея, может быть, неплохая, но где гарантии того, что потом кто-то из них не попадется на допинге? Он возьмет слезливое интервью у кого-нибудь из этих бегунов (а то и у всех) про то, как они грезили стать олимпийскими атлетами, как жили при гражданской войне, как пересекли границу родины и продолжали бороться за мечту. И, вероятно, они будут говорить искренне. А потом попадутся на каком-нибудь диуретике. Который не допинг, но его маскирует. Это Джо все прошерстил. В горячих точках все проще: поговорил с одними, поговорил с другими, поговорил с условными миротворцами или типами из ООН. И вот у тебя уже есть все необходимое для беспристрастного текста. Правда, со всеми еще нужно договориться, но у Джо это получалось. И не только у Джо. В ту же самую Сирию он въезжал не в организованной группе, а как Мэри Колвин, там и оставшаяся. Договариваться он умел. Потому что хотелось эксклюзива, а не пресс-туров с армией. И, увы, некоторые Сирию покинули в ящике. Опасно ли писать о спорте? Ну, буквально в прошлом ноябре случились теракты в Сен-Дени у самого стадиона, пока Франция и Германия играли в соккер. Но именно то, что предстояло написать после этой командировки, Джо не нравилось. Он такое не любил. Этих же парняг могут в миксте выцепить и без него. Спросить примерно о том же. Потому что вопросы будут либо о спорте, в котором Джо разбирался не настолько хорошо, как бы хотел. Либо о возможности выступить за сборную беженцев. И о прошлом. Каждый в миксте сможет это спросить. И каждый сможет подставить свой диктофон. Очень хотелось курить, но лифта ждать вечность. Еще идти куда-то под лестницу, прятаться, потому что не принято. Хотя бы редакционное задание четкое. Можно ничего не придумывать, а идти по нему, сдать не совсем типичный для Джо текст и снова ехать туда, где стреляют. И где его фотограф будет не снимать такие же картинки, как и другие, а, рискуя жизнью, создавать эксклюзив. Нет, Джо не принижает своих коллег и фото-коллег из спортивных редакций. Наоборот: истинные жемчужины получаются у единиц. Что в текстах, что в фотографиях. На войне в чем-то проще, если ты не сидишь в окопе, зажав уши и зажмурив глаза, потому что страшно. А на войне бывает очень страшно. Но ты привыкаешь. Привыкаешь так быстро, что уже это начинает пугать. Когда по звукам взрывов понимаешь: это обстрел и нужно спрятаться — или пара шальных ракет и можно спать дальше. Когда с остановившими тебя мужиками с калашами можно просто договориться, а когда надо лезть за деньгами. Джо хорошо знал правила этой игры. Ужасной, но вечной игры. Там можно курить, не уходя со своего рабочего места. Вообще, он как-то пытался бросить, но что-то и вес попер, и чем занимать все еще иногда трясущиеся пальцы — не знал. Единственное, что спасало сейчас — пара девчонок, узнавших его в пресс-центре. Сегодня — финальный день, и можно позвать их куда-нибудь. Пойти втроем. Им он сможет рассказать, как поедет снова в Афганистан, в отдаленные провинции писать про девочек-инженеров. Они начнут спрашивать про прошлые командировки, и Джо будет, что говорить. У него всегда есть крутые истории. Ему за это платят. За то, что он умеет рассказывать. Истории Джо сходу выдает. Может, и тройничок выйдет. А что? В Рио он не едет. Едет на очередную войну. Почему бы и нет? Но до забега все еще долго, если верить часам. Зато, судя по переговорам пары испаноговорящих писак, покурить можно в туалете для прессы. И Джо очень надо. Не из-за нервов, а потому что до забега долго, а он все еще чувствует, что ему тут не место.