Раскраска

Чан покидает квартиру, едва они успевают позавтракать. Хо ворчит на еду из доставки, ведь у него вообще-то были хлеб и яйца, в области затылка словно щебня подсыпали. С алкоголем организм Ли плохо дружит. Они вчера ещё недолго говорили о чём-то, повседневно незапоминающемся. С этим сценарием Минхо с годами прижился, как с отросшим лишним органом. Снова рутина: убрать со стола лишнее, застелить постель, умыться, принять душ. Проверить, какие вещи пора постирать, запустить эту самую стирку. Сменить наполнитель в лотке, пропылесосить, потому что в будний день вряд ли Минхо за подобное возьмётся. На часах время ползёт к обеду, дела кончились, планов нет, амбиций не больше. А Минхо вновь ловит себя на мысли, что с момента пробуждения проверил входящие сообщения уже раз двадцать, не меньше, подсознательно ожидая, когда справа от никнейма _doolsetnet появится хоть одно уведомление. Но их нет. Вчера не случилось ничего из ряда вон выходящего. Они же номер ставить собираются, оба к музыке неровно дышат. О чём же им, почти незнакомым, ещё было говорить? Но Минхо ощущает, будто выдал Хану кусок великой тайны, после которой обычно отмахиваются, сразу ставя галочку на пункте «Не подходит». У Минхо в жизни знакомых раз, два и обчёлся. Чан питает интерес к музыке, только включая топ-чарты во время уборки. С Чонином попроще, но Чонин скорее по классическому попу и изредка бородатым балладам. И Минхо не знает, что будет, если они с Джисоном уже на такой мелочи сойдутся, но в надежде отчего-то топится. В руках оказывается гитара. Хо приходит на ум Mr.Brightside у The Killers, как что-то, на чём можно неплохо сыграться, или попробовать предложить чего из The Kooks... Точно, может, это повод первым завести диалог? Но если Хан ещё спит или занят? Или ему вообще пока не до разговоров? Лучше не наседать, не надоедать. Хо дёргает по струнам, подкручивает колки, и пальцы сами зажимают аккорды. Играет что-то импровизированное, пока мотив не выливается всё-таки в The Kooks. Он смотрит перед собой и так необычно начинает скучать по тому, чего никогда не имел, по человеку рядом с гитарой в руках. Как же это всё безобразно глупо, аж смешно.

-------- ≪ ✾ ≫ --------

После пары последних сообщений он отбрасывает телефон, соскакивает, усаживается за стол, сходу включая компьютер. Мотив знакомый, после первого куплета Хан уже точно понимает, что песню знает. Слушает раз — красивая. Слушает два — трогательная. Он постукивает пальцами в такт, лезет в поисковик, чтобы глянуть аккорды. — Вроде простенькая... — хочется наиграть, но время уже перевалило за комендантский час, а значит, имеется риск разбудить весь этаж. Как будто тех, кто устраивает вписки в час ночи, это когда-то останавливало, но сегодня как на зло в общежитии мертвенно тихо. Джисон ещё раз плутает глазами по словам, в голове прикидывает, на сколько тактов какой аккорд проигрывается, но занятие увлекает ненадолго. Пытается вполголоса напеть под оригинал. Качает головой и цепляется за несчастное произведение, как за пока что единственную ведущую к Хо ниточку, и из банального любопытства прожимает Ctrl+C, Ctrl+V, а далее приписка «перевод». Читает вдумчиво, откидывается на спинку кресла, чуть склоняет голову в бок, ещё раз ведёт взглядом по строчкам и одними губами вопрошает монитору: — Тебя, видимо, тоже в жизни сильно обижали, да, жемчужинка? . . . Сквозь жалюзи по комнате струятся тонкие полоски света. Хан просыпается на удивление бодрым. «9:23», рано, можно бы ещё поспать, но сегодня тот редкий случай, когда все резервы под поспать переполнены. Он мельком пробегается по сообщениям. Феликс во втором часу ночи жаловался, что слил четыре игры подряд — Хан на это лишь тихо и самодовольно ухмыляется. По кучке сториз в инстаграме складывается впечатление, что вчера весёлый вечер себе организовал весь институт, кроме самого Джисона. В директе относительно пусто. Несколько знакомых, что отдыхали вчера в общей компании, скинули одно и то же видео с разных ракурсов, как щуплый белокурый и очевидно перебравший паренёк старается всех впечатлить металликой, но выходит отвратительно. Хан даже не смеётся. Молча сочувствует инструменту и немного жалеет, что не был там, чтобы показать как надо. Среди прочего на глаза попадается диалог с пользователем LMiin_Ho, в котором одним из последних сообщений так и висит: «Тогда спокойной ночи, я обещаю послушать». И правда ведь послушал, даже не раз, даже не два. Хан открывает профиль. Если бы они вчера не переписывались, складывалось бы впечатление, что аккаунт давным-давно вымер. На аватаре морда двухцветного кота, а в профиле три фотографии: одна с тем же котом, вторая с красивым закатом на берегу. На третьей та самая Fender теряется в полевых цветах, по заветам эстетики пинтереста. У Джисона внимание к фотографиям прилипает несвойственно долго, и написать так хочется, но Хан без понятия, что написать. И это даже немного бесит. Хан не из тех, кто теряется или обычно не знает, что говорить, не из тех, для кого начать диалог первым — что-то из миссий невыполнимых, но с Минхо уже всё работает не по инструкциям. Написать, что послушал и понравилось? Как-то сухо, словно Джисону плевать, а ему ведь не плевать. Написать, что песня хорошая и очень трогательная, уточнить, почему именно она любимая? Наверно, это будет слишком личным для пятнадцатиминутного знакомства. Джисон откидывает телефон, с обречённым мычанием растирает лицо ладонями. Нужно проснуться для начала, а уже потом думать чего, как, зачем и почему. После всех утренних ритуалов никакого озарения не случается. Почему он вообще так сильно хочет написать этому Минхо? Хан ведь даже не знает, дома тот, а может вообще на работе и сильно занят, или, вероятно, пока даже не проснулся. Но пальцы уже печатают «Привет», а затем так и отправляют. Без смайликов, скобочек и каких-либо уточнений. Джисон не успевает отойти засыпать кофе в кипяток, как телефон пищит уведомлением, а внутри всё ходуном захаживает. То ли от осознания, что Хо вообще ответил, то ли от того, что ответил настолько быстро.

-------- ≪ ✾ ≫ --------

Он нежится в кровати под мерное мурчание. Дуни улёгся прямо на грудь, воспринимая вздымания грудной клетки хозяина как курс персонального массажа. Минхо держит книгу на весу, руки затекают, но прогонять кота — грех. Английские слова одно за другим укладываются в голове, мозг с мелкими запинками выдаёт перевод прочитанного, довольно медитативный процесс. Телефон неподалёку, но Ли старается согнать с себя манию всё время проверять входящие сообщения. Глава не самая интересная. Он читает описание одного и того же процесса, кажется, уже пятый раз за 160 страниц и мысленно ругается, на кой столько воды в тексте разливать, но сюжет немного интригует, так что читать не бросает. Под боком вибрирует. Книга теряет в интересности существенно. Дуни от резких движений непонимающе разглядывает хозяина. _doolsetnet «Привет» Вот так коротко и просто. Минхо недолго думая дублирует это же слово в ответ. А в груди снова щекочет, будто Хо никогда сообщений не получал. Но получал, получал не раз, даже на улице бывало номер узнавали, однако всегда находились отговорки. Сначала у Бана, затем и у самого Минхо, а если отговорок не находилось, жизнь жестоко подтверждала слова Чана. Но Хан уже не первый год не воспринимается чужим, воспринимается знакомым незнакомцем. Точно идол, на которого всегда было доступно только смотреть, теперь сам проявляет к тебе интерес. _doolsetnet «Я послушал песню» «Красивая» «Мне очень понравилась, и я всё таки знал её»

LMiin_Ho

«Воу, я рад»

«Она правда хорошая»

_doolsetnet «Я себе добавил»

LMiin_Ho

«Я прикидывал, чего мы такого интересного вместе поиграть можем»

«Ты знаешь The Kooks?»

_doolsetnet «Конечно» «Мысль кстати годная» «Я на вещи по попсовее думал, Бруно Марса какого-нибудь или Day6 тех же» «Теперь хочу услышать, как ты Seaside поёшь» «Ты красиво поёшь, и вайбы у неё твои» У Минхо лицо в краске, и лучше бы он просто измазался какой-то случайной, плашмя вляпался, как в торт на праздниках, но нет. Кровь предательски приливает к щекам и особенно к ушам. Хану понравилась. Он ещё и The Kooks знает. Ещё и говорит, что Минхо поёт красиво, ну что за наказание. Будто Хо никогда за голос не хвалили. Хана, судя по всему, тишина в диалоге смутила, так что следом прилетает: _doolsetnet «Ты занят сегодня?» «Нам долгое сотрудничество предстоит надеюсь, а я вообще не могу придумать, чем в общаге заняться» «Может прогуляемся?» В голове не единой отговорки. Только нечеловеческое желание согласиться.

LMiin_Ho

«Да, давай»

«Я тоже не занят»

«Часа через три на площади возле первого корпуса удобно будет?»

_doolsetnet «Супер» Телефон жмётся меж ключиц и греет лучше батареи, стыдно признавать, но даже лучше Дуни. Сердце колотится, не бешено, но точно не пребывая в состоянии покоя. Минхо подходит к напольной вешалке, тоскливо понимая, что теперь не отказался бы потратить последний грош на одежду поприличнее. Выуживает свитер молочного цвета, который покупал ещё на втором курсе, думая, что вот сейчас-то жизнь заиграет новыми красками, но надевал его от силы раз. Из закромов вытаскивает брюки, на которые хоть бирку обратно не нацепляй, чёрные, довольно свободного кроя. Где-то в ящиках под раковиной завалялся консилер (Ли молится, чтобы тот ещё не пересох) и пара пробников теней. Минхо старательно замазывает синяки под глазами. Пальцем проходится по самым границам век, делая и без того кошачий взгляд ещё выразительнее. Выщипывает чуть заросшие брови. Мажет покусанные губы вишнёвым бальзамом. Для волос у Минхо имеется примерно ничего, так что он отчаянно промакивает чёлку влажными руками, старается хоть немного придать формы феном, вроде даже получается. Он носится в сборах в состоянии аффекта, и только по завершению останавливается возле ростового зеркала. На него с отражения глядит кто-то очень ухоженный и привлекательный. Кто-то, с кем он уже очень давно не встречался. У Хо и консилер-то дома валяется только на случаи, когда на работе нужно своим видом посетителей приветствовать, а не создавать впечатление, что его держат в заложниках без сна и еды. Накидывая мешковатую куртку, шарф завязывает аккуратнее обычного. «Ну жених», — так бы точно бабушка сказала. Минхо сам себе на мысль легонько улыбается и думает, что вечером обязательно нужно им позвонить.

-------- ≪ ✾ ≫ --------

Хан без малейшего понятия, как так вышло, но хочется себе на язык взгромоздить неизлечимый и нехилый такой типун. А точнее, на пальцы. Он позвал Ли гулять. Ничего особенного, у Хана действительно дел нет, только к Феликсу обещался ближе к глубокому вечеру. Страху нужно смотреть в лицо — так кто-то там когда-то там говорил. Хан не боится Минхо, только как обычно носится угорело, как обычно второй раз чистит зубы, как обычно выуживает своё лучшее худи с монохромным вышитым принтом на спине. Как обычно достаёт свои любимые джинсы, которые вообще-то для выступлений и случаев самых особенных, потому что если хоть один пальцем тронет, хоть один пятнышко оставит, Хан будет готов выставлять чек даже лужам. Как обычно перебирает бижутерию, думая, что вот эти серьги слишком кричащие, а вот эти слишком незаметные. Как обычно вспоминает, что где-то там завалялась эта замазка для глаз, хотя у Хана вроде и синяков под глазами явных не виднеется. Как обычно полчаса возится с волосами. Как обычно натирает кроссовки до состояния вчера купленных, что даётся не так-то просто, а затем решает, что гулять так гулять. Достаёт пару мартинсов, на которые в своё время чуть не в долг брал. Единственная обувь Джисона, которая всегда начищена настолько, что аж слепит. Разве Джисон не всегда так на прогулки собирается? Да чёрта с два так же. И, конечно, как обычно Хан хаотично крутится у зеркала на двери. Вроде выглядит прилично, не догадываясь, что для Ли он всегда выглядит как из другой лиги, какой-то самому Ли казавшейся недоступной. До встречи остаётся сорок минут. Хан накидывает наушники, выдвигается, до последнего нервно подёргивая пальцами в карманах.

-------- ≪ ✾ ≫ --------

Минхо прибыл заранее, Хана ещё нет. Кончик носа слегка подмерзает, погода сегодня пакостная, дразнит грядущими осадками. В наушниках слух ласкает Mr.Forgettable, и Ли ловит себя на приятной мысли, что, быть может, никогда и не был этим мистером незаметностью. Скорее сам себя в это амплуа загнал, ведь уже пара девушек наградили его кокетливыми оглядками, пока Хо сидит на полукруглой скамеечке возле памятника в центре небольшой площади в полном одиночестве. Ли не замечает, как глядя на снующих прохожих начинает притопывать ногой в такт и подпевать одними губами. The old mе hides While the nеw me fights Look in my eyes He’s still in there, right? И Хан ловит его именно в этот момент. Тормозит, наслаждается видом, прежде чем привлечь к себе внимание. Это вроде тот же самый Хо, который был тогда в аудитории, но у Джисона губы без ведома тянутся в улыбку. У Ли нос и уши почти свекольные, пряди каштановые с виду до того мягкие, что даже тусклое небо на них оставляет отпечатки. Хан находит того Хо, который в отличие от многих на его месте не скролит ничего в телефоне, уединяется с обстановкой, провожает взглядом людей, изредка поднимает голову к пластилиновым облакам. И Джисон уже начинает считать вылазку успешной. Он бы без возражений согласился хоть всю прогулку вот так стоять чуть поодаль и наблюдать за этим Минхо, без устали браня себя за то, что умудрялся столько лет вытеснять из поля зрения такого человека. — Привет, — Джисон подлетает быстрым шагом. — Привет, — Хо слегка кивает, снимает наушники, закидывает те в рюкзак. — Замёрз ждать? — Хан на секунду теряется, потому что Минхо смотрит прямо в глаза, и слишком явно понимает, что такой зрительный контакт теперь можно причислять к личным маленьким слабостям. — Я вроде старался пораньше выйти, и всё равно, видимо, опоздал. Ли смотрит на время, чтобы хоть немного утихомирить собственное беспокойство. Хан сегодня хорошо выглядит, впрочем, как обычно. Никто из них не трясётся, не теряется в словах, но рябящее по телу предвкушение принимается слаще введённого внутривенно адреналина. — Ты не опоздал, просто я рано пришёл. Немного время не рассчитал, не хотел тебя подгонять. — Но всё-таки замёрз? — Ну, — Минхо чуть неловко опускает взгляд, словно мёрзнуть — это какое-то преступление, — немного. Я сам по себе мерзлячий. — Можем пойти в кафе посидеть, согреться, потом ногами прогуляться. Ли осматривается по сторонам, словно кого-то выискивает. — Можем, только давай не у ВУЗа. — О, там недалеко от общаги есть кафешка, недорогая. Там такую говядину подают, что можно с пальцами слопать. Как раз немного пройдёмся, тут минут тридцать идти. Или ты очень сильно замёрз? — Всё в порядке, — Минхо поднимается, кряхтит по-дедовски, разминая руки и ноги. Хан ловит с этого умильную улыбку, тут же себя осаживая. — Двигаться полезно, а я двигаюсь очень мало. «Я бы за эти бёдра душу отдал», — единственный ответ, который проносится в мыслях, но, слава богу, Хан его не озвучивает. — Тогда пошли. Десять минут — и перечень тем для разговоров формируется сам собой. Минхо выступает слушателем по большей части, но даже так говорит в разы больше обычного. У Хана речь — вечный двигатель, занимательный такой, и в каждой реплике Минхо, сбивая с толку, заинтересованный. Минхо, оказывается, отвык, что можно говорить, не выбирая тем и слов. Что собеседник — чистейшее полотно, а ты лишь с интересом наблюдаешь, какими очертаниями оно наполняется. Ведь Хан о себе, кажется, совсем ничего не прячет. Это у Минхо многое, касательное прошлого, под семизначными кодами, но он очень старается выдать Джисону всё, на что в данный момент способен. — Сам?! Это очень хорошо для самоучки, — один из интересных фактов — Джисон оканчивал курсы по игре на гитаре. Минхо пусть и стыдливо, но сознался, что играть учился сам. — Спасибо. Меня сначала папа учил, а потом я не захотел никуда идти. Вообще любил дома сидеть. Мне почему-то казалось, что лучше папы никто не сможет учить. Я про курсы почему-то не думал, а когда о музыкалке задумался, поздно уже было куда-то идти. Вообще странно было слышать, что в пятнадцать ты уже старый для чего-то, — он усмехается, — но уже как получилось, так получилось. За примерно сорок минут Минхо был уверен, что знает минимум треть жизни Джисона. Что жутко интересно. Хан в своей сущности оказался облагороженной ромашкой, простодушной, чуть побитой ветрами, полевой, но всё равно необыкновенной. Белоснежной. Для Джисона Минхо с каждой минутой становится всё более неземным, и Хан в своей простой, пусть и зашуганной, философии уже понимает, что Минхо ему точно нравится. Уже нравится так, как давно никто не нравился. С Джисоном подобное случается не впервые, но он уверен, что таких как Хо ещё не встречал. Таких людей жизнь всегда сваливает снегом на голову, когда уже совсем не ждёшь, а затем не можешь понять, как вообще умудрялся без них существовать. Когда первая прогулка ощущается двадцать первой, когда на время не смотришь, когда кажется, будто вы полжизни были знакомы. Минхо видится золотой рыбкой в открытом космосе. Его мысли, как и всего Хо, так и хочется в ладошки поймать, чтобы в этом самом космосе впредь не терялись. — Он вообще дурной, точно тебе говорю! Я бы вот сказал, припизднутый. У Минхо смех разлетается звоном по округе. — У всех котов есть свойство время от времени дурными становиться. Назови хоть одного 24 на 7 спокойного, только если им не за десяток лет. — Нет, нет, — настойчиво мотает головой Хан, — ты нашего не видел, он умудрился даже шторы сожрать! Носится как угорелый сутками, я не шучу. Мать сказала, что этот кадр даже хуже меня в детстве, а хуже меня в детстве надо ещё поискать. — Ладно, ладно, отправь мне как-нибудь видео. — О, мы пришли. Ресторанчик скромный, буквально на шесть столов, но Хан не соврал. Это лучшая говядина в жизни Минхо, слюни водопадами копятся во рту от одного аромата. — Это прекрасно, — Ли смакует кусочек на языке, не желая давать гастрономическому раю заканчиваться. — Вот, а я тебе о чём. — Если когда-нибудь меня спросят, ради чего я работаю, я буду отвечать, что ради того, чтобы спускать все деньги на эту говядину. — Если часто есть одно и то же, приестся. Так что держи себя в руках, раз в пару недель, зато какой. — В неделю. Хотя бы раз в неделю я готов объедаться этим, пока тошнить не начнёт. — Кстати, о работе. Нам надо как-то решить, в какой день увидимся. Там надо ещё аудиторию свободную выискивать. — Я думал, у вас в студсовете всегда свободные помещения имеются. — Там почти всегда кто-то тусуется. Не знаю, если тебя не смущает, можем и там встречаться. Там реально всегда относительно свободно. — Нет уж, если там люди, лучше не надо. — Ты у нас типа хиккан? — Просто прилюдно позориться не люблю. Я всё ещё не верю, что вписался. Джисон одобрительно хохотнул: — Наверно, понимаю. Я тоже перед ними что-то выкатывать любил, особенно на первых курсах, только когда уже всё сам зарепетирую. Ну вот, нужно определиться с днём, чтобы я место нам находил. — У меня график на работе не сказать, что очень стабильный. Не очень удобно получается. — Ну, других вариантов всё равно нет. Если, конечно, у тебя есть хата, которая постоянно пустует, было бы вообще шикарно. Но тут мне, наверно, надо бы губу закатать. — Я один живу. Сразу после фразы Минхо скомкано заткнулся. Именно заткнулся, потому что проговорил это куда быстрее, чем успел подумать о последствиях. На несколько мгновений между ними повисла тишина, до ушей белым шумом доносились голоса остальных гостей заведения и едва различимая ненавязчивая мелодия. Хан не понял, чего Ли так резко притих, скорее вторил его реакции, в то время как Минхо за несколько секунд успел пережить кризис, проработать его с внутренним психологом, принять последствия и вроде даже немного успокоиться. — Так это же вообще заебись, нет? Или к тебе нельзя? — Можно. Извини, немного потерялся. Давно гостей не приводил. Пока они сидели, погода совершила задуманную шалость: с неба посыпался мелкий вязкий снег вперемешку не то с дождём, не то сами по себе снежинки были настолько мокрыми. Зима в этом году неоднозначная — в одну неделю укрывает город белыми перинами, в другую устраивает мерзопакостную осень. Они как раз разделались с мясом, шататься по улицам в сложившихся погодных условиях мало кому доставит удовольствие, а Хану ужасно не хочется завершать встречу. Минхо уткнулся в телефон, брови чуть сползлись. Чан «Быстро с делами разделался» «Заеду сегодня» В последнем сообщении слишком не хватает хотя бы знака вопроса. Минхо недовольно поджимает губы. — Можем сходить осмотреть место репетиций, — Хан старается разрядить обстановку без нажима, — ну, если ты не против, конечно. Погода попортилась, я дурак, не глянул прогноз, когда звал тебя гулять. Ну или по домам. «По домам» неохотно резонирует по стенкам черепной коробки. По домам Минхо слишком не хочет, даже если это значит, что они с Ханом пойдут к нему домой.

Минхо

«Сегодня, думаю, не получится»

Чан «С чего бы?»

Минхо

«Я занят, извини»

Чан «Я мешать не буду» Хочется материться.

Минхо

«Я не дома»

Чан «Ты? Не дома?» «И где же ты?»

Минхо

«Вышел погулять»

Чан «Ты погоду видел?»

Минхо

«Я далеко от дома»

«Пока доберусь уже поздно будет»

Чан «По моему ты недоговариваешь» «Ну ладно, гуляй» Вздох облегчения. — Эй, всё нормально? — Хан спрашивает с неподдельным переживанием, потому что милые переписки с такими лицами не ведут. — Да, всё окей. Извини. Можем поехать ко мне, — Ли оценивает обстановку за окном, понимая, что погода и правда уже совсем не гулябельная, — только я не очень близко живу, минут сорок на автобусе ехать придётся. — Я могу вызвать такси. — Дорого же. — Ну, мы глянем, вдруг дешёвое поймаем. Хан точно притягивает удачу, а может, дело в его настырности, но словить в приложении дешёвое такси ему удаётся. Идти в гости к Ли волнительно — Джисон начинает это понимать, только когда они уже поднимаются на третий этаж по ступенькам. Дом небольшой, в уютном спальном райончике, где даже в такую погоду дети с округи носятся, наперегонки прячась под козырьками. Минхо достаёт ключи, скорее для галочки предупреждает: — Там немного не прибрано, извини. — Чел, я с общаги. Я последний, кого стоит предупреждать о беспорядке. Минхо ответ успокаивает, ведь никакого беспорядка у него, вообще-то, и нет. Он открывает дверь, пропускает гостя внутрь. Хана встречает едва ли метровый коридорчик, а далее вся жилплощадь Ли на ладони. Справа зона кухни, слева гостиная, она же спальня и рабочая зона. У дальней стены кровать, над которой висят полки с книгами и жёлтая гирлянда, у противоположной стены рабочий стол. Под стеклянной столешницей полка, заваленная учебными принадлежностями и проводами. Тумба с ящиками, впритык к столу невысокий стеллаж с книгами. В закутке дверь, скорее всего ведущая в ванную и туалет, где на крючках висит ещё один рюкзак и полотенце. На полу распластался пушистый ковёр, при более детальном изучении находится невысокий кошачий комплекс и когтеточка. На кровати плюшевый бежевый плед, из-под него выглядывает воздушное графитовое одеяло. Возле ютится гитара, и недалеко от окна еле нашла себе место стойка для одежды. Мебели, казалось бы, минимум, но в совокупности с мелочами создаёт гармоничный интерьер, даёт небольшое представление о хозяине жилища — таком же светлом, мягком, сдержанном, но наполненным несчётным количеством удивительных мелочей, вроде полупустой пробковой доски над столом, где на стикерах какие-то мелкие задачки, напоминалки и листочки с хаотичными каракулями. На подоконнике кактус (очень даже живой на удивление) и пустая пепельница. В зоне кухни можно заметить настенный календарь, какой-то необычный, дизайнерский. Но более остального Хана привлекают две картины. Те повешены так, что бросаются в глаза с порога. На одной девушка в белом, на второй мужчина в чёрном, они тянут друг к другу ладони, живо передавая рвение преодолеть границы холстов, и Хану кажется, у девушки почти выходит, ведь её платье, как и стройная фигура, нарисованы удивительно воздушно, точно ещё немного — и она выпорхнет. Джисон оставляет куртку на пуфе в прихожей, осторожно пристраивает обувь у стены. — Красивые картины. Ты рисовал? — Только с девушкой. Правую... Друг рисовал, — Хо осторожно останавливается позади Хана, который носом едва ли не упирается в стекло рамки. — Тогда ты врун. — Это ещё почему? — Потому что ты говорил, что немного увлекался рисованием в школе. Ты в курсе, что немного — это не вот так? Это масло? Прости, я не очень разбираюсь. — Это гуашь. — Ну, ты всё равно врун. Это обалденно, Хо. Такое нельзя бросать... — Хан оборачивается к Ли. — Знаешь, я сейчас так думаю, ты же просто ходячий клад талантов. «Ты говорил, что мы не сильно стараемся. И что это такое?» «Я не мог не стараться, это же на долгую память. Твоя тоже очень красивая, чего ты ворчишь?! Я только рисовать умею, так что считай, одно моё умение взамен всех твоих» Воспоминания стучат в затылок настолько отчётливо, будто Хо действительно может их услышать. Он изучает картины вслед за Джисоном, думая, что и представить не мог, при каких обстоятельствах будет неосознанно крутить в памяти былые мелкие переброски комплементарными претензиями. «Обалденно». Минхо давно перестал считать умение рисовать чем-то удивительным. Полно людей умеют рисовать на его уровне, чуть меньше, но достаточно тех, кто рисует на порядок лучше. Да и гитаристов в мире непочатый край, особенно уровня Хо. Которые не пишут, не сочиняют, всего-то научились без промашек дёргать струны на досуге. Но каждый раз, когда люди видят картины или видят человека с инструментом, а может, видят на стенах размашистые вышивки крестом, удивляются, как восьмому чуду света. Словно никто в мире так не умеет, и они узрели невиданный феномен. Забавно даже. Ведь Хан тоже поёт хорошо, но мало ли в мире людей со слухом? Играет хорошо, но мало ли таких же? Как минимум вся его группа с курсов, но это завораживает. Завораживает в совокупности с характером, с чертами, в совокупности с личностью. Завораживает соприкосновение с человеком, который умеет чуть больше базовых настроек. Из-за занавесок выглядывает сонная морда, изучает пришедших, тут же направляясь к Хану и ластясь об ноги. Джисон присаживается на корточки, гладит с упоением, чешет за ухом — такую тарахтелку руки сами тянутся тискать. На джинсах оседает шерсть, но Джисон не обращает никакого внимания. — Я уже видел тебя, дружище. Ты у нас местная звезда интернета, в курсе? У Минхо аж лицо трещит — настолько тёплое и умиротворяющее зрелище, словно всегда так и было. Ловит ощущение чего-то неоспоримо правильного, нужного. — Его зовут Дуни. — Значит, ты Дуни, приятно познакомиться. А я Джисон. — А я Минхо, — дразнит Ли, — прекрасно, что все мы теперь знакомы. — Тебе нужно открывать свой блог, — деловито заявляет Хан, не отрываясь от кота. — У тебя вон книжек сколько, и смотрел ты дохуя всего, много этих... Фандомов знаешь. Надо рисовать сначала фанарты, потом до собственных иллюстраций дойдёшь. — И кому это надо? — Я буду первым подписчиком, обещаю. А у меня подписчиков много, я тебя распиарю. — Тогда за одно и кавер дуэт открываем. — А идея-то вообще-то отличная! Я давно о таком думал, вот на айфон новый наскребу — и вперёд. Первым видео будет Seaside, потому что я не успокоюсь, пока ты мне не споёшь её. — А ты что будешь делать? — Сидеть и с пиздострадальчески загадочным видом сзади играть. Чтобы процентов сорок комментов были типа: «О мой бог, а что за краш сидит сзади?» — Если это такая необходимость, я и напишу. — Я проверю. Они не доходят ни до каких гитар. Болтают о еде, о городе, Хан находит в карманах какой-то фантик, которым очень интересуется Дуни. Минхо рассказывает, как первое время стирал пальцы в кровь, потому что начинал учиться на гитаре отца, а струны там были жёсткие, местами уже проржавевшие. Далее как-то перешли к обсуждению одежды, перетекли к разговору о преподавателях, сошлись на том, что юмор того лысого мужика обоих не впечатляет. Они сидели на полу возле кровати, когда Джисон хрустнул спиной: — Я, если можно, на кровать переползу. У меня спина не самая здоровая. Чую, ещё минут пятнадцать — и я не разогнусь. — Да, конечно. Хан усаживается на мягкий матрац в позу лотоса, затем на пробу ложится, скорее в шутку. — Еба-а-а-ть у тебя тут ложе. Может, махнёмся? У меня в общаге по ощущениям дубовая доска вместо матраса. — У тебя же спина больная. Говорят, на твёрдом спать полезно. — Да ебал я, чё там полезно, эта кровать ахуенная. Минхо усаживается так, что ноги Хана проходят под его коленями, смотрит немного томно. И Хан ясно, как день, понимает: за несколько часов бесед и знакомства Минхо стал ещё обаятельнее. — А глаза у тебя, — начинает осторожно, — всегда такие были? — Да, всегда. Ну, сколько себя помню, по крайней мере. Это только поначалу чем-то необычным кажется, потом свыкаешься. — Ты не прав, я ничего красивее в жизни не видел, — Хан откровенно пялится, заглядывает сначала в правый, затем в левый, и ни в одном слове не врёт — он ничего прекраснее в жизни не видел. И в мыслях добавляет: — И кажется, я не только про глаза. Минхо смущённо отворачивается, цедит тихое «спасибо». А в заднем кармане снова вибрирует. Чан «Гулёна, нагулялась уже?» «Скажи хоть где ты» «Присоединюсь, пойдём к тебе»

Минхо

«Извини, но давай не сегодня уже»

Чан «Да что с тобой?» «Заболел?»

Минхо

«Не заболел, просто поздно уже»

Чан ничего не отвечает. — Слушай, — Хану спрашивать неудобно, но не спросить не может, — тебя там достаёт кто-то? Что-то случилось? Ты каждый раз в телефон хмурый пялишься. Минхо тихо выдыхает, откидываясь головой к стене: — Нет... Нет, всё нормально. Просто кое-кто хотел увидеться сегодня, а я не очень. — Чан? — на пробу уточняет Джисон, потому что кроме Чана никого из друзей Хо не знает. От имени по жилам пробирает. — С чего ты взял? — Тебя в универе чаще всего с ним видно. — Оу, я не замечал, — ложь. — Нет, это не Чан. Краски вечера моментально теряют в оттенках. Глупо было врать, и Хану, и Чану. Если Хан хоть где-то обмолвится, что виделся сегодня с Ли, до Чана известие быстро долетит. Если Минхо попросит Хана не рассказывать, Джисон быстро поймёт, от кого Ли прячется. Минхо поднимается осторожно, находит в куртке сигареты. Холодный воздух быстро наполняет комнату, прежде чем Ли коротко уточнил: «Ты не против?» и получил в ответ такое же сдержанное «нет». Горечь растекается во рту, дым плывёт в лёгкие, вот бы и мысли тяжёлые тоже куда-нибудь уплыли. Вечер юлой проворачивается в теле чем-то приятным, спокойным, прожигает, как шот дорогого алкоголя, и Ли не хочется ни заканчивать это сегодня, ни вообще это заканчивать. Табачный запах распространяется почти до кухни. Хан прекрасно понимает: происходит что-то, о чём ему пока рассказывать не собираются. Джисон уже в том настроении и отношении, чтобы сказать Ли, мол, тот может доверить ему любую проблему и тайну, и они обязательно разберутся, но понимает — это будет слишком. По крайней мере сейчас — это будет слишком. Феликс в переписках уже извёлся, что ещё час — и Хан может шуровать обратно в общежитие, и Хан, если бы ему позволили здесь остаться, хоть ночь просидел бы, потому что знает, Феликс бы его понял. Подшутил, побурчал, но за друга бы искренне порадовался. Но, кажется, Ли сейчас настроен побыть в себе, так что Хан подходит осторожно, встаёт плечом к плечу, от чего Хо, настолько погруженный в собственные мысли, едва заметно вздрагивает. — Мне ехать пора... Это был очень хороший вечер. Надеюсь, мы его ещё повторим. — Прости, — на выдохе выдаёт Ли, чуть склоняя голову, словно та внезапно на пару сотен грамм потяжелела. — За что? — Я надеюсь, ты уходишь не из-за того, что я так мрачно отвлёкся. — Нет, нет, — Джисон мнётся, смотрит на свободную ладонь Минхо, которая покоится на подоконнике, и делает, возможно, то, что оборвёт общение в корне, но не может сам себе воспротивиться. Осторожно накрывает своей горячей, и сигарета в зубах Хо замирает. — Меня просто Феликс ждёт, мы заранее договаривались. Но, если тебе нужно будет с кем-то поговорить, я всегда готов послушать. И Минхо буквально тает, это ощущается настолько... Близко? Он еле как находит слова в ответ. — Спасибо, это взаимно.

-------- ≪ ✾ ≫ --------

Декабрь — время всегда тяжёлое. — Готовишься хоть? — голос в динамике такой громкий, будто по громкой связи говорят. — В поте лица, бабуль, — Ли прижимает телефон плечом, обыденно впихивает пакет с формой в рюкзак, понимая, что критически опаздывает. — Да ты у нас не глупый, всё сдашь, главное спи хорошо. Ты там хоть кушаешь? — Нет, сутками голодный сижу, — интонация нарочито шутливая, — конечно, кушаю, всё в порядке. Мне ведь уже не пятнадцать, чего ты так переживаешь. — Да как не переживать! На новогодних каникулах высыпайся! Совсем со своей этой работой не спишь, не ври мне, что это не так. По ночам вообще работать вредно. — Приеду и высплюсь. — Чего денег столько тратить, сиди в городе, с друзьями повидайся. А то вы ведь там как чумные носитесь. У нас тут зимой нечего делать, снег да скука. — Как это чего, вас проведать. — Всё у нас хорошо, мы с дедом как суслики в норе, ничего с нами не станется. Летом приедешь, когда каникулы подольше будут. Сходи лучше там на свидание, в самом расцвете сил парень и всё ещё в женихах! — Ладно-ладно, бабуль. Я понял. У вас точно всё хорошо? — Да точно. Как там Чан, кстати? — Без изменений. — Ну хорошо, не болейте. Давай, целую. — И я вас. Пока-пока. Мудрые руководители знают одно золотое правило — сделай хуже, а затем верни хотя бы половину отнятого, и люди будут счастливы. Правило работает не только в рамках предприятий. У Минхо сейчас в целом период откровенно не лучший, одного из администраторов уволили за несколько пропущенных подряд выходов на работу, отчего двум оставшимся бедолагам в лице Хо и его напарника приходится отдуваться лишними сменами (спасибо, хоть вдвойне оплаченными). На носу зачётная неделя, настолько на носу, что уже начинает становиться бельмом на глазу. Толком увидеться с Ханом после того вечера в квартире так и не удалось. Ли попросту не успевает, как бы ни старался. Он и без того прекрасно знал: график, включающий в себя ночные смены — тот ещё вид мазохизма, если ты студент. Но когда явки на многие пары становятся обязательными, а смены эти только множатся, ощущение, будто начинаешь превращаться в мешок кожи с костями, лишь усиливается. Хан на фоне всех событий давно мог плюнуть, найти человека с графиком получше, а порогом ответственности к их супер важному мероприятию повыше. Отписаться Ли, мол, так не пойдёт, и разошлись бы они, как в море корабли. И всё вернулось бы на круги своя. Но Хан пишет. Они переписываются денно и нощно, Джисон постоянно узнаёт, как там Хо, и не помер ли на работе, вылавливает на перерывах, если появляется такая возможность. А Минхо ни разу не пытается увиливать, напротив, несётся к этим встречам, как к дозе жизнеобеспечивающих. Джисон несколько раз успел встретить Ли перед парами со стаканчиком ароматного кофе из кофейни, что располагается метрах в ста от их корпуса, и Минхо каждый раз млеет и не знает, как благодарить. Минхо уже не представляет, как это — прожить день и не отписаться пареньку из студсовета, что он прибыл в отель, не рассказать, какое интересное окрашивание у девушки, которая сидит рядом в автобусе, не рассказать о книге, которую читает, не выругаться на лекции, которые при переписывании с фотографий Чонина кажутся бесконечными (но Минхо на Чонина всё равно продолжает молиться, кажется, как на единственное, из-за чего он вообще до этого курса и этой зачётной недели доучился). Минхо не представляет, как не щебетать себе под нос, когда Хан травит недовольные байки с общаги, не получить от него голосовые, где тот что-то напевает, или как щелкунчик трещит о том, в каком восторге от сюжетного поворота в сериале, который сейчас смотрит. Рассказывает, чего учудил Феликс, временами ругается на глупость тех, кому пишет лабораторные, и постоянно ругает Ли за то, что такая работа — не дело. Никакие деньги не могут стоить здоровья. Любую привычку можно привить за сорок один день, но Ли бьёт рекорды. Всего за десять Хан стал настолько неотъемлемой частью существования, что кажется, без него уже даже лёгкие закупорятся. — Долго ещё они тебя так мучить будут? — Джисон застаёт Минхо у корпуса. Хо зажимает меж губ сигарету, ещё из той же пачки, что была в квартире тем вечером и с того дня не опустела даже на половину. — Не знаю, надеюсь, нет, или я просто уйду. Я реально уже не вывожу. Ещё эти зачёты ебаные, я вроде всё к допускам сдал, осталась эта лаба проклятая. — Какая? — А, лысый этот шутник, дал программировать какие-то шифры. Без понятия, если честно, я последние пары три его просто в отключке на парте провёл. Помню только, что мне выпал квадрат Виженера. Надо как-то родить, он за сдачу до зачётной недели зачёт автоматом ставит. Минхо — программист откровенно нулёвый. Быть может, иногда случаются отклонения в лучшую сторону, но в целом нулёвый. Извилин хватает, чтобы разделаться с простыми и типовыми заданиями, но в остальном почти всегда спасает либо интернет, либо Чонин. Но все с потока знают — этот лысый код с интернета за километр чует. У Чонина сейчас своих забот выше крыши, Чан хоть и с одного института, но с другой группы, и у них там своего цирка хватает. Как и у Хана, который с Чаном в одной группе. Складывая их рассказы в одно месиво, Минхо приходит к выводу, что это будет тот случай, когда его настигнет ещё одна бессонная ночь в попытках наколупать свой код самостоятельно. Можно попросить Чана, Минхо более, чем уверен, тот выкроит время на помощь, но именно у Бана просить не хочется. — На каком языке хоть заставляет? — Он сказал, ему без разницы. Там так-то пары теоретические, если придётся ему зачёт сдавать, он будет его письменно принимать. Но я в рот ебал его билеты зубрить. — Выглядишь пиздец, хочется уже за тебя в этот отель выйти. Минхо тянет уголок рта. Предложение потрясающее, жаль, невыполнимое. — Я знал, на что подписываюсь, когда устраивался. — О, вот ты где, — Минхо на голос реагирует моментально, моргает, как из транса выходит, поворачивается к подошедшему, — ты чего сообщения не читаешь? Ли лениво тянется в карман, находит на экране несколько непрочитанных, которые в этот раз действительно просто не заметил. — О... Прости, не увидел. Чан косится на Хана, как на заразного: — Хан, у нас пара через десять минут. — Так тебя это тогда тоже касается, — Хан отвечает бесцветно, сверяется со временем, чтобы на председателя смотреть поменьше. Как на заказ, из воздуха рисуется Феликс, хлопает Хана по плечу, и Минхо начинает казаться, что вообще весь институт состоит в этом грёбаном студсовете, кроме самого Хо. — Вы чё тут? — басисто спрашивает парень. — О, привет, Минхо, — они не сказать, что успели близко познакомиться, но когда начинаешь пересекаться с Ханом, пересечение с Феликсом хотя бы разок становится неизбежным. Но Минхо Феликс нравится: солнечный, озорной, или заранее выработался кредит доверия к человеку, которого Хан кличет лучшим другом и так часто упоминает в рассказах. — Хай-хай. — Пошли, — Ликс тянет друга под локоть, — там щас нормальных мест не останется. На зачётной неделе главное правило — светить лицом перед преподами. А там щас все передние места займут. И не поспоришь ведь. Хан провожает Ли взглядом, мимолётно цепляясь за Чана, который и не думает их нагонять, пару раз машет на прощание. Минхо делает то же самое, не разворачивая головы, пока парочка не скрывается за массивными дверьми. Ещё раз тянет на половину истлевшую сигарету, выдыхает в бок, подальше от Чана. Бан смотрит на Минхо не то сердито, не то с сочувствием: — Дома сегодня? — Чан, я устал, как собака. Хочу просто поспать. — Я понимаю. Как к зачётам подготовка? — Трепыхаюсь полумёртвым лебедем, но пока нормально. — Помощь не нужна? — Нет... Да и у тебя своих дел хватает. — На твоём фоне я только и делаю, что хуи пинаю. Минхо жмёт губы: — Ты же знаешь, что это неправда. Чан смотрит в сторону корпуса пару мгновений, возвращает внимание к Хо, сбавляя градус расслабленности: — Я смотрю, вы с Ханом спелись. У Минхо нет сил, как минимум физических, ни брыкаться, ни отнекиваться: — Это плохо? — Не лучшая партия. Минхо смотрит бессильно, жмёт уже практически окурок большим и указательным пальцами сильнее обычного: — Чан, не заводи этих разговоров. Ты про всех так говоришь. — Просто предупреждаю. — Кто же в таком случае хорошая партия? — Пока не было такой. — Феликс? — Из той же серии, что и Хан. — Чонин? — На кой тебе такой задохлик? — Сынчоль? — Тебе виднее, но я бы нервы поберёг. Ты просто как птенец необросший, кидаешься на картинки красивые. Это так абсурдно. Хо усмехается, качая головой, делает новую тягу: — Это даже не смешно. — Я и не шучу. — Хватит, Чан, мы просто хорошо общаемся. По крайней мере пока. — Ладно, главное не теряйся, тыщу лет уже не виделись, — читай как неделю. — Я напишу сразу, как смогу хотя бы нормально поспать. Честно. — Ты уж напиши. Ладно, я реально уже почти опоздал. Увидимся. — Угу.

-------- ≪ ✾ ≫ --------

Они прибывают в аудиторию, когда первый ряд уже занят, приходится примоститься на втором, но Хану плевать, если честно, куда они там сядут. Со второго тоже прекрасно и видно, и слышно. Многие преподаватели всё равно знают Хана как парня далеко не глупого. Феликс, хоть и не является выскочкой, но если знает правильный ответ на вопрос, с любого места молчать не будет. Чан влетает едва ли не перед преподавателем, простреливает Хана таким взглядом, которого Джисон считать не может, и садится на третий ряд где-то с краю. Чан — идеал во всех общепринятых определениях этого слова. Высокий, умный, ответственный. Может спеть, если потребуется, станцевать, если подучится, постоянно отстаивает честь института на спортивных соревнованиях. Студсовет под его началом стал своего рода элитой, потому что не было ни одного мероприятия, начиная с просвещений в первокурсники, оканчивая небольшими локальными сборами, которые бы прошли не по плану или неподготовленно. Чана любят преподаватели, Чана любят в деканате, ответственные за внеучебную деятельность молиться на него готовы. Чана уважают студсоветские: одни просто уважают, другие побаиваются, третьи слюни пускают. Чана ни разу и никто не видел с сигаретой в руках. Когда они собираются студсоветом на какие-то увеселительные вылазки, Чан никогда не позволяет себе больше одного коктейля или банки пива. Чан никогда не конфликтует, если конфликтов можно избежать, а те, в которые вступает, умудряется разруливать без излишнего пафоса и криков. С вещами похуже сигарет Чана не то что никто не видел, никто, пожалуй, не может себе такого представить даже если очень постарается. Он всегда хорошо одет, от него всегда приятно пахнет, он никогда не жалуется, а в коллективе держится статно, при этом умудряясь сохранять образ немного свойского парня. Ни с одной стороны до Чана невозможно доебаться, только если очень и очень постараться. Чан никогда не лезет и не плетёт интриг внутри коллектива, умудряется быть в ладах со всеми, но никого не причисляет к друзьям близким, кроме, по словам самого Бана, Минхо. Когда ещё на первых курсах его стали видеть в компании Хо на перерывах, когда на редких совместных лекциях Бан всегда подсаживался именно к Хо, вопросы посыпались. Чан всегда без развёрнутых пояснений, как отрезал, обозначал: «Это мой близкий школьный друг». Можно любить или не любить Чана, принижать, завидовать, восхищаться, это не отменяет факта того, что он идеальный лидер. У Хана к нему отношение двоякое, до недавнего времени нейтральное с ноткой того самого уважения. Чан контролёр: ему не нравится, когда что-то ломается, не нравится, когда поручения не исполняются вовремя, не нравится, когда что-то идёт не по плану. Чан будет там, где нужно, и даст ровно столько своего лучезарного внимания, сколько требует ситуация. Если ситуация не требует, Бан слишком занятой, чтобы размениваться на бестолковые беседы. Ни парней, ни девушек за почти три года ни разу не афишировалось (именно поэтому даже за спиной никто понятия не имеет, а были ли они вообще). Хан старался в подноготную Бана не лезть и никак председателя не касаться ровно до момента, пока в жизни не появился Хо. Только слепой не заметит, как Чан стал посматривать на Хана с отблеском стали, как стал ненароком, но постоянно интересоваться, как продвигается подготовка номера, хотя до этого к Хану никогда вопросов не имелось. Когда Хан обмолвился, что разок встречался с Минхо вне стен ВУЗа, внимание председателя стало уже излишним. Нет, он не стал Хана как-то выделять, но почти всегда, когда они находятся в одном помещении, почти всегда, стоит Хану залипнуть в телефон и кротко улыбнуться сообщению, взгляд Чана начинает ощущаться буквально кожей. Вопросительный, колкий, внимательный, который хочется содрать с себя, как зудящую коросту. Быть может, замечает это только сам Хан, но не замечать, увы, не получается. А Минхо Хану и правда нравится. В прямых и переносных смыслах нравится с каждым днём всё больше и больше. С Минхо хочется общаться, с Минхо хочется видеться, для Минхо хочется что-то делать, пусть это и будет какой-то ничего не значащий стаканчик кофе с утра. Хочется делать не потому, что выгодно, не потому, что ждёшь чего-то в ответ, Джисону даже благодарностей не нужно. Это то самое эйфорическое желание, когда одной скромной улыбки в ответ достаточно. Когда вроде делаешь не для себя, для другого, но счастьем переполняешься настолько, что в груди места не хватает. Говорят, от влюблённости глупеют, но в таком случае Хан совсем не против прослыть полнейшим идиотом. А Минхо совсем не противится, Минхо отдаёт ровно столько же, столько, сколько вообще способен. После того вечера, после той маленькой наглости Хана всё могло оборваться, но оно прибавляется, что скоро берега не будет видно. И Джисон будет патологическим лжецом, если скажет, что процесс его не увлекает. Джисон влюбляется неизбежно и первый раз чувствует, что влюбляется как-то... Правильно, что-ли? Без заискиваний, без изнемогающего добивательства, без вопросов к себе и без пугающего «слишком». И сейчас Хан затылком чувствует на себе испытывающий взгляд с третьего ряда, но игнорирует, не оборачивается, не устраивает сцен, не выясняет отношений. Ждёт, когда Чан, если так нужно, сам заговорит. Хочется спросить у Ли, чего же такого между ними происходит, потому что Джисон не раз замечал, как не то пугается, не то теряется Ли, стоит Бану появиться в поле зрения. Как слегка куксится, стоит Чану начать писать во время их с Ханом разговоров. Джисон знает, в каких случаях так смотрят и так реагируют, но Минхо ничего не говорит, Чана не гонит, ведёт себя с ним дружественно, а Хану в их личные дела лезть неудобно. Непонимание всегда раздражает, вводит в заблуждения, заставляет петлять собственными догадками, особенно в отношении такого властного человека, как Чан. Но Джисону хочется быть на тысячу процентов уверенным — Минхо бы не стал идти на встречу и крутить с кем-то симпатий будучи уже в отношениях. Минхо на такое, кажется, не способен по определению, да и не выглядит настолько отбитым, чтобы делать это ещё и на глазах самого председателя. Слушать преподавателя выходит сомнительно, Хан даже не пытается, так, пропускает в пол-уха информацию, пялится в экранчик. Минхо написал, что поехал домой. Джисон за него искренне радуется, спрашивает, чем тот планирует заняться, получает вполне логичное: «Для начала немного поспать». Среди бесед, знакомых и рассылок крутится диалог с именем Сынмин. Джисон смотрит неохотно, молится, чтобы там было что-то по делу, открывает. Ничего по делу не находит: какие-то мемы, парочка действительно забавных, будничные рассказы, жалобы, весть о том, что съездил наконец подкрасить бампер. Джисон на всё отвечает ни активно, ни безынициативно, просто отвечает, как обычно. — О, снова Сынмо пишет? — Феликс заглядывает в экран, как в собственный. Джисон не раздражается. Феликсу можно. — Пишет, пишет. — Третья неделя пошла? Или уже четвёртая? Я уже жду, когда ты Минхо в каморку притащишь, вот это шоу начнётся, наверно. А Хан, напротив, готов сделки с дьяволом заключать, лишь бы никаких сцен не устраивалось. — Я не считал, какая, главное, что мне мозги почти не трахает. — Эх, такой парень пропадает, умный, артистичный. — Ага, и ёбнутый. Феликс поджимает губы, дабы не засмеяться громче положенного, а Хану вот совсем не смешно. После пары они идут в каморку. Каморка, она же комната студсовета — небольшое помещение с одним массивным столом, несколькими шкафами, диваном у стены, который притащили с какой-то барахолки, винтажным креслом, о появлении которого история умалчивает, несколькими стульями и неисчислимым количеством ценнейшего барахла. Если всё наполнение комнатушки собрать в единую кучу, будет складываться впечатление, что применена чёрная магия, потому что не может столько вещей умещаться на такой площади, но, как оказалось, может. К моменту прибытия не собралось и половины состава. Феликс с Ханом с радостным верещанием заваливаются на диван (потому что занять его — вообще-то та ещё радостная редкость). Чан сухо усмехается: — Сегодня сорвали куш, да? — Это карма награждает за добрые дела, — Феликс разваливается чуть не на половину сиденья, закидывая руки на спинку. — Ты ничего доброго сегодня не сделал, — тут же парирует Хан. Феликс возмущённо кривится. — Я спас тебя от галёрки, утром ещё бабуле дверь придержал. Так что не пизди. — Тогда странно, что вселенная награждает тебя всего лишь диваном, тут заслуг на личный трон, не меньше. — Ой, отвали. Другие члены студсовета быстро подтягиваются, Чан бегло сверяет, что пришли почти все, что не может не радовать. Среди заваливающихся в помещение людей, которые, как и вещи, вмещаются не иначе, как чудом, оказывается и Сынмин. Сходу находит взглядом Хана и под не несущее под собой ничего «О!» присаживается рядом. Феликс давит лыбу, Хан про себя спрашивает, за что ему всё это. Сынмин начинает что-то трещать на ухо. Хан, не подавая виду, диалог поддерживает. А затем начинаются обсуждения дел насущных. Следующая неделя зачётная, очевидно, многим будет не до дел студсовета, а затем каникулы, а затем сессия, а там и до студвесны не далеко. Последние два года они брали вторые места, в этом году Чан как никогда серьёзно нацелен на первое. Поэтому и подготовка ведётся уже сейчас и с особой строгостью, а не как обычно: вроде начали чуть не за полгода, в итоге всё равно ничерта не успели, хотя на бумаге номера такие, что не только студвесну забирать, можно сразу на экраны Голливуда. Джисона интересует только музыкальная часть. Актёр он тоже неплохой, но в такие дебри лезть предпочитает лишь из крайней надобности. — Так-с, выходит, наброски сценария уже имеются? — Чан, несмотря на наличие стула, сидит прямо на своём столе. Так сказать, чтобы к народу поближе. — Агась, — Чонхи, второкурсница, настоящий талант сценарного мастерства, приплыла к ним в руки только в начале этого года, — Я скину тебе, Чан, посмотришь, если всё ок, я кину в общий чат, будем принимать идеи и предложения. Кого не было, напоминаю, что остановились на истории про джина, только, типа, всю жизнь он исполнял чужие желания, а в этот раз наш главный герой решит сделать ему сюрприз и, наоборот, исполнит три его желания. И там, короче, интересно всё, со смыслом, — девушка осматривает нескольких присутствующих. — Я там обозначила музыкальные вставки и куда по идее должен встать танец. Почитайте, и, наверно, можно уже что-то набрасывать. Джисон жестом показывает «окей», несколько девочек согласно кивают. Некоторые отсутствующие на прошлом собрании бурчат, что идея хуета, но Бан ледяным взглядом указывает, куда им стоит засунуть своё мнение, если не потрудились быть на обсуждении идей сценария, а затем по кругу ещё раз всех осматривает: — У кого будут главные роли? — Ну, — продолжает Чонхи, — на счёт джина нужно подумать, но вторым гг точно Феликса надо. Ты в типаж идеально попадаешь. Мелкий, круглый, с веснушками. Идеальный простак с широкой душой. — Ну, сегодня точно мой день, — Ликс самодовольно лыбится, не обращая внимания на не самую лестную оценку внешности. Тычет Хана в бок локтем. — Уверен, что тут есть чему радоваться? — осаживает Хан, — соображалки-то хватит столько текста запомнить? — Спорим на новую мышку, если я на сцене ни в одной реплике не ошибусь, ты мне даришь ту, Logitec. — Нихуя запросы. — Ладно, не покупаешь, половину скидываешь. Хан жмёт руку, Уён, как стоящий ближе всех, с хохотом разбивает. — Джина... — покачав головой с того, какой же они дуэт придурков, Чонхи вновь вещает, — думаю, Сону хорошо сыграет. Как раз худой и высоченный, мы тебе бороду налепим, брови погуще нарисуем, и прямо измученный жизнью джин. — Я чё, на деда похож? — тут же возмущается парень из толпы, и тут же получает ответ с другого конца помещения. — Вылитый, такой же тощий и ворчишь не затыкаясь. И никто не говорил, что джин это дед. Хан в целом всё, что нужно, узнал. Разговоры велись ещё около двадцати минут, обсуждался предполагаемый реквизит, костюмы. Чан ещё доколупался до девочек, которые отвечают за медиа сферу по поводу каких-то стенгазет. Под конец подключился Сынмин: — К концу января мне нужен список, на что деньги клянчить. И только попробуйте потом хоть один чек проебать. Только продумайте сразу нормально всё, чтобы потом не началось «Ой, нам не хватило, ой, мы вот это забыли». Будете тогда из своего кармана скидываться. — Вы посмотрите, какой серьёзный, — не сдерживается Хан, побуждая волну смешков. Сынмин деловито качает головой, позиции своей оставаясь верным. Когда уже все поднимаются на расход, Чан подытоживает: — В общем, Чонхи, скинь сценарий сегодня в общий чат, даже сырой, не важно. Пусть все посмотрят, встретимся ещё после зачётной недели, снова всё обсудим, чтобы на каникулах все уже примерно понимали объём работ, начинали понемногу готовиться. Как обычно, если у кого-то дома есть что-то сходящее за реквизит и костюмы, это только в плюс. Я на связи, если кто-то понадобится, я отпишусь, вы тоже если что пишите. Несколько особо инициативных хором крикнули «Есть, босс». Хану это каждый раз кажется забавным, как и самому Чану, который провожает всех восковой улыбкой. Они с Феликсом задерживаются на крыльце, прежде чем разойтись. На плечо приземляется чья-то рука. Хан оборачивается, это Ким Сынмин. — Смотри, — Ким кивает в сторону бежевой хёндай солярис, — как новая. Хан в машинах не сказать, что разбирается, но отсутствующую на бампере царапину всё-таки замечает: — Заебатая. Как с салона. — А то. — Ладно, Хан, я пойду, — Феликс лукаво скалится, а Хану хочется подзатыльник другу отвесить за то, что бросает в такой неудобный момент. И специально ведь бросает! — О, пока Ликс, — не замечая подвоха, провожает Ким. — Давай, напишешь, — без энтузиазма провожает обиженным взглядом Хан. — Чего стоишь? Пошли, подвезу до общаги. — Да мне и пешком не влом. — Пошли-пошли. Я на ещё одном собеседовании был. Хан плетётся следом. — И как? — Надеюсь, скоро на землю просто наебнётся метеорит, и мы все сдохнем. — Так всё плохо? Салон, в отличие от бампера, изменений не претерпел. — Они просят подтянуть знания по HTML вёрстке. — Так, и? — Ну, я вроде согласился на стажировку. Хотя мне вообще HTML не нравится. — А что тебе нравится? — Ничего. — Бля, Сынмо, я тогда не ебу, чем помочь. Ким пялится в обивку потолка, поочерёдно закусывая щёки: — Да и не надо ничем помогать. Ты вот крутой, и тут и там, и учишь что-то новое всё время. Джисон думает, что это самая отвратительная похвала из всех, что он мог услышать, потому что Ким удивительным образом даже похвалу превращает в уничижение. — Ну, не всё сразу. Да и не много чего я учу, ты слишком преувеличиваешь. Начни с малого, тебе ведь тоже это всё не трудно даётся. — Да не хочу я ничё начинать. Я на днях садился, посмотрел пару видосов, в пизду. Лучше в лигу рубиться. — Может тебе стримы вести какие-нибудь? — Я их настраивать не умею. — Так разберись, я могу помочь, хотя я тоже не умею. — Не хочу разбираться. Я не умею интернетом пользоваться. Джисон утыкается затылком в подголовник, очень хочет в общагу. Хочет куда-угодно, только бы от этих разговоров пустых убежать. Нет, с Сынмином частенько можно поддержать диалоги относительно интересные, например, когда речь заходит про те же игры. Чувство юмора у них местами схожее, такое, которое общестуденческое. Но если Сынмин впадает в фазу «Что-то делать, чтобы что-то было», это всегда об одном и том же. А фазы такие у Сынмина случаются с регулярностью излишне частой. Но было бы это единственной проблемой. — Ехать надо. У меня там дела ещё. — Мы в выходные собраться думаем, выпить, ты придёшь? — Не знаю, не буду обещать. — Да пошли, сто лет не выбирались. Без тебя не то там. — Я там почти ничего не делаю. — Это для всех, но я-то тоже там буду. — Я подумаю, ладно? — Ладно, но ты очень хорошо подумай. Кстати, у тебя чехол новый? Хан мельком глядит на свой телефон: — Да нет… Старый. А у тебя вонючка новая, да? — подцепляет пальцами пуховый шарик, висящий на зеркале заднего вида. — Да, — Ким лыбится довольно, будто эту вонючку ему лично директор Шанел вручил, — персиковая. Ты говорил, любишь персики. — Ну, пахнет реально прикольно. — Ну так, я почти час её выбирал. Хан улыбается неловко. Очень, очень хочется в общагу. — Поехали уже.

-------- ≪ ✾ ≫ --------

Он просыпается в восьмом часу вечера и не может взять в толк, которое из решений было хуже: спать или не спать. Сознание туманное, а глаза болят настолько, точно их передержали в духовке. Он на грани того, чтобы провалиться обратно в сон, но зачаток ответственности колышется красноватым тревожным огоньком — лабораторка. Пока заваривает кофе, тискает Дуни, между делом проверяет сообщения, отписывается Чану, что пока живой, Чонину, чтобы пожелал удачи, а на сладкое смакует сообщения Хана. Греет не замёрзшие ладони о кружку, принимается за дело. Выходит ужасно. Минхо уже даже музыку с фона убрал, чтобы хоть как-то сосредоточиться и уловить логику кодов с интернета, мрак. Остаётся крайний и самый отчаянный план. Он открывает ютуб, вводит в строку поиска «Шифр виженера разбор». На первых трёх минутах кажется всё вполне понятно, на удивление, даже по окончанию видео всё до сих понятно, и вот Хо сидит перед пустым пайтоновским файлом, и становится ничего не понятно. Ну, массив для начала завести нужно, этим он и занимается, а уже к тридцатой минуте потуг над ебаным кодом хочет швырнуть что-нибудь в стену, вещь или себя, без разницы. Потому что заведение массивов, видимо, единственное, чем он неплохо овладел за почти три курса учёбы. Экран телефона в очередной раз загорается со звуком уведомления. _doolsetnet «Вижу, ты проснулся. Скинь свою почту»

LMiin_Ho

«Зачем?»

_doolsetnet «А вот» Ну, Минхо скидывает. Почта — не такая то уж и конфиденциальная информация. Ждёт, и ожидание скоро себя оправдывает. Спустя несколько минут приходит письмо. Минхо открывает, и от увиденного хочется не то сквозь землю провалиться, не то от счастья разрыдаться. Без каких-либо пояснений и подписей в письме присутствует всего два файла: первый «Виженер.py», второй «тесты.txt». Хо своему счастью не верит, скачивает, открывает и видит код. Трудно описать словами для непросвещённых, но код бывает красивым и некрасивым, понятным и непонятным. Так вот, у Хана всё настолько красиво и понятно, что возникает непреодолимое желание монитор целовать. Отладка проходит без сучка и задоринки, тесты отрабатываются идеально. Минхо чистит комментарии с пояснениями (очевидно, написанных ему, а не преподавателю), пересохраняет, добавляя в название собственные имя с фамилией, а губы тянутся в улыбку Чеширского кота.

LMiin_Ho

«Боже, Хан, с ума сошёл???»

_doolsetnet «Там полтора часа делов» «Мне не трудно» «Всё норм запускается?»

LMiin_Ho

«Да»

«Я не знаю, что сказать. Ощущение, что одного спасибо как-то мало»

«Что я должен?»

_doolsetnet «Ничего» «Правда ничего, это типовое задание, я почти не парился» «Но если что-то должен, то стать немного посвободнее, чтобы мы ещё раз нормально встретиться смогли ахаха» Минхо не понимает, что делает в следующий миг. Завтра на пары с одиннадцати утра, а сразу после он пообещал приехать на работу, потому что пёс напарника недавно перенёс непростую операцию, и нужно его забрать после реабилитации. А животные — это святое. Но мозг отключается, остаются инстинкты, желание и жажда того тепла, что окутывало квартиру тем вечером.

LMiin_Ho

«Выходит, у меня дел теперь нет»

«Приезжай»

_doolsetnet «Серьёзно?» Да Минхо в душе не ебёт, что творит. Он сейчас как минимум нарушает данное Чану обещание, ведь выспаться-то он выспался, вот только приглашение в гости посылает другому человеку, но сделка с совестью совершается быстрее.

LMiin_Ho

«Да»

Минхо ведь ничего Чану не должен. Правильно? Тишина в диалоге царит порядка четырёх минут, Хо засёк, начал уже порядком нервничать и почти набирать оправдания, что пошутил и всё в таком духе, но тут поступает ответ: «Вызывал такси. Буду через 15 минут».

-------- ≪ ✾ ≫ --------

Шорты в спешке закидываются чуть не на потолок, первые попавшиеся штаны, худи, в котором был на учёбе, на голове гнездо после сидения в полноразмерных наушниках. Хан не думает, во сколько ему обойдётся такси, радуется только, что адрес сохранился. А деньги... На каникулах подработает и заработает, тем более зачётные недели для Джисона — время прибыльное, целая база уже устоявшихся клиентов плюс сарафанное радио, и вот у него ещё несколько стипендий в кармане за задачки и лабораторные на заказ. А когда начнётся сезон курсовых и дипломов, будет вообще претендентом в списки форбс. Всё делается на автопилоте, в груди сидят взявшиеся из ниоткуда страх и волнение, что Хо всё-таки пошутил или передумал, так что нужно добраться в кратчайшие сроки, не важно, в каком виде. Ничто не имеет значения, кроме одного факта — они снова встретятся как тогда, без лишних глаз, отвлекающих факторов и гомона чужих голосов. Хан совсем не замечает, как проезжает весь путь, не запоминает, о чём болтал с водителем, в себя приходит, стоя у двери подъезда и набирая на домофоне номер квартиры. Минхо неприлично домашний. В тех же спортивных штанах, футболке, что на размер великовата. Только в пользу преимущества по времени гнезда на голове не имеет. — Ещё раз привет, — Хо улыбается, не то самой встрече, не то чуть потрёпанный вид Хана забавит. — Привет, — Джисон теряется, переминается с ноги на ногу. План на вечер не составлялся. Хан даже не знает на сколько приехал. В рюкзаке собран базовый набор из зубной щётки, пары тетрадей, кардхолдера и студенческого. — Я так внезапно тебя дёрнул, извини. — Ничего, я не занят был, — немного занят, между прочим, но дела на сегодня перебьются. — Чем займёмся? — Чем хочешь, мне правда без разницы. — Чай будешь? Или кофе. — Да, чай можно, спасибо. У Минхо огромных коллекций не имеется, но он находит в ящиках полупустой бумажный пакетик с каким-то ягодным. Заваривает по долгому, в чайничке, ведь гость сегодня для Хо особенный. Хан дотошным ценителем чаёв никогда не был, но отмечает, что это точно вкуснее, чем краска из чая в пакетиках. — Я ещё в тот раз заметил, что у тебя на полках половина книг на английском. — Ну да. — И ты в оригинале читаешь? Всё понимаешь? — Ага, — Минхо тихо сёрбает, отпивая, — понимаю процентов семьдесят. Иногда больше, иногда меньше. Что не понимаю, перевожу переводчиком. Классный способ мозги размять и отвлечься. — А язык тоже сам учил? — Просто понимать текст намного проще, чем самому писать или говорить. Так что можно сказать, да, сам. Говорю я посредственно, но в отеле хорошая практика получается. Может, однажды всё-таки подамся в переводчики. — Ахуенно. Я по-моему в английском не бе не ме. — Я думал, все, кто хорошо программирует, с ним на ты. — Ну... Я не то, чтобы совсем его не знаю. Но книжки или статьи большие вряд ли потяну читать. Это круто, всегда восхищался людьми, которые что-то кроме родного языка хорошо знают. — Скидывай, буду тебе переводить. — Окей. Собрание сегодня было. Я примерно прикинул, но пока так, карандашиком, что по песням можно взять. — Мы сейчас, наверно, не порепетируем. У нас тут семей много, кто-то скорее всего уже спать ложится, мешать будем. — Жаль, я всё жду снова тебя послушать, — Хан отворачивает голову, поглядывает с заискиванием. Продолжает осторожно: — Кстати, песня твоя любимая, любимая просто так? Ну, то есть, просто звук нравится? — М-м-м, наверно, нет, — Хо прячет лицо за кружкой, — всем нравится. И звуком, и смыслом. Когда что-то проходит с тобой испытание временем, оно не может не нравиться. В шестнадцать лет ты видишь один смысл, через пару лет находишь новый, затем она взрослеет с тобой, снова появляется новое осмысление. — Она довольно грустная, да и я заметил, что почти всё, что тебе нравится, довольно грустное. Хотя... Может, и не грустное, но такое, знаешь, — Хан тужится в подборе слова, — не могу придумать. Да, грустное. — Ну, видимо, такой уж я натуры меланхоличной. Ничего не поделать, вкусы трудно переспорить. — Во! Точно. Меланхоличное. Знаешь, это даже как-то... Красиво. У Хана чай кончился, так что он просто смотрит, как Ли неторопливо допивает свой. За окном уже давно темень, из света в квартире только гирлянда на полках над кроватью и не самый яркий кухонный светильник. У Хо на лице очерчиваются мягкие тени, а время словно застыло. Ураган, в котором квартира — качающаяся на волнах бутылка, а под пробкой за толстыми стенками штиль. И совсем бессмысленные мелочи наполняются смыслом. Джисону нравится. Он пока не совсем понимает, как правильнее себя вести, но думает, что быть собой — самый верный вариант. Минхо не знает, куда себя девать. Джисон чудак. Минхо отчего-то успел поверить, что серость полюбить невозможно, но и все краски его натуры тоже довольно-таки на любителя. Отчего-то не сомневался, что таких, как Хан, вероятно, уже никогда не отыщется, либо отыщется, когда Хо найдёт в себе силы сыграть не себя. Но вот Хан сидит напротив и называет всё это красивым. Не только лицо Минхо, а всего Хо. Изо дня в день понемногу тянет ладони, в которых, кажется, сокрыто само солнце, иначе Ли не знает как объяснить, почему же так сильно тянет. — У тебя, по-моему, тоже во вкусах не всё радужно. — Со временем подсаживаешься на такое, когда тебя пару раз еблом об асфальт швыряют. Не в прямом смысле, конечно. Но вообще я и бодрое очень люблю слушать, от настроения зависит. — Неудачные расставания? Или в каком смысле «Пару раз еблом об асфальт швыряют»? — Ага. По-моему, сам факт расставания — это уже своего рода неудача. Это ведь в любом случае значит, что в итоге не получилось. — Когда бросают, больнее. Брошенным быть... Правда тяжело. — Я хочу верить, что я уже пережил. Просто тараканы и какой-то страх едкий остаются, что снова не получится. — Да... Я понимаю. Хан без понятия, что именно Хо понимает, но будто собственное отражение видит, которое понимает даже больше, чем сам Джисон.