“Ты все еще живой?”
24 июля 2024 г., 22:01
Сил идти дальше не было.
Богопадший сидел перед костром, который он развел в каменных руинах королевской арки. Вдалеке виднелась башня, а позади нее – величественный черный замок. Свет солнца на него почти не падал. Богопадший опустил свою голову на колени. Исподлобья он смотрел на медленно заходящее солнце.
В конце концов, темно-фиолетовый сумрак сгустился над ним. Вокруг все становилось только чернее, и с каждым часом он чувствует себя все больше неуверенным, подавленным. Когда солнце окончательно село, Богопадший закрыл лицо в согнутом локте.
Тело разрывалось на части от неистовой боли.
Внутри него, словно цветок, раскрывалась тревога. Что-то съедало его изнутри, спрятавшись в груди. Горячим потоком оно сновало из стороны в сторону, раскачиваясь на качелях этой сломленной души.
Рядом лежал его тяжелый, расколотый в бою двуручник и вещмешок. Порывами дул вечерний ветер. Он навеял ему запах нигсангениума.
Сняв с себя ржавую перчатку, Богопадший понял, что его правая ладонь сильно изрезана. Массивный рубец, идущий от указательного пальца до запястья, кровоточил. Еще немного, и ему бы пробили вену.
Рана сочилась черной жидкостью.
Он достал из вещмешка небольшую склянку и стал собирать в нее капли, что стекали по его ладони вниз.
Богопадший помнил, что если изолировать нигсангениум от воздуха, это позволит растянуть его превращение в матаргениум – обратную сторону всего живого.
– Лишь бы не становиться такими, как они, – сказал он себе, закупорив склянку. – Я не хочу воскреснуть.
Тут же перед глазами возник его бой, который ему пришлось бросить. Бой, который не кончился победой.
– Смерть должна быть естественной. Обоюдной…
От усталости он лег на землю, повернувшись лицом к огню своего костра. Маленькое пламя продолжало гореть, несмотря на усилившийся ветер. Рядом с его лицом упал ничтожный уголек. Еще немного, и он бы обжег глаз, но удача снова была на его стороне.
Но будет ли так в следующий раз?
– Мне везет, когда дело касается смерти. Моя смерть, это то – чего я должен захотеть. Чтобы именно мною было принято это решение. Никто не помешает мне умереть так, как этого захочу именно я.
От бессилия Богопадший закрыл глаза.
Поврежденные мышцы расслабились, мысли притупились и он уснул.
И тут же перед ним вновь стоял он. Вместо глазниц – черные, глубокие впадины, ведущие в никуда. Тело Исчерпанного было съедено червями и обглодано дикими зверьми. Оно чернело. Оно разлагалось. Оно умирало…
Местами были видны кости, что пробивались сквозь сгнившую плоть. Его движения – медленные и заторможенные. Исчерпанный передвигается не спеша, очень неуклюже. Словно пытается подкрасться, стоя на огромных ходулях.
Он обнимает себя, будто пытаясь успокоиться, смириться; что это его тело, его душа, его разум. Остатки ума блуждают в нем, но не находят ни утешения, ни конца. Тело же бесцельно блуждает по округе, пока не натыкается на что-то живое.
Богопадший медленно шагал по развалинам заброшенного замка. Его поступь была тяжелой и очень звонкой. Шаги отдавались эхом. Он забрел в коридор, и вошел в расщелину, что вела в царские покои. Он искал короля. Его корону. Его тело. Он искал с ним разговора… и остановился, когда услышал позади чей-то мучительный стон.
Исчерпанного привлек шум доспехов.
Богопадший в страхе замер, увидев, как Исчерпанный перекрывает ему обратный путь в узком коридоре. Ладони в тяжелых перчатках вспотели, а сердце забилось еще сильнее. Назад он не успеет.
Только обернувшись, он, вероятно, умрет.
Его меч бесполезен, им невозможно даже замахнуться в таком ограниченном пространстве. Сложив его в ножны за спиной, он достал кортик и приготовился.
Исчерпанный, учуяв человеческий дух, как будто из зависти уставился на Богопадшего. С минуту они смотрели друг на друга, не издавая ни звука. Между ними не было двух метров.
Богопадший приметил на мертвеце царские одежды. А на макушке виднелось нечто, что напоминало корону. Она наполовину провалилась в череп и торчала из Исчерпанного.
После, из отвисшей челюсти бывшего короля что-то вылилось, быть может, это был матаргениум, или остатки пищеварительного тракта. Он медленно стал шагать в сторону Богопадшего, вытягивая свою руку, будто пытаясь ощупать то, что было впереди.
Богопадший чувствовал, как он парализован от ужаса. Он не мог пошевелить ни одной частью своего тела. Он не мог ни ударить, ни бежать. Лишь смотреть, как нечто, что раньше было человеком, стоит и смотрит ему в душу.
Исчерпанный король сделал шаг вперед.
Богопадший сжал кортик ещё сильнее, как вдруг стены задрожали. Чей-то массивный шаг заставлял весь замок содрогаться. Сверху на голову ему упал каменный кирпич. Это сбило его с толку, и, качаясь, он уронил свое оружие на пол.
Когда сталь кортика коснулась камня, Исчерпанный издал громкий вопль и кинулся Богопадшему на грудь. Обмякшими, слабыми руками он обхватил его, упав на колени. Подобием челюсти Исчерпанный король пытался прогрызть ржавый доспех.
Богопадший, вскрикнув от неожиданности, пнул сгнившее тело вперед, в замешательстве пятясь назад. Он споткнулся и упал под весом своего огромного меча на спину. Его шлем слетел и лежал позади хозяина. Исчерпанный король стал взбираться на Богопадшего.
Единственное, что оставалось открытым и незащищенным – это лицо живого воина, который имеет шансы остаться в этом замке и превратиться в воскресшего слугу Исчерпанного короля.
Он подбирался к нему все ближе, пока Богопадший не взялся за отвисшую челюсть и не вырвал ее с суставами, размазав голову короля об стену. Богопадший, отплевываясь от остатков, приподнял тело короля и бросил его от себя прочь.
Он тяжело и быстро дышал, закрыл лицо рукой, истерично смеясь. Его смех был настолько громким, что эхо возвращалось к нему снова и снова. Даже когда тот перестал смеяться, он все равно слышал, как звук скитался по всему замку.
Богопадший приподнялся, чтобы снять с Исчерпанного короля корону.
Он вырвал её из разбитого черепа и положил в вещмешок. Богопадший направился к своему шлему, что укатился к выходу из каменной щели. По пути он подобрал упавший кортик, и в его глазах все помутнело. В ушах появился странный, звенящий шум. Окружающий мир становился тусклым и темным. Подняв шлем, он лицом к лицу встретился с железным големом, что пришел на смех.
Он протянул свою огромную руку в щель и вытянул воина силой, бросив его об стену огромного зала.
Богопадший, в еще большей растерянности, бросил в голема шлем. Он отскочил, издав металлический звук. Голем направился к нему, и под весом его ног Богопадший мог быть легко раздавлен. Ржавые доспехи не выдержат.
Богопадший встал на ноги и начал отходить в сторону, доставая двуручник. Голем делал очень длинные махи руками, шагая вперед. Он стал ускоряться, зажимая Богопадшего в угол.
Мгновение, и меч столкнулся с массивной железной рукой. Богопадший трясся от ужаса, мышцы быстро уставали и долго парировать атаки не получается. Голем лишь усиливал напор, атакуя и левой, и правой рукой. Богопадший едва успевал останавливать их своим мечом.
Пока он не треснул.
Вскрикнув от боли, Богопадший бросил треснувшее лезвие, оставив себе лишь дол и гарду. Он осмотрелся: за големом были окна, сквозь которые в зал пробивались лучи света.
В надежде обойти массивного железного стража, у Богопадшего ничего не получилось; его вновь поймали. Голем поднял воина над головой и бросил его в одно из окон. Богопадший пробил стекла и с криком вылетел во внутренний двор замка.
Ползком Богопадший направился к выходу.
Он чувствовал несоизмеримую ни с чем боль переломанных костей по всему телу, из последних сил перебираясь по руинам. Он добрался до одиноко стоящего дерева в центре внутреннего двора и завалился под ним.
Богопадший раскусил небольшую съедобную жевательную ампулу, что была у него в зубе. В ней хранилось небольшое количество нигсангениума, и это дало воину шанс выбраться из замка.
Этот сырой нигсангениум не вылечивал сломанные кости, не заживлял открытые раны и, к сожалению, не поднимал из мертвых. Он являлся неким подобием крайне сильного анестика. Употребление сырого, необработанного нигсангениума было чревато сильной зависимостью, галлюцинациями и психозом, но Богопадшему ничего больше не оставалось.
Богопадший поднял взгляд на окно, которое он пробил своим телом. Железный голем надменно стоял и смотрел на него сверху вниз. Этот пустой взгляд заставил воина подняться и убираться прочь.
Действия сырого нигсангениума хватило, чтобы добратся до разрушенной королевской арки, что стояла на окраине земель замка. Здесь Богопадший свалился замертво на землю, не в состоянии встать на протяжении нескольких часов...
