Колдовство

Говорят, что в лесах у подножья горы стоит хижина, а в ней живет колдун, по слухам, способный поставить умирающего на ноги. Если заглянешь в его колдовские глаза – навеки отдашь свое сердце. Слухи слухами, а никто и не видел его толком, но молва все равно задавалась вопросами и совершала паломничества в лес, который словно повинуясь чьей-то воле, заставлял смельчаков плутать в своих чертогах. Королевский гвардеец не верил в это тоже, однако с тех пор как наследный принц слег с неизвестной болезнью все королевство погрузилось в печаль, а лекари только разводили руками, и тогда король приказал Глену отправиться к подножью горы в поисках того самого колдуна, который сможет вылечить его сына, но сколько бы Глен не плутал, как далеко вглубь не заходил – везде встречал только гиблые земли, на которых даже зверья не водилось, не то что людей. Глен не строил надежд – в их мире магия всего лишь миф, который уже давно перестали пытаться обосновать и чудодейственная сила, которой якобы владеет колдун – просто преувеличение. Три дня он находился в этом месте и то, что его мучало сильнее всего – взгляды – куда бы он ни пошел, чтобы ни делал – в спину словно вонзались тысячи пар глаз, заставляющих его всерьез беспокоиться. В слухах говорилось, что этот лес сам отваживает незваных гостей. Так может, стоит по-другому? - Я Ичиносе Глен. Королевский гвардеец. Мне нужна помощь колдуна, чтобы вылечить принца. Он прокричал это глубоко в чащу, не особо надеясь на результат, и ответом ему послужила тишина столь давящая, что ему сделалось дурно, а потом нога, которой он устойчиво опирался о землю, поскользнулась, и он полетел прямо в заросли колючего кустарника, ободрав лицо и руки. А дальше его накрыло ощущение свободного падения и боль от резкого удара о гладь воды, от которой он потерял сознание. Во сне ему виделась маленькая принцесса, ночующая у постели своего брата, да хмурый взгляд короля, в последней надежде обращающийся к нему с просьбой о помощи. А потом он почувствовал тепло, словно от прикосновения солнечных лучей и запах – травяной и легкий. У него ничего не болело – ни руки, ни лицо, ни спина. Даже не открывая глаз, Глен понял, что его облачение насквозь промокло и кто-то, кого точно не должно было быть в этих гиблых местах, уверенными пальцами гладит его по мокрым волосам. - Открой глаза. – Сказал чей-то голос, и Глен подчинился, тут же морщась от бьющих в глаза солнечных лучей. А потом увидел его, склонившегося над ним, с глазами цвета неба в обрамлении светлых ресниц и со сбившимися в неровную косу золотистыми волосами. Глену казалось, что он все еще спит, но юноша, которого он видел перед собой, лишь улыбнулся, когда Глен перехватил его руку и сжал в пальцах, а сердце так частило, что ему казалось, что он вот-вот умрет. С трудом Глен оторвал взгляд от его лица и попытался сесть, оглядываясь вокруг – они находились на берегу озера, вода в котором была настолько чистой, что это казалось выдумкой. Ветер колыхал молодую листву, а в траве можно было заметить длинные ушки кроликов. И место это, и этот юноша были словно из другого мира, которого Глен коснулся поневоле и навсегда оказался пленен этим зрелищем. Магия… «Если заглянешь в его колдовские глаза – навеки отдашь свое сердце…» Раньше Глена веселили эти слова, которые пересказывали друг другу члены королевской стражи после патрулей, но увидев его воочию, казалось, что мир уже не будет прежним. Глен поднял взгляд, встречаясь с колдовскими глазами, которые будто светились изнутри мягким светом и понял, что их руки все еще соприкасаются – ладонь Глена все еще держит ладонь этого юноши, и пульс в ней бьется так же, как бьется сердце Глена – часто-часто, волнующе до дрожи. Глен замер, глядя на юношу, чья улыбка могла растопить сердце любого. Глен потянулся к нему, скрадывая с улыбающихся губ поцелуй. Он словно с головой окунулся в теплое лето. * - Как тебя зовут? – Спросил Глен, пока юноша разливал по деревянным кружкам травяной настой и самое ужасное, что перед тем как попробовать, у Глена не закралось ни тени подозрения в отношении содержимого напитка. - Микаэла. – Ответил юноша. - Твое имя я уже слышал. Они сидели на табуретах в маленькой хижине, прячущейся в тени деревьев и это казалось столь естественным, что Глен едва не позабыл, что когда-то было иначе. - Так что это за место? - Я знаю, что вы люди не верите в магию, но раньше все было по-другому. В древности существовали народы, способные на поистине чудесные вещи. Этот лес – последнее пристанище потомков тех народов, сохранившееся до сих пор. - Значит, есть и другие? - Нет. Я последний. Микаэла отпил из своей кружки, пряча взгляд, но его слова сказали все за него – сколько печали в них было. Что чувствовал мальчик, живший здесь в одиночестве – в этом нетленном раю, в котором компанию ему могут составить лишь ветер и кролики? Глен коснулся его руки, покоившейся на столе, в странном порыве утешить, и получил в ответ благодарную улыбку. - Тогда почему ты не покинул это место? Микаэла задумался, подбирая верный ответ. - Потому что снаружи меня никто не ждет. - Есть человек, который очень в тебе нуждается. – Произнес Глен, памятуя о цели своего визита. А на губах Микаэлы заиграла улыбка. - Только один? – Спросил он, выжидающе глядя в темные глаза гвардейца. Когда Глен понял суть его вопроса, то покраснел, словно мальчишка, а сердце гвардейца забилось сильнее. Он разомкнул губы, пытаясь побороть смущение, и ответил, признавая очевидную правду: - Нет, не один. - Так позови меня, Глен. Взамен я попрошу ни много, ни мало – твое сердце. Собственное имя из его уст звучало очень волнительно, словно колдун доверял ему сокровенную тайну, и Глен поддался, ответив: - Оно твое. Навечно. – И, - идем со мной, Микаэла? Юноша поставил кружку на стол, а его глаза засияли: - Пойду. Я пойду с тобой, Глен. * Ночью не было слышно птиц или шелеста листвы. Ночью колдун из сказок смотрел на него сонными глазами, да прижимался щекой к груди, где билось то, что Глен добровольно ему отдал. Глен запутался пальцами в золотистых волосах и обнял юношу крепче. Завтра они отправятся в путь, и маленькая принцесса дождется пробуждения своего брата. Гвардейцу всегда казалось, что меч будет его верным спутником до конца жизни, но, как и говорил его наставник: «Меч становится сильнее только, когда защищает других…» И Глен чувствует это – что будет защищать этого человека, который вверил ему свою судьбу, от всего мира. * С королевства спала печаль, когда исцелился принц. И, сидя в маленьком домике на территории дворца, Глен задал вопрос, который не давал ему покоя еще с первой встречи. - Ведь много кто пытался пробраться к тебе. Неужели никто не пытался забрать тебя с собой? Микаэла с восхищением рассматривающий узор на тонком фарфоре чашечки, внезапно смутился. - Пытались. – Ответил он. – Просто я ждал. - Ждал кого? – Удивился Глен. - Тебя. Еще когда я был ребенком, я видел вещий сон о том, что ты придешь за мной однажды. Микаэла поднял на него сияющий взгляд. - И ты пришел. Глен улыбнулся, чувствуя, как разливается внутри щемящее тепло. - Ты и сейчас ребенок. Он произнес это с долей сожаления. Он чувствовал свое растущее желание коснуться этого юноши, но Микаэла решил все за него, обойдя столик и забравшись к нему на колени. Его тонкие пальцы погладили Глена по скуле, когда Микаэла прошептал: - И, тем не менее, я – твой. И склонился к губам гвардейца, а Глен больше не стал себе сопротивляться. Он обнял Микаэлу, чувствуя под пальцами живое тепло.