Quien si no yo.

***

      Зеркала. Сону их всем своим нутром ненавидел. Эти холодные куски стекла, которые раскрывают все недостатки, оставляют не только на теле, но и внутри тысячи уродливых шрамов, залечить которые невозможно. Во всяком случае, Ким не пытался, надеясь, что любовь, которую он получает от своей второй половинки, обязательно перекроет его глупые сомнения в собственном виде. Ведь это нормально, когда любимый человек заглушает тревоги и переживания, до дрожи волнующие всего тебя, или вовсе освобождает тебя от них?       Но разве можно на что-то надеяться в современном мире? Наверное, нет, ведь каждое утро начиналось с приёма лекарств, витаминов, различных настоек из трав и многих других разновидностей лечебных трав. На самом деле, парень давно ощущает себя так отвратительно, постоянно смотря на себя в зеркало. И Сону до сих пор не понимает, почему именно он такой несовершенный для этого мира, заполненного красивыми людьми. Каждый глоток холодной воды приводил его в себя, однако ненадолго. Он постоянно искал новые способы голодовок, ну или хотя бы диеты, которые ему помогут, чтобы в холодном куске стекла видеть одну черту, которая бы понравилась самому Киму. Но ничего не поменялось, кажется, стало только хуже.       Каждый раз выпивая по целой горсти таблеток за раз, Ким убивал себя.       «А что, если я всегда буду таким?» — эта мысль постоянно давила на виски, вызывая очередную мигрень, от которой избавиться было чуточку легче, чем от лишних килограммов на весах. Забывая про себя, своё здоровье и то, что на каждое лекарство с сильной дозировкой обязан прилагаться рецепт, ну или хотя бы разрешение от лечащего врача, блондин пытался казаться обычным, таким, как все. Без глупых цифр, вечно выстраивающихся перед глазами, когда взору попадалась та или иная любимая когда-то сладость; без ужасной привычки кутаться в одежду на пару размеров больше, которая буквально висела на нём; без съедающих изнутри сравнений и сомнений, что вот-вот, совсем скоро от него откажутся... Снова.       Моменты счастливой и беззаботной жизни стёрлись, о них парень благополучно забыл. Всё, что он смог вспомнить, так это слова о том, какой он полный и некрасивый. И эти замечания летели в Сону не только от его друзей или даже от близких. Это были совсем незнакомые для его глаз и души люди, грубые фразы которых он принял слишком близко к сердцу, они буквально отпечатались на нём...              Глубокий вечер. Закатные солнечные лучики медленно тонули в малиновом горизонте, озорной ветерок становился спокойнее, уже не врываясь в приоткрытые окна, теребя шторы. Сону в очередной раз оказался около зеркала, пока его молодой человек молча смотрел в телефон. И тишина, воцарившаяся между ними, не давала Киму покоя. Казалось, она намекает парню на что-то очень плохое и неприятное. Эта тревога росла в нём, он просто устал от этого.              Блондин аккуратно рассматривает своё лицо, отмечая, какие же пухлые у него щёки, и что стоит снова сесть на диету. Опускает взгляд ниже, цепляется за животик, еле выглядывающий из-под футболки, и уголки губ падают вниз. Резко становится противно от себя. В свободных домашних шортах не видно его полных бёдер, которых у парней быть не должно. И к горлу подступает тошнота. Ким поджимает губы, лишь бы не дать чувствам взять над ним верх. Только вот в одиночку со всем этим бороться сложно. Поэтому, обернувшись назад, Сону цепляется своими лисьими глазками за фигуру, расслабленно расположившуюся на кровати.              — Сонхун-а, — тихонько зовёт Ким, присев на краешек постели. — Мы можем поговорить?              — О чём? — голос у молодого человека крайне незаинтересованный, в принципе, как и всегда. Ким давно перестал обращать на это внимание, довольствуясь тем, что старший хотя бы с первого раза отвечает. — Что снова в твоей голове?              Брюнет хмурит свои выразительные густые брови, тяжело вздохнув. Ему приходится заблокировать телефон, чтобы показать Сону, что готов поговорить. Опять. Порой эти глупые беседы приводили в тупик, иногда даже создавалось ощущение, что выбраться из него нереально. Словно попадаешь в глубокий лабиринт чужих мыслей, именно они и раздражали Пака, которому просто хотелось лёгкости и страсти в отношениях. А с Сону… всегда нужно было о чём-то разговаривать, выслушивать, решать какие-то проблемы, которых, если честно, Сонхун не замечал. Ну почти не замечал.              — Как думаешь, мне стоит похудеть? — вопрос даётся тяжело. Сону сжимается так сильно, будто бы хотел исчезнуть с глаз своего бойфренда. Он просто… хотел услышать его мнение.              Тишина.              Блондин поднимает свои глаза, чтобы вновь встретиться со взглядом парня, желая хотя бы там увидеть то, что втайне надеется услышать. Только вот замечает там колющую пустоту. Даже отражение самого младшего кажется каким-то неживым, таким, словно перед ним другой человек, измученный и побитый разбитым ожиданием и реальностью происходящего.              — А ты как думаешь? — уходит от ответа Пак, пытаясь сконцентрировать внимание на чём-то другом, лишь бы не видеть разочарованное и потрясённое личико Кима. Ведь знает, как тяжело смотреть.       Смотреть на своего парня так, будто заинтересован.              — Подожди… я правда так ужасен? — тихо шепчет Сону, хватаясь за мягкое одеяло, сжимая в своих пальчиках сильнее, чтобы контролировать эмоции, которые совсем скоро заполонят его всего. Дрожь окутывает тело блондина, запуская механизмы прошлого, от которых, как ему казалось, он избавился. Но, увы, Ким Сону уж слишком в себя поверил, раз думал, что избавился от комплексов, которые преследуют его с самого подросткового возраста. Примерно тогда всё и началось… тогда он встретил хороших друзей и вступил в отношения в надежде, что Сону выглядит лучше и с ним комфортно.              Отвечать на это Сонхун уж совсем не может, ведь… говорить правду тяжело. Знает, что его ждёт за слова, которые покажутся грубыми. Да и вообще, зачем из-за лишнего веса тут ругаться? Ну правда, подумаешь, Ким выглядит чуть крупнее, чем ему положено быть. Сонхуна это особо не отталкивает, точнее — не отталкивало…              — За эти два года ты ни разу не сказал мне, что я толстый, — последнее слово вырывалось с пухлых губ резко и болезненно для Кима, первая слеза потекла по щеке, пока блондин всё ещё пытался держать себя в руках. — Почему ты молчал? Я думал, я полностью тебя устраиваю… — эмоции уже переполняли его, он уже чувствовал себя отвратительно от слов своего парня, который всё же ему соврал?              А после почему-то резко пришло осознание, заставившее Кима резко замолчать. Неприятный ком обхватил горло, словно чья-то чужая рука, медленно надавливая, лишая возможности сделать глубокий вдох. Всё вокруг начинало меркнуть, как и внутри, как будто маленький, теплящийся где-то в непроглядной темноте огонёк наконец потух. Боль медленно одолевала Сону, у которого как будто с треском сорвали розовые очки, грубо уронив их на пол и разломав на мелкие осколки, которые невозможно уже починить.              — Поэтому мы так и не сблизились, да? — Сону резко хватается за руку Сонхуна, который, видимо, хотел в очередной раз сбежать от глупой ссоры. — Пак, чёртов, Сонхун, ответь!              Больше скрывать свои эмоции не было смысла. Ким вообще не понял, как резко подорвался с кровати, оказавшись так близко к парню. Брюнет молчит, прикрыв на секунду глаза. А после смотрит таким взглядом, которого Сону на себе никогда не ощущал, а может, он просто не хотел замечать, утопая в своих глупых надеждах.              — Ты правда хочешь знать? — Пак одёргивает руку блондина, подходит ещё ближе, возвышаясь над Кимом. Тот, наплевав на скатывающиеся по щекам слёзы, кивает. Сейчас ему нужно было знать, правдивы ли его доводы или нет. — Ты видел себя в зеркале, Сону. Прости, но ты никак не можешь таким видом меня возбудить. Мне не нравятся твои большие щёки, не нравятся эти бёдра, которые шире, чем у девушек, мне в тебе очень много чего не нравится, чтобы разделить одну постель, чтобы прикасаться к твоему телу.              — Я настолько вызываю у тебя отвращение? С каких пор... — говорить было настолько больно, что Сону лишь прикрыл свои глаза. Хотелось, чтобы это был страшный сон. Но после слов Сонхуна он будто очнулся:              — Я был с тобой только из-за жалости, не больше... Я надеялся, что ты изменишься, но каждый раз становился только полнее.              — Прекрати.              — Ты толстый — это факт, Сону.              — Пожалуйста, замолчи, — парень не смог это терпеть, он буквально упал на те же осколки своих розовых очков, в которых видел Пака совсем иным.              Сказать этот ужасный факт — довольно смело, согласитесь? Сказать это человеку, который буквально ради тебя готов на всё, — отвратительно.              — Ты сам захотел услышать правду.              Сонхун прекрасно знает, как же больно сделал Киму, да только вот его это совсем не волнует. Последние несколько месяцев в мыслях Пака совсем другой парень, который позволяет себя касаться там, где трогать Сону казалось мерзко, давал целовать мягкие уста, которые уж точно не сравнились с губами Кима. Да в том парне, чья улыбка неизведанным образом привлекала внимание, было всё так идеально, именно так, как любит Сонхун, поэтому думать о Киме, как о партнёре, с которым можно будет получить удовольствие, он не мог и даже не пытался.              — Думаю, это наконец поставит точку над «и», — проговаривает Сонхун. Слёзы Сону его вовсе не волнуют, а вот уведомления на телефоне очень даже. Он позволяет себе улыбнуться экрану, когда глаза цепляются за знакомый номер. От этого Киму становится ещё хуже. — Я пойду.              Хлопок двери. Сону один. Буквально один. Навсегда. Его сердце снова растоптали обидными словами, касающимися его собственного тела. В какой-то момент блондин позволяет себе сорваться на крик, раздражающий не только уши, но и побитую душу ужасными словами и фактами…              — Разве я виноват, что выгляжу так? — он оказывается перед уродливым отражением себя. Смотрит с отвращением, как делал, видимо, всё это время Сонхун. — Разве я виноват, что эти глупые таблетки не помогают?!              Сону падает на колени, не заботясь о фиалковых отметинах, что расцветут на коже после такого. Он зарывается пальцами в волосы, дёргает их у корней, стараясь заглушить физической болью душевную, которая пульсирует в голове, не давая прийти в себя. А сможет ли вообще Сону прийти в себя после таких слов?              Ну вот почему именно он такой отвратительный? Почему именно его нельзя принять таким, каким Сону является, с его лишними складочками на животе, с пухлыми щеками, с бёдрами больше, чем у девушек? Только Ким не достоин любви, будучи в такой форме?              А если у него получится… Если он похудеет, сможет ли кто-то полюбить его? Ведь Сону уже долгое время не может убить внутри ненависть к себе, которая мелкими кусочками пожирает сознание блондина, не давая ему и возможности посмотреть на себя со стороны, не придираясь ни к чему. Он везде видит недостатки, которые ничем прикрыть нельзя, кроме одежды на пару размеров больше и косметики, что избавляет от глубоких мешков под глазами и от нездоровой бледности кожи.              Сможет ли Ким Сону увидеть в себе хоть что-то прекрасное?       

***

      Трель телефона, раздающаяся по небольшой съёмной квартирке не в первый раз, начинает действовать на нервы. Чонвон не хочет брать, потому что догадывается, кто ему в такое позднее время названивает. С этим человеком совсем не хотелось связываться, поэтому выбираться из-под горячих капель, что струятся по стройному и подтянутому телу, вовсе не было в планах Яна.              Бессмысленные посиделки с друзьями Чонвона очень редко привлекали. На них он обычно всегда молчал, лишь вставляя парочку ожидаемых фраз, а после попивал тихонько пиво в сторонке. Однако два года назад всё изменилось. Стало приятно напиваться и смотреть на яркую луну, даже попасть под дождь, пока бредёшь одиноко домой, — всё это казалось чем-то незабываемым для Яна, потому что рядом всегда был…              — Чёрт, — вздыхает шатен, когда в его руках оказывается телефон. Он видит пару сообщений с беседы, которые игнорируются. Кошачьи глазки цепляются за пять пропущенных звонков от Сонхуна, которого хотелось с каждым днём послать всё сильнее, и два от Сону. — Что же произошло…              Звонить Киму парень вовсе не хотел, хоть и они были друг другу не чужими. Просто… ну была причина, о которой вспоминать Ян совсем не хочет. Всё же Пак ему был чуть ближе, если это можно было так назвать.              Всё-таки очередной звонок от Сонхуна не остался без внимания. У Чонвона не возникало интереса к их беседе или к его другу. Всё, что хотелось, так это узнать, что опять произошло, и почему старший звонит ему каждые пару минут без остановки.       На улице начинало постепенно темнеть. В голове парня строилось огромное количество теорий, о чём возможно будет предстоящий подкаст от своего нарциссического друга. Да, именно нарцисс. Этот цветок — полное олицетворение Пака, который постоянно думает только о себе, для своего же комфорта и удобства. Замечая знакомую фигуру, расположившуюся на скамейке около давно закрытого заведения, в ней Ян с лёгкостью узнаёт хёна.       — Почему так часто звонил? — сразу задав вопрос, Чонвон присел напротив, будто пытаясь что-то понять по чужому взгляду, который ничего хорошего не предвещал. — Ты молчишь...       Ян почувствовал это ещё с тех пропущенных звонков, что разговор навряд ли будет приятным. Грузиться чужими отношениями — удел Чонвона, видимо, раз отказать не может в подобных беседах, хоть и являться свидетелем амурных дел вовсе не желает. Он тяжело выдыхает, готовясь к очередной тираде, которая будет чуточку, но всё же касаться человека, который...              — Этот Ким Сону... — услышав одно лишь имя, младший сразу напрягся, ведь надеялся, что их разговор про общего друга будет таким, как примерно две недели тому назад.              — Что с ним? — сорвалось с чужих уст, из-за чего Пак слегка улыбнулся, ведь он вспоминает те потерянные глаза Сону, лежащим под его телом.       — Он такой глупый, сегодня спросил: не считаю ли я его толстым? — доставая с кармана новую нераспечатанную пачку сигарет, сказал Хун, постоянно делая промежуточные паузы между словами.              — И что же ты ответил ему?       В душе Ян надеялся услышать что-то адекватное, только вот разум, что прекрасно анализировал окружающих его людей, кричал об обратном. Шатен прикусывает губу, стараясь выглядеть более отстранённым, а не взволнованным. Да и чтобы мысли лишние о Сону его не беспокоили, ведь Чонвон не выдержит, если...       — Да он же жирный, — недовольно проговаривает хён, — знаешь, когда мы только начинали встречаться, он не был таким... А сегодня прям конкретно cбесил. Я ему говорю правду, а он только и делает что плачет.       — Ты довёл его до слёз? — не отводя взгляда, спрашивал Ян, испытывая полное отвращение.       — Ничего такого, я просто сказал правду... иногда не понимаю, о чём он думает.       — Подожди, ты назвал его толстым? — «жирный», Чонвон не любил слышать это слово. Он просто не понимал, как можно человеку в лицо что-то подобное сказать? — Почему ты молчишь?       — Я сказал правду, что он набрал вес ещё больше. Честно говоря, он ещё удивляется, почему на него смотреть больно, — выдыхая очередные клубы дыма, произнёс старший, Сонхун никогда не рассказывал Яну всё в подробностях об отношениях, но оказалось, они отвратительны, особенно его отношение к Сону.       — Ты разве не любишь его? — неужели это и есть самообман, и всё на самом деле было такой горькой правдой. — Ответь, ты любишь его?       Сейчас Чонвону казалось, что от ответа, который вырвется из уст старшего незамедлительно, зависела его жизнь. Во всяком случае та преграда, которая за собой несёт небольшую тележку грусти и разочарования. Возможно, это будет больно осознать, однако Яну так хотелось услышать, что Пак Сонхун всё ещё...       — Смеёшься? Такого полюбить можно, только если самому быть таким же, — Пак не думал о своих словах, он говорил не правду, а только то, что первое приходило на ум, или то, что уже было установлено обществом, менять которое Сонхун точно не захочет.       — Таким, как он? — вопросительно повторяя слова старшего, Ян прикрыл глаза и облокотился на неудобную спинку лавочки.       — Разве я не прав? Только не говори, что сам этого не замечал, — делая очередную затяжку и выпуская дым, продолжил тот: — чего ты молчишь?       — Думаю, какой же ты отвратительный..       — Что?       Чонвон всегда знал, что с его хёном довольно сложно вести беседу, так как понимать очевидное с первого раза уж точно не конёк Сонхуна. Только вот не думал, что за такое короткое время, за которое их общение сошло на нет, Пак так сильно изменится, настолько, что Яну станет мерзко от осознания того, что когда-то младший считал Пака чуть ли не примером для подражания.       — Ты когда-нибудь, интересовался что с Сону? Ты разве не помнишь, что при первом нашем знакомстве, года два назад, он рассказывал нам, что в детстве ему пришлось перенести тяжёлую операцию?       — Подожди... — Сонхун хмурит брови, а в груди резко колет, — ты делаешь меня виноватым?       — Просто в этой ситуации ты виноват, что он такой.. — злость распространялась по всему организму при малейшем взгляде на своего друга.       — Почему я... если он сам таким стал... ты бы...       — Я не хочу больше с тобой разговаривать, — вставая со своего нагретого места, парень направился в сторону автобусной остановки, из-за чего вслед ему крикнули фразу, которую слышать ему было необязательно:       — Ты ведь сам бы с ним не переспал...       Молчание.       Чонвон просто молча ушёл, он не желал больше вести диалог с тем, кто вызывал у него отвращение. В своей жизни Ян ещё не был в такой ситуации. Парню было даже больно осознавать, что его друг... бывший друг... всегда был такого мнения. Особенно к человеку, которого он не считал безразличным. И Ян помнит день, когда они с Сону начали свои отношения. Примерно в тот момент Чонвон осознал, что значит судьба, и если любовь, то она будет выглядеть именно так. Пак постоянно покупал Киму мороженое, часто обнимал его и говорил милые фразы. А сейчас, с каждой последующей встречей, с его уст вырывались слова «жирный», «толстый», «ужасный», «нытик» и другие... Но разве так можно говорить, когда ты по правде ничего о человеке не знаешь? Не знаешь, что скрывается за его спиной, и через какие сложности ему пришлось пройти, чтобы оказаться с тобой, в твоих же руках... руках, в которых он верил, что ты выдержишь и вместе с ним пройдешь через все трудности.       Это было так ужасно, ужасно осознавать, что люди всё-таки не умеют по-настоящему любить, но обожают просто оставаться зависимыми фразой «ты мне должен». Чонвон не знает, что это за чувство. Он не знает, откуда в людях столько ужасных слов и мыслей. Ян всегда рос в семье, где любовь была повсюду. Парень часто видел, как родители поднимали другу другу настроение незначительными вещами — будь это просто простой букет, оставшийся единственным в цветочном магазине, или поцелуй в щёку, наполненный нежностью, а главное — любовью. Это уже было что-то нереальное, что-то, что никто не сделает, кроме твоего любимого человека.       С этими мыслями парень заметил, как приехал нужный его автобус, но перед тем как в него войти, раздался звонок, и мелодия, которая была самой редкой в его плейлисте и предназначалась для одной конкретной персоны, заставила вздрогнуть.       — Сону? — доставая телефон с заднего кармана, Чонвон сразу снял вызов, в ответ же получил только тишину. — Ты слышишь меня? — махнув рукой и отходя в сторону от автобуса, кричал Ян в надежде услышать его голос. — Сону-я...?       — Чонвон, — звучит безнадёжно и слишком серо. Это вынуждает шестерёнки Яна снова закрутиться с такой скоростью, чтобы самому всё понять и наконец оказаться рядом с другом, — я не знаю, где ты сейчас и с кем, но, пожалуйста, пообещай не забывать меня...       — Сону, стой, о чём ты.. Сону! — слышать его дрожащий голос, всхлипывания и сбитое дыхание в динамик телефона было невыносимо. Однако Чонвону нужно было узнать самое главное — где сейчас его друг.       — Просто сделай то, что я попросил, пожалуйста.       — Скажи, где ты... Сону, пожалуйста ответь мне, не молчи, — голос Чонвона так же дрожал, он сам не заметил, как слёзы стали постепенно выступать на глазах, ведь слушать, как кто-то плачет, неимоверно мучительно. — Сону-я, дай мне пять минут, и я приеду за тобой, скажи только, где ты.       В ответ Сону молчал, он отложил телефон в сторону и просто замолк. Перед ним раскрывался вид на море, а по ту сторону — взволнованный друг, который не знал, что делать. Ведь терять того, кто тебе дорог, — больно.       — Сону, скажи, где ты! — парень сбросил вызов.       Всё, что было слышно, это звонкий шум волн. Чонвон всё так же остался стоять в ступоре, но, заметив первое такси, он сразу вышел на дорогу, вытянув свою руку в сторону. Юноша знал, что потратит свои последние карманные деньги, и домой он пойдет только пешком, но потерять дорогого человека не мог.

***

      Сидя на холодном песке, Сону слушал шум моря. Говорят, по вечерам здесь спокойно, но каждая поднимающаяся волна говорила о другом. Его телефон до сих пор лежал где-то в стороне леденящего, из-за подступающей воды, песка. Белые кеды насквозь промокли, поэтому вставать и переходить в другое место, где не достают разбушевавшиеся волны, не хотелось. Всё, что желал парень, это просто подняться с места и пойти в воду, а если точнее — под неё. Телефон полностью накрыло морской пеной. Слёзы всё так же выступали на лисьих глазах. Ладони покрывались холодом, а сердце до боли кололо внутри.

Раны от ножа всегда заживают. А вот от больных слов навсегда остаются шрамы.

      На бледной коже виднелись васильковые узоры. Из-за холода Ким покрывался мурашками. Руки постепенно синели, а разум замирал от страха, проходящего по всему телу. Сону не понимал и уже не поймет, что значит реально любить. Однажды он понадеялся, что всё будет хорошо. Но травмы детства до сих пор не дают ему покоя, даже сейчас. Когда-то родители говорили о его недостатках, так же громко, как и Сонхун. Они часто настаивали похудеть, даже самыми ужасными способами, теми, от которых, на просторах интернета если найти, можно впасть в ужас.       Его родителей нет в живых уже целых пять лет... А слова о том, что он ужасен, Ким слышит до сих пор. Слышит эхо в своей голове, помнит смех и видит их недовольные лица, и всё из-за того, какой их ребенок уродливый.       Поднявшись с песка, Сону всё же решил сделать шаг. Он начал идти в воду, и это не было его желанием, парень просто устал. Устал от того, как Ким всем противен и просто ужасен рядом с прекрасными людьми. Волны окутывали его ноги холодом, из-за чего парень на время остановился, ведь понимает, что уже задыхается от всей этой безысходности.       — Я этого не хотел... почему именно мне нужно уходить? — прикрывая своими руками лицо, Сону упал в воду, приземлившись на колени. Блондин слышал, как волны прибывают на берег. Он слышал других, но точно не себя.       Решаясь наконец-то опуститься на самое дно, Сону чувствует тёплые руки на своей талии и в какой-то момент просыпается.       — Сону, что ты делаешь, вставай! — кричал парень, придерживая Кима, чтобы тот вышел из воды. — Сону, ты слышишь меня?       — Чонвон?.. — в этот момент Сону потерял сознание. Он не помнит ничего, что было до, но последним перед глазами остаётся образ Чонвона, который его буквально вытащил из воды на своих руках.       Мысленно мы всегда живы и находимся в реальности. Но как только чувства начинают чрезмерно управлять нами, то наступает момент, в котором мы находимся на грани жизни и смерти. Сону считал, что он не был ни там и ни там. Просто потому, что он чувствовал и осознавал, что вовсе не жил нормально за все свои двадцать три года никчёмной жизни.

***

      Открыв свои глаза, Ким почувствовал тепло. Он был накрыт плюшевым пледом, ворсинки которого приятно щекотали кожу, а рядом на столе стояла кружка горячего чая, от которой исходил невероятный аромат ягод и мяты. Место, где Сону оказался, парень узнал не сразу, но, заметив Чонвона, который появился в проёме дверей в гостиной, осознал.       — Боже, Сону, ты в порядке, слышишь меня? — пожалуй, он впервые видит своего друга таким взволнованным.       — Чонвон... — хриплым голосом произнёс парень, махнув рукой, что ему нужно срочно попить.       Ян тут же подал тёплую кружку с напитком блондину.       — Тебе лучше? — поглаживая парня по спине, произнёс Вон, пока Сону даже понятия не имел, как оказался здесь.       — Да, мне немного лучше, но что я тут делаю? — прикрыв глаза, Ким слышал шум волн и то, как кричит Чонвон, видел смутно, как друг от страха забегает в воду и пытается его поднять. — Ты вытащил меня из воды и привёз к себе домой?..       — Не привёз, а принёс на спине, — шутливо поправляет Чонвон.       — Что?! — Сону был очень возмущён, он понимает, что его друг, конечно, очень сильный, но донести от моря до дома... Это просто невозможно. — Подожди, ты меня принёс на спине?       — Да, всё верно, — убирая кружку в сторону, Ян немного воспользовался пледом, который был у Сону, и аккуратно укутал краешком щекочущей ткани свои ножки.       — Но почему.. как ты понял, где я? И почему ты... хочешь спину себе сорвать? Ты хоть знаешь, сколько я вешу? — и вновь эта больная тема, которая не заставила Сону долго ждать.       — При чём тут твой вес? Я очень испугался за тебя. Ты сам мне позвонил и сам же завершил звонок, оставив меня думать, всё что хочешь, и естественно самые худшие повороты событий.       Сону, как ты мог? Как ты мог заставить своего друга так переживать, что он буквально, если бы ты потонул на самом дне, то он бы нырнул следом?       — Чонвон, просто я... очень устал, я думал, что так будет легче... — было стыдно даже признать первоначальный сценарий своих мыслей, ведь звучал он так, будто конец уже наступил.       — Зачем ты решил умереть из-за него?       Сону опять замолк. Он вновь опустил голову и, прикрыв руками лицо, начал плакать. Оказывается, полюбить человека — это не проблема. Проблема заключается в том, когда человек не любит тебя в ответ.       — Сону, тише, — подсев ближе, Ян обнял своего друга, ему тоже было больно. Больно от мысли, как это солнышко перенесло грубые слова в его адрес вживую? Шатен и понятия не имеет, — я рядом, тише... Спокойно, Сону-я, — Чонвон не собирался устраивать допрос по поводу этой ситуации, он просто решился остаться рядом. Стать для Сону необходимой опорой и подставить своё плечо.       — Мне так больно... — заключив парня в свои объятия, Сону просто плакал. Это было впервые, ведь Чонвон никогда не видел его слез. Они никогда не сидели в его квартире в обнимку, что уж говорить о слезах.       Слышать, как родной душе человек захлёбывается в собственных слезах и всхлипах, полностью разрушаясь в твоих руках, словно нет в мире ничего хорошего, за что он мог зацепиться, — страшно до глубины души. И этот страх никак не может отпустить Чонвона, который буквально загребает в свои объятия Сону, да посильнее. Чтобы друг понял, что есть в этой бездушной реальности ещё человек, который считает его прекрасным, во всех смыслах этого слова.       — Сону ты не такой, ты не толстый, — отстранившись на мгновение, Ким взглянул на Чонвона.       — Чонвон, — прикрывая глаза и прикусив нижнюю губу, обратился Сону. Выглядел он так, будто скажет сейчас то, на что и ответа не последует, — хорошо, даже если ты так считаешь, переспал бы со мной?       — Что?       — Хотя бы как с другом? — шмыгая носом, не до конца успокоившись, выдал Сону.       Чонвон не знал, что ответить, ведь... он давно любит Сону. Наверное, с момента, как они пришли впервые в гости к Джею, где Пак Сонхун признался младшему в любви, и именно тогда Пак и поцеловал его при всех. Сейчас же этот парень сидит перед ним и говорит: «переспал бы ты со мной?». Разве так называется любовь, о которой пишут в книгах? Разве человек, который буквально всегда улыбался и находился рядом с объектом своего обожания, будет ли говорить подобные вещи так прямо? И без какого либо контекста.       — Почему молчишь?       — Ты дурак, Сону, — резко хмурится Ян, — как ты мог его подпустить к себе?       — Чонвон, просто ответить на вопрос!       — Ты хочешь знать правду? — Ян будто знал, что их дружбе точно грозит конец.       Ему всегда нравился Сону, которого и другом-то называть не хотелось, они часто тусовались компанией во время перерывов между парами. Вместе забегали в столовые и подбегали к первым попавшимся на их глаза инфокиоскам. Вместе могли поделить одну сигарету на четверых. Вечером встретиться в доме Джея за банкой сливочного пива. Поговорить о важном, а после уснуть от усталости. Их животы постоянно болели от смеха, как только они все собирались компанией. И именно тогда Чонвон понял, что влюблен. Он просто был готов на всё ради Сону.       Сам того не замечая, юноша часто уступал ему место в транспорте и на парах. Первым давал пробовать какой-нибудь напиток, чтобы просто увидеть ту самую незабываемую реакцию. Дотронуться случайно до его руки и пересечься мимолётным взглядом, который вызывал мурашки по всему телу. Это всегда было тяжело, но и факт того, что они с Сонхуном встречаются, просто разрушал Яна полностью. Он часто даже отстранялся от Пака неосознанно. Но не мог убить в себе то самое чувство к Сону... Ким нравился ему, и шатен был болен им, что даже в какой-то момент Чонвон бы признался Сону во всём...       Но что ты будешь говорить человеку, который состоит в других отношениях? Единственное, что Ян не понимал, почему именно Сонхун? Этот парень был самым скрытным в их компании, он буквально был тем, кого Чонвон замечал в мужских туалетах. Пока парень докуривал очередную сигарету, постоянно видел своего друга с другими. Вон помнит стоны с мужских раздевалок, он помнит все слова, что тот произнёс сегодня вечером по поводу Сону. И полностью осознал, что не было у них никакой любви. Просто он решил доказать, что под ним может оказаться каждый, но только не его Сону...       — Да, хочу, скажи мне правду, я устал тонуть во всей лжи, что мне говорят вокруг, даже близкие люди...       Киму, если честно, было страшно услышать похожие слова, которые вырывались из уст его бывшего молодого человека, или даже похуже. Сердце предательски сжалось, а острые зубки уже покушались на пухлые розовые губки, с которых Чонвон очень тяжело отводит взгляд, влюблённый и долгий. По телу резко проходит раздражающий кожу ток от осознания, которое неожиданно возникло в голове. Но сейчас ему хотелось услышать всё так, как есть на самом деле. Больше не хотелось насильно узнавать правду, которая после изрежет его своей откровенностью.       — Но если ты...       — Не пожалей об этом, — Чонвон не даёт договорить, резко оказавшись слишком близко, пока Сону метался в своих размышлениях. И блондин впервые за два года знакомства всматривается так внимательно в эти глаза, чистые и искренние, и удивляется тому, что не замечал неимоверную красоту очень долго, видит, как трепетно подрагивают реснички от того, как фокус Яна меняется с лисьих глаз на пухлые уста и обратно, и почему-то начинает предвкушать... — всё, что произойдёт дальше, моё доказательство тебе, насколько ты прекрасен.       Сону лишь удивлённо вскидывает брови, когда горячее дыхание опаляет его кожу. Кровь мгновенно бежит к щекам, украшая их мягким румянцем. Волнение пробирает до кончиков пальцев, и почему-то появляется порыв схватиться за эти широкие плечи, обтянутые простой бежевой футболкой, из-под которой выглядывают медовые ключицы, но его Ким пытается контролировать. Всё же поддаваться неизвестно откуда взявшемуся желанию самостоятельно коснуться тонких губ своими нельзя, ведь...       — Не думай ни о чём, — шепчет в самые губы Ян, всё ещё не прикасаясь. Его длинные пальцы взяли в плен фарфоровый подбородок блондина, удерживая в удобном положении, чтобы тихонечко тонуть в карамельных лисьих глазках. — Забудь обо всех переживаниях, со мной не нужно волноваться, Сону-я.       Чонвону не нужен ответ, тех слов, произнесённых ранее, хватает для того, чтобы наконец притянуть свободной рукой Сону поближе и наконец сделать то, чего больше всего хотел шатен. Его губы мягко и нежно касаются кимовых, которые ощущаются уж слишком нереально, поэтому рука с подбородка соскальзывает, оказываясь прямо в светлых прядках, чтобы почувствовать того, кто вызывает внутри бурю приятных эмоций. Уста неловко сливаются в сладком поцелуе, который сводит челюсти обоих. Только вот отстраниться от себя Ян не даёт. Ему нужно больше времени, чтобы показать, насколько же прекрасен Ким.       — Ты очарователен, — нехотя всё же приходится оторваться от пухлых губ, Чонвон смотрит на смущённого друга, видя, насколько он взволнован и удивлён, — видел бы ты себя, Сону... хотя, стой.       Чонвон аккуратно встаёт на ноги, а после протягивает руку Сону. После поцелуя, в котором унеслись переживания, заполняя голову совершенно другими мыслями, парень совсем не соображает, поэтому пару секунд зависает на руке, что была покрыта извилистыми васильковыми венами. Моргает три раза подряд, а после всё же находит в себе силы, чтобы подняться на ноги. Однако стоит ему коснуться ступнями прохладного пола, как он оказывается поднятым.       — Чонвон, я же...       — Тш, — хмурится Чонвон, совершенно не желая знать, — с сегодняшнего дня ты можешь говорить о себе только в хорошем ключе, все твои придуманные недостатки пропадут этой ночью.       Ян не удерживается от улыбки, ведь блондин, прижавшись ближе к плечу, чтобы прикрыть своё личико, недовольно надул губки, молча приняв то, что было сказано. Хотелось даже посмеяться с неожиданной покорности Сону. Но это к лучшему, сейчас Чонвон займётся именно тем, чем всегда хотел. И навряд ли кто-то сможет его остановить, если только не сам друг...       Комната у юноши довольно просторная, только вот рассмотреть полностью не даёт зеркало, расположившееся прямо перед кроватью. Оно во весь рост. Дрожь, резко прошедшая по телу, заставляет Сону снова вспомнить все те ужасные моменты из прошлого, которое, кажется, никогда не отпустит его из цепких лап. Он прижимается ближе к широкой и сильной груди, будто бы в объятиях Чонвона сможет укрыться от холодного куска, отражение которого вызовет слёзы.       — Сону-я, ты ведь правда хочешь знать, смог бы я переспать с тобой? — шёпот, коснувшийся ушка, выводит из сцен больного прошлого. Сону не замечает, как оказывается на краю кровати, прямо перед зеркалом. Глаза невольно сталкиваются с отражением себя... только вот взгляд цепляется за Чонвона, что ухмыляется довольно, устраиваясь позади. — Не слышу ответа. До этого ты чуть ли не просил.       — Хочу, — выходит тихо, практически невозможно разобрать, только вот Яну удаётся. Его руки уже смело касаются талии, спрятанной за тёмно-синей футболкой. И только сейчас блондин понимает, что на нём вещи Чонвона...       — Прекрасно, солнышко, — так же шёпотом отвечает шатен, зарываясь носом для начала в светлые волосы, улавливая лёгкие нотки фруктового шампуня. Он улыбается, ведь этот душистый аромат так подходит парню, что смущается своего отражения. Сону кусает губки, пытается отодвинуться чуть дальше, чтобы не чувствовать жар тела Чонвона, чтобы не думать о том, что сейчас будет происходить. — Тогда начнём.       Чонвон ладонью поворачивает к себе за подбородок Кима, что дрожит от такого прикосновения. Его лисьи глазки бегают по всему лицу, из-за чего Вон, кажется, снова влюбляется, в такого смущённого, милого и определённо жаждущего дальнейших действий Яна парня. Они сливаются в очередном поцелуе. Шатен аккуратно оттягивает нижнюю губу, а после рукой, покоящейся на талии, забирается под ткань, медленно поглаживая кожу. Сону от этого начинает ёрзать на месте, стараясь остановить таким образом парня. Только вот это не работает, Чонвон это игнорирует, чувствуя нежность прекрасного тела. Не понимает, о каком лишнем весе говорит Сону, но, поглаживая талию, задевая ноготками бока, не ощущает ни одну складочку.       — Я сниму, — Ян дёргает за футболку, не давая блондину и выбора, как оказаться перед юношей полуголым. — Ну же, Сону-я, убери свои прекрасные ручки, я хочу видеть тебя.       Ким пытается игнорировать отражение в зеркале, стараясь медленно убрать руки, деть которые не знает куда. Чонвон это подмечает сразу, поэтому обхватывает своими, укладывая на собственные бёдра. Пальчиками Сону чувствует, насколько они твёрдые. К Сонхуну он так не прикасался, да и тот даже не давал возможности...       — Не отвлекайся, — поцелуй на шее заставляет встрепенуться и наконец столкнуться с собственным отражением.       Он, без футболки, держится за сильные бёдра, сжимая их своими ладонями, когда Чонвон, хитро поглядывая, снова прикасается разгорячёнными губами мягкой кожи. Целует нежно и плавно, настолько чувствительно, что Сону не замечает, как откидывает голову на широкое плечо, предоставляя больше места для исследований Вона. Шатен, увлечённый шеей, ладонями сжимает талию, скользит по рёбрам, остро выпирающим, как и молочные ключицы, на которых хотелось оставить не только поцелуи, но и ярко говорящие сами за себя засосы, чтобы они щедрой россыпью пестрили на фарфоровой коже. Ким от таких прикосновений начинает практически растворяться в руках друга.       — Посмотри, — Ян отрывается от шеи, на которой уже успел оставить пару укусов и своих отметин, берёт за подбородок блондина, чтобы его расфокусированные лисьи глазки сконцентрировались на зеркале. — Ты только посмотри, как ты выглядишь.       — И как же?       — До безумия очаровательно, — Чонвон прислоняется носом к макушке, — твои глаза отуманены из-за меня, губы распухли из-за моих поцелуев, кожа покрывается мурашками, пока пальцы скользят от талии к груди. Выглядишь так открыто и в то же время невинно. И ты ещё спрашиваешь, хочу ли я переспать с тобой? Чёрт возьми, да, Сону. Множество, тысячи, миллион раз. Ты для меня само совершенство. Каждый твой, как ты думаешь, изъян — моя личная слабость, ради которой я встану на колени.       Взгляд у Чонвона безумный. Безумно влюблённый. Сону теряется, ведь так на него никто не смотрел. Да, Ким определённо впервые чувствует через взгляд такой поток любви, о которой знал лишь из книг, пылящихся на полках университетской библиотеки. И это слишком приятно: когда не нужны слова, хватает объятий нежных, касаний ласковых — всё это говорит о сильной любви.       И его любят с недостатками? В это невозможно поверить. Всё кажется сном, только вот поцелуй, оставленный на припухлых губах, показывает обратное. Реальность, самая сладкая. И выбираться не хочется. Даже если это просто порыв Яна, который на утро исчезнет; если даже отшутится, возможно, а после проводит до квартиры Сонхуна, чтобы они помирились...       — Думай только обо мне, прошу, — Чонвон, кажется, читает мысли, но сегодня голову Кима будет заполнять только он. Больше никому Вон не даст то место, которое по праву принадлежит ему. Шатен уверен, что рядом с ним Сону будет счастлив, по-настоящему любим и любить в ответ тоже будет, даже если придётся очень-очень долго ждать. — Ты ещё не представляешь, насколько прекраснее обычного можешь выглядеть.       — Это как? — осмеливается спросить Ким, уже чуть более смелее посматривая на Чонвона через зеркало.       — Я покажу, — Чонвон целует мочку уха, а после сталкивается со взглядом парня, предупреждает: — не отводи взгляд, Сону-я. Следи за моей рукой.       Левая ладонь Яна скользит от груди медленно по животу, задевает по пути рёбра, из-за чего Сону слегка подрывается с места. Но Чонвон не даёт уйти далеко, окольцевав другой рукой полностью талию блондина:       — А ты говоришь, что ты много весишь, — усмехается он, когда видит удивлённые лисьи глазки, — я буквально держу тебя одной рукой, там ещё и место остаётся.       Он целует щеку, а после продолжает. Пальцы подкрадываются к резинке шорт, а у Сону спирает дыхание. Парень посильнее сжимает бёдра, слыша рядом звонкое хихиканье. Чонвон не спрашивает, лишь сталкиваясь со взглядом, улыбается ещё шире и проникает сразу же под нижнее бельё. Видимо, из-за долгого отсутствия секса в личной жизни Ким уж слишком чувствительный, потому что простое касание по головке члена уже вызывает тихий стон, раздавшийся по комнате.       — Не смей сдерживать свой приятный голос, — внимание шатена полностью на зеркале, на котором может улавливать, как приоткрываются пухлые губы в очередном стоне, как лисьи глазки слегка закатываются, а Сону одной ладонью хватается за плечо, начиная ёрзать на крае кровати. — Какой же ты хороший, Сону-я.       Чонвон наконец полностью обхватывает возбуждённый член, избавляясь от ненужных элементов одежды, под конец срывая и с себя ужасно душащую футболку. И облегчённый стон наполняет пространство, которое, кажется, ещё от тихих вздохов и перешёптываний нагрелось и наполнилось чем-то пошло-прекрасным. Ян облизывает губы, понимая, как же ему хочется заменить свою руку на рот, однако так он не сможет наблюдать за нежнейшим Кимом, который, уже не стесняясь, показывает дрожащим голосом, как ему хорошо. И это именно то, чего так давно хотел Ян Чонвон.       — Посмотри, как ты прекрасно выглядишь, когда практически на грани, — движения руки ускоряются незаметно для Сону, который давится стонами от хрипловатого голоса шатена. — Я бы хотел, чтобы ты кончил с моим именем на губах, Сону-я. Думаю, ты будешь выглядеть ещё красивее.       — Боже... мхм, о каких странных вещах ты говоришь, — через силу, с небольшими остановками проговаривает Ким, замечая очень довольного Вона. А Сону бы попросить либо замедлиться, либо ускориться, потому что терпеть пытку, которую ему устроил Ян, уже не было сил. Хотелось уже задрожать в сильных руках, выстанывая его имя...       — О своих самых смелых мечтах, которые исполняются в реальность, и всё благодаря тебе, солнышко, — опять это глупое (до криков в душе милое) прозвище, из-за которого блондин еле сдерживается от того, чтобы не кончить прямо сейчас.       Прикосновения у Чонвона становятся напористыми, когда Ким начинает стонать чаще и громче, усиливает хватку, слегка царапает плечо своими ногтями, но Яну вовсе не больно. Он наблюдает, с каким лицом кончает обильно его любимый человек, всё же срывая голос в его имени. Чонвон приятно удивлён, поэтому, пока Ким дрожал и отходил от оргазма, покрывал его тело поцелуями и нуждающимися прикосновениями, от которых голова шла снова кругом.       — Это ещё не всё, — голос шатена раздаётся где-то дальше. Слышит копошения, звук слегка скрипящего комода, а после тепло тела Чонвона снова окутывает в свои уютные объятия.       — Я тебе правда нравлюсь таким, какой я есть?       Сону знает, что атмосфера для вопроса совсем не подходящая. Сейчас бы откинуться на кровать и почувствовать снова на себе взгляд, полный желания, любви и страсти. Сейчас бы стонать имя, которое, кажется, уже отпечаталось на стенах комнаты. Сейчас бы оказаться в нужных объятиях, пока сильные руки будут касаться тех мест, которые когда-то хотелось поправить или полностью от них избавиться. Только вот ответ на вопрос всё равно услышать хочется. Пусть он перебьёт весь настрой, но зато узнает то, что тревожит его на протяжении всего этого процесса.       — Ты реально задаёшь подобный вопрос? — спрашивает в ответ Ян. Он откладывает необходимые вещи, а после резко валит Сону на кровать, во время падения утягивая в объятия. — Я влюблён в каждую твою сторону и, думаю, влюблюсь в те, что ты мне покажешь в будущем. Просто не отталкивай меня, Сону-я, и я обязательно сделаю тебя счастливым.       И Чонвону, смотрящему так нежно и ласково, хотелось верить. Почему-то у Сону появилось чувство, будто Ян и правда сможет сделать его по-настоящему счастливым. Хоть и понимает, во что могут вылиться эти односторонние отношения, ведь практически прошёл такое... Только вот сердце, бьющееся в унисон с другим, говорит о том, что все опасения Кима напрасны.       И Сону не отвечает. Лишь тянется за ещё одним поцелуем, зарываясь пальчиками в тёмные волосы. Проникает внутрь незаметно, однако не удивляется, когда Чонвон берёт верх, переворачивая их, оказываясь сверху. Целует уже более развязано и страстно. Он проглатывает рвущийся наружу стон Кима, который ещё более чувствительный после полученной разрядки. Сам Сону хватается за широкие плечи, поглаживает их, а коленом слегка давит между ног Яна. И рад своей исполненной задумке, ведь чувствует, как пытается сдержать свой стон парень.       Чонвон отрывается от губ и смотрит затуманенным взглядом, чувствуя приятное давление в области паха. Самостоятельно трётся, не сводя глаз с Кима, вынуждая его в очередной раз удивлённо хлопать глазками.       — Мхм, Сону-я, — Ян уже не скрывает свои стоны, показывает всего себя. Он старается не прикрывать глаза от удовольствия, только вот когда его движения сливаются с темпом Кима, это делать становится тяжелее. А томные вздохи становятся громче, раздражая барабанные перепонки блондина. Но ему приятно, очень приятно. Ведь он впервые видит парня, который так сильно возбуждён из-за него. — Как же я тебя хочу.       После сказанной фразы следует поцелуй. Трение прекращается. Чонвон разочарованно выдыхает в горячий приоткрытый рот, однако сильно не расстраивается. Исчезает внезапно с объятий, оказываясь где-то на краю. Пододвигает смазку чуть ближе и заранее надевает презерватив. А после, не получив укора в ответ на свою недолгую пропажу, одаривает прекрасное тело Сону своим вниманием. Хаотичные движения, дразнящие кожу поцелуи спускались всё ниже и ниже. Ким совсем не заметил, как Чонвон оказался между его раскрытых бёдер. Он гладит аккуратно фарфоровую кожу, опаляет её своим горячим дыханием, вынуждая блондина чуть дёрнуться, а после выдаёт то, чего Сону ни разу за всю свою жизнь не слышал:       — Твои бёдра — лучшее, что случалось в моей жизни.       — Что?       — Люблю твои пышные бёдра, — говорит Ян, излюбленно целуя чувствительную кожу, — Каждый раз, когда тебя вижу, хочу, чтобы ты сидел на моих коленях, хочу прикасаться к ним, чтобы смущать тебя перед всеми или даже наедине. Знаешь, как было тяжело видеть, как ты сидел в доме у Джея постоянно на Сонхуне? Но сейчас они полностью в моей власти.       Сону всё происходящее, а тем более услышанное кажется бредом, сном, который ну уж слишком ощущается остро. Ведь... Он не достоин любви? Хотя... Тогда как в него влюбился Чонвон, как он своими прикосновениями обжигающими и трепетными, поцелуями нежными и тягучими, взглядами искренними и томными показывают всю свою любовь к нему? И кажется, что-то потихоньку начинает меняться внутри. Становится как-то необъяснимо спокойно, ведь ему не прилетит за слишком большие бёдра или ляжки, он не услышит, что нужно похудеть на пару килограмм, что нужно спрятать своё неидеальное тело за свободной одеждой. Парень слышит столько комплиментов, пока Чонвон аккуратно и плавно расслабляет его, сколько, кажется, в жизни и не слышал. Сону становится плохо. В хорошем смысле. Он пытается остановить Яна своими поцелуями, прикосновениями, однако на это получает ещё больше слов, вынуждающих стонать от безысходности.       Ян Чонвон неисправим. Ему нравится видеть, как от простых комплиментов Сону пытается скрыть своё личико в подушке, но в то же время двигает бёдрами навстречу его пальцам, пытаясь сдержаться от звуков наслаждения. Замечает, как Ким прикусывает губы, сжимает в ладонях уже белоснежные простыни и частенько натыкается на взгляд довольного Чонвона, мгновенно отворачиваясь.       — Ты слишком милый, — по-доброму улыбается шатен, наконец устраиваясь между разведёнными бёдрами поудобнее. — Скажи мне, когда привыкнешь, я медленно начинаю входить, Сону-я.       На это Ян получает кивок, а после его хватают за шею ближе, когда головка члена слегка вошла внутрь. Блондин перемещает свои ладони на сильную спину, слегка царапает её, когда чувствует, как эластичные стеночки ануса расширяются, и приятная дрожь окутывает тело. Он ощущает тихий шёпот, который остаётся неразобранным, поцелуи на шее и прикосновения, вынуждающие наконец приоткрыть рот в сладостном стоне. И становится легче, еле заметная боль проходит мгновенно, стоит Чонвону осыпать разнеженное тело нежными поцелуями. Долгожданный кивок не заставляет себя ждать, и Чонвон, на пробу, двигает бёдрами дальше, видя, как Сону под ним начинает метаться.       Голос у Сону прекрасный, самый мелодичный и приятный. Чонвону нравится, как тот стонет его имя, просит большего и сильнее, целует хаотично и тонет в глазах парня, который до сих пор не может поверить в то, что Ким Сону сейчас с ним, рядом, получает удовольствие и принимает каждый его комплимент, каждый взгляд, слегка грубоватое прикосновение и пошловатые поцелуи. Он не думает ни о чём, кроме Чонвона, что ускоряет движения своих бёдер, ощущает, как стенки ануса приятно сжимают его член, из-за чего оставаться молчаливым тяжело.       Сплетаться в поцелуях, пока тела наполняются практически невыносимым жаром, цепляться за чужие ладони, чтобы они снова и снова ласкали чувствительную кожу, обмениваться взглядами, полными страсти, желания, нежности и любви — что-то новое для Сону. Однако он охотно следует за Чонвоном.       А Ян следует лишь за своим сердцем. Он в процессе замечает старые тонкие полоски на запястьях в свете яркой ночной луны. Хмурится слегка, но говорить ничего не собирается. Понимает, насколько тяжело в одиночку было Киму. Поэтому задумывает кое-что другое. Около шрамов, которых Сону стыдился, Чонвон оставляет свои пылкие поцелуи, не давая блондину задуматься о том, насколько же его тело, увенчанное некрасивыми отметинами, отвратительно. Чонвон показывает ему обратное — всю красоту, в которую он влюбился. И кто, если не Ян, покажет Сону, насколько он прекрасен? Верно, эту роль шатен навряд ли кому отдаст.       А Сону верит, всем своим рвано бьющимся сердцем верит во все слова Чонвона. Сегодня он выбирает быть счастливым в объятиях того, кто любит его таким, какой он есть:       — Мы ведь ещё обсудим наши отношения? — еле как выговаривает Ким между поцелуями.       — Готов говорить о них вечность, — отвечает Чонвон, не переставая влюблённо смотреть на парня, который снова закатывает глаза от резкого толчка.       Сону хотел было что-то сказать ещё, но одёргивает себя от этого. Сейчас это уже неважно. Главное, что они оба утопают в чувствах, которые раскрылись в эту безумно эмоциональную ночь. И это блондину до боли в груди нравится, но больше, кажется, Чонвон, что набирает темп, соприкасаясь часто с бёдрами, от которых отстать не может: сжимает, целует, шлёпает, гладит. А Сону... Он лишь украшает спину бывшего друга своими острыми ноготками, от которых определённо останутся яркие красные следы.       Дрожь, резко охватившая тела, и наступившее после невероятное наслаждение одурманили парней. Сону, не сдерживая ни слёз, ни голоса, показал Чонвону всего себя, каждую свою эмоцию и слабость. И в ответ получил то же самое. Перед глазами, хоть и слегка мутно, он видит шатена, с чьих губ слетает так томно его имя, который облегчённо улыбается, а после через несколько минут падает на блондина, укутывая его своими объятиями.       Тепло и спокойно. Глазки сами по себе закрываются, а где-то вдалеке Сону слышит приятный шёпот, разобрать который уже не в силах. Его тело, измученное прекрасным сексом, и душа, истерзанная собственными переживаниями, наконец получат отдых. Во всяком случае Ким уверен, что Чонвон для этого очень постарается.

***

      Просыпаться не от солнечных лучиков, раздражающих глаза, а от ощущения, что кто-то пристально смотрит на тебя, — довольно непривычно, из-за чего блондин хмурится, желая перевернуться на другую сторону, чтобы снова провалиться в царство Морфея. Но он, к сожалению или к счастью, не может это провернуть. Ладонь, резко оказавшаяся на щеке, и тёплое дыхание около шеи заставляют оставить свою задумку. Вместо этого Сону тихонько разлепляет свои сонные глазки. Пару раз хлопает ими, вызывая звонкий смех.       — Доброе утро, солнышко, — голос Чонвона по утрам звучит грубее обычного, но в этом Ким находит ещё одно очарование, о котором ничего до этих пор не знал. — Как ты?       Сону на это молчит, одаряет парня ответной улыбкой, ластясь ближе к ладони. Он слегка пододвигается, чтобы быть чуточку ближе, и его тело пронзает приятная боль. Жмурится на пару секунд, а затем тянется руками к лицу, чтобы оставить на острых скулах свои утренние поцелуи. Блондин прижимается к груди, ощущая аромат сладкой ванили, которой пропах весь Чонвон, и на душе, кажется, навечно поселяется покой. И эта мысль подкрепляется такими же нежными и ласковыми поцелуями уже самого Яна.       — Пора вставать, — всё же останавливается шатен, он нехотя отодвигается от парня, — иначе твой любимый чай совсем остынет и станет горьким.       — Хорошо, — тихонько отвечает Сону, прикрывая на мгновение глаза и откидываясь на подушки снова.       Он прислушивается к шарканью тапочек, звону чашечек и еле уловимой мелодии, которую напевает себе под нос Чонвон. И внутри поселяется желание просыпаться так всегда: чувствовать тёплый взгляд Яна, прикосновения мягкие сквозь глубокий сон, слышать его голос над самым ухом, а после уже где-то на кухне, видеть, как Чонвон старается украсить блинчики ароматной малиной, которая чудом оказалась в его холодильнике, как жмурит носик, когда понимает, что мелкие листья от чая оказались на полу, ведь он торопился. Сону до сих пор не может осознать, как мог игнорировать внимание такого парня, который олицетворяет само слово любовь, который не скупится ни на слова, ни на действия, показывая свои чувства открыто и понятно, что сомневаться в них совсем невозможно.       Ким понимает, как опрометчиво поступил, переспав с Чонвоном. Только вот совершенно об этом не жалеет. Да, возможно, начало их отношений не такое, как у нормальных людей. Однако кого это будет волновать? Навряд ли этими людьми будут Сону с Чонвоном.       Самое главное — Ким чувствует себя любимым рядом с парнем, который готов к его ногам броситься, лишь бы видеть приятную и яркую улыбку Сону; блондин чувствует себя полноценным, а комплексы после вчерашних ласк ушли на второй план. Конечно, избавиться от них сразу же не получится. Однако Сону уверен, что рядом с Чонвоном он сможет стать по-настоящему счастливым, забыв о своих постоянных погонях в меньших цифрах на весах и объёмах на бёдрах и талии.       Проходя на кухню Ким сразу прищурил глаза из-за солнца, что освещало всю квартиру. Казалось, дом Яна не находится на яркой и тёплой стороне, но апельсиновые лучики всё равно проникали сквозь жалюзи и ослепляли чужие глаза, заставляя слегка жмуриться. Однако даже эта маленькая деталь поселяла внутри комфорт и уют.       Остановившись тихонько у двери, глаза Сону сразу же метнулись в сторону Яна, который доливал кипяток в остывший чай, находящийся в белоснежной кружке. А всё из-за того, что парень успел задремать на чужой руке на минут тридцать. Всё-таки блондин может признать, что он впервые ощущает себя так. Наблюдая за Чонвоном, Ким понятия не имел, почему ему так понравился... Мысли не укладывались в голове. Всё ощущалось так остро, но одновременно приятно, ведь ощущать себя любимым это что-то из ряда вон выходящее для него. Слишком не привычно, в новинку.       Подходя чуть ближе, Сону вплотную прижался всем телом к Чонвону, из-за чего тот в миг выпрямился, почувствовав на своей талии тёплые ладони.       — Проснулся? — уткнувшись носом в чужое плечо, пробормотал блондин, ощущая, как Ян аккуратно ласкает его руки своими длинными пальцами, и это немало сводило с ума.       — Да, но почему ты не разбудил меня раньше? — иногда Сону злился из-за этого, он не любил спать дольше всех и быть таким сонным перед кем-то.       — Почему ты постоянно бурчишь? — разворачиваясь в руках парня лицом к нему, сказал Чонвон, любуясь красотой слегка сонного ангела, на чьей коже расцвели красные бутоны вчерашней порции любви от самого шатена, что довольно улыбается, скользя кошачьими глазками по следам.       — Я надеялся, что ты разбудишь меня, — надув губки, выдал Ким, чувствуя, как Чонвон пальцами пробирался под ткань собственной футболки, которая была на Сону, тем самым оголяя его бедро и касаясь тонкой талии.       — Чонвон.. мх.. что ты делаешь?..       По утрам Ким был довольно чувствительным. А учитывая то, чем они вчера занимались, нежная волна возбуждения уже успела окатить его податливое тело. Однако старший держит себя в руках, не позволяя приятным прикосновениям затуманить разум настолько быстро.       — Я не хотел будить тебя, потому что ты очень сладко спал. Ты должен любить себя, Сону, — конечно, парня волновало много моментов, но одним из них — это были их отношения, а именно кто они теперь после такого?       Стоит ли спрашивать напрямую или лучше промолчать, оставив вчерашнюю ночь в собственной памяти? Чонвон не уверен. Давить на милого парня напротив не хочет, однако и отпускать просто так не хочет. Он льнёт ближе к тёплому телу, что в сильных собственных руках кажется слишком идеальным и прекрасным. Шатен прижимается губами к шее, оставляет поцелуй мягкий и лёгкий, а после утыкается в неё своим носиком.       — Думаю, если бы твой парень увидел тебя в таком виде, то стал бы ревновать, — усмехнулся Ян. Издав тихий стон, Ким вновь взглянул на Чонвона, который продолжал так же сводить его с ума. И всё-таки Сону может дать четкий ответ, что он не ошибся.       — Про парня.. это ты про себя говоришь? – коснувшись рукой шоколадных волос, сказал старший, видя, как чонвоновых губ коснулась искренняя улыбка, из-за которой Сону сразу оказался в полной невесомости в крепких руках.       — Что ты сейчас сказал?       Перекладывая свои руки на сильные плечи, Сону немного выгнулся в спине и вновь наклонился ближе к уху парня, тем самым опаляя его горячим дыханием. Руки плавно блуждали по широкой спине, из-за чего на медовой коже сразу выступали мурашки, которые Ян пытался игнорировать.       — Я сказал, что ты мой парень, — сказав это, блондин сам был безумно счастлив. Он понимает, что, возможно, со стороны это выглядит странно, но так парень чувствовал себя правильно. Абсолютно по-другому Ким ощущал себя и казалось, что мог себе позволить проживать свою жизнь, как и все остальные люди. Без особого повода тревожности и ужасных мыслей.       — Ты ведь знаешь, что я тебя очень люблю, — оставив поцелуй на белоснежной коже, Чонвон постепенно переместился с Сону обратно в спальню.       Он аккуратно и еле заметно оставлял влажные следы от невесомых поцелуев, из-за чего Сону не смог сдержать свой стон. Ведь то, что делал младший, невероятно сводило его с ума. И всё бы это продолжилось, если бы не чужой телефон, который не вовремя начал вибрировать на соседней тумбе.       — Ммм.. — недовольно промычал Ян, вовсе не желая прерывать то, что они только начали, на что Сону сразу успокоил его, оставив лёгкий поцелуй на розоватых губах.       — Ответь на звонок, — придерживаясь руками за чужую шею, Ян потянулся за своим телефоном и, заметив там контакт «Пак Сонхун», сразу посмотрел на парня, лежащего под ним, и только больше разозлился. Ведь как его друг мог довести такое солнышко до столь плохих действий и мыслей, просто не укладывалось в голове.       — Алло, слушаю тебя... — перебирая пряди блондинистых волос, проговаривал Ян.       — Вон, где Сону? Куда он пропал? Я не могу дозвониться до него.       — Зачем тебе звонить ему? — задав вопрос, Ким сразу вопросительно взглянул на своего парня, а после на знакомый номер телефона.       — Ты нормальный? Я ведь его парень. Мне важно знать, где он, — сейчас в мыслях Чонвона не было никого, кроме Сону. Он осознавал с каждой проведенной минутой рядом с ним, что ощущает себя счастливым. Оказывается, в любимых людей возможно влюбляться каждую минуту.       — Пак Сонхун, с этого момента ты его бывший парень.       — Что? Ян Чонвон, это не смешно, — не завершая звонок и откладывая телефон в сторону, Чонвон вновь вплотную приблизился к Сону.       На пробу коснулся манящих губ и снова поцеловал. Так, будто это их первый поцелуй. Нежный и заботливый, трепетный и желанный. Как оказалось, Сону не стоило искать поддержку в том, кто её не оказывает. А если говорить про чувство любви, то и подобно, ведь зачем жертвовать чем-то важным, где это не ценят?