Нам суждено

Под темной пеленой плотно закрытых глаз Тилл видел сон. Пришельцы захватят землю, и увезут в дальние края черного, как смоль космоса. Поселят в белых комнатах, наденут ошейники… заставят петь. Петь, чтобы выжить в этом неизвестном им мире. Ноты рвались в клочья, органическая гитара с треском разбилась о вымытую до блеска плитку пола. Множество глаз направленно на тебя, все они с изумлением и замешательством разглядывают зеленую жижу, вытекающую из сломанного устройства. Смотришь куда то в сторону, но не для того, чтобы увести взгляд — для того, чтобы через мгновенье посмотреть на публику еще более уверенно. Один кадр сменяется другим, и вот ты вцепился пальцами в прозрачные стены тесной капсулы, подвешенной у самого потолка. Зрачки сузились, из груди медленно выбежал судорожный вздох. Умер кто-то важный. А умер ли? Девушку оттаскивают за плечи, та сопротивляется, извивается лежа на полу, рвет шикарное платье на куски… а ты смотришь. Пытаешься пробиться через толстое ограждение плечом, но и твое тело вскоре уносят обратно. Назад за кулисы, опять прикажут петь перед столом с выпивкой. Чувствуешь себя отвратительно. Отворачиваясь от белого микрофона знаешь, что побьют, но открывать рот упрямо отказываешься. Даже когда с силой бросили к стене, оставляя наедине с механическим ошейником в зубах. Картина снова меняется, и вот ты стоишь перед бездыханным телом на земле — лужа крови стремительно подступала к кончикам ног. Дождь безжалостно барабанил по голове, оставляя холодные капли скатываться по лицу. О чем ты думал в тот момент? Разочарование? Страх? Гнев? Опустошение? . . . Это все уже не важно, ведь лучи утреннего солнца брызнули на подрагивающее веко, приводя организм в реальность. Да, просто плохой сон… Тилл внутренней стороной запястья смахнул с уголка глаза застывшую слезу, проводя ладонью по сонному лицу пару раз — чтобы точно прийти в чувство. На языке все еще крутился привкус горечи. Может, ему приснился сюжет его нового проекта от переутомления или усталости. Острый край низкой, матовой тумбы больно утыкался в бок, а локоть лежал на деревянной поверхности, служа крепкой подстилкой для головы. Парень выпрямил спину, поворачивая корпусом в разные стороны, более-менее расслабляя затекшие суставы позвоночника. Коричневая табуретка была прижата к стене, а стена, в свою очередь, подпирала тело тогда, когда Тилл ненароком провалился в короткий сон. Сейчас — ранним утром — съемочная площадка казалась особенно спокойным местом. Видеооператор вместе с некоторыми людьми настраивал свою камеру перед началом работы, негодовало почесывая затылок свободной рукой. День вчера выдался слишком длинным — 18-ти часовая смена не дала поспать почти никому. Особенно досталось Мизи и Суа, они ведь были ключевыми фигурами в той серии. Первая удобно устроилась на коленях у брюнетки, пока та облокотилась об массивный шкаф с одеждой. Обе даже через макияж выглядели, словно выжитые до самого основания тряпки. Жалко этих двоих, им и сегодня придется играть на камеру чуть ли не весь день. Тилл не мог обойтись без сострадающей ухмылки, когда одна из ассистенток в спешке подбежала к девушкам, безудержно тормоша их за плечи и, видимо, зазывая вернуться на очередной пробный прокат. Он следит взглядом за вяло плетущимися подругами, к которым по пути нервно прилипали визажисты и дизайнеры, поправляя то одежду, то макияж. Спокойствие его продлилось ровно до того момента, пока в поле зрения не попала черная макушка, а затем постепенно стало вырисовываться знакомое лицо. Парень как обычно уставился на Тилла (кто бы сомневался), нарушая личное пространство непозволительно маленьким расстоянием. Казалось, если он продолжит в том же духе, то их носы врежутся, а лбы стукнутся друг с другом. — Эй, — светловолосый отпрянул назад и провел рукой перед лицом Ивана. — Ты здесь? Будто уснул с открытыми глазами — последние слова Тилл пробормотал себе под нос, нахмурился и одарил его недовольно-оценивающим взглядом. Иван отрывается только к этому моменту, но положение не меняет. Лишь заерзал немного на месте, расплываясь в короткой улыбке. — Менеджер попросил разбудить тебя, — черноволосый посмотрел на него с уверенностью, поднимая уголки губ еще выше. — Как видишь, я проснулся сам, — парень пожимает тонкими плечами, отвечая равнодушным выражением на самодовольную ухмылку второго. — Не припоминаю, чтобы тебя вставляли в сегодняшний сценарий. — Тилл приподнимает тонкие брови, пронизывая его острым взглядом зеленых зрачков. Солнце радостно играло на его лице, назойливо залезало в глаза, придавая им сияющий, изумрудный оттенок. Тот слегка поморщился от резкого ощущения, поворачивая голову в сторону, будто пытаясь спрятаться от лучей. Иван вытянул руку вперед, закрывая ладонью яркий свет. Кривая, извилистая тень огородила бледное лицо от ярких струн. Он отчаянно гнался за его вниманием. Каждый раз, когда видел Тилла — не важно, на работе, по случайности или просто говорил по звонку — под ребрами кружили бабочки, сходили с ума и рвали на части поджелудочную. Причиной робкого поведения непременно был, во-первых, его вечно усталый вид и темные синяки под глазами, к которому большинство вскоре привыкло. Во-вторых, Тилл являлся талантливым и авторитетным представителем, которого режиссер с его командой чуть ли не мольбами на коленях вытягивали из агентства. Если сложить оба этих качества вместе, то получается весьма отпугивающее комбо сразу в одном человеке. Не удивительно, что первые несколько дней вся тройка (Суа, Мизи, Иван) лишь молча поглядывали на него, прячась за углом. Можно было и не сомневаться — такой парень, как он притягивал к себе людей ровно столько же, сколько выделялся из толпы остального набора. Но Ивана тянуло как-то по другому. Было в нем что-то такое, цепляющее — думал он, — будто недостающая деталь в голове. Иван точно не смог бы объяснить это чувство, если бы кто то спросил. Простым интересом не назовешь, да и «влюбленность» была еще далеко от нынешнего состояния. Он приглянулся с первой же встречи, черноглазый ни на секунду не сводил него взгляда, все время искал внимания. Тилл скорее ему… нравился? В романтическом плане? Да, это было подходящее слово. Тилл ему нравился. — Я кое-что здесь забыл. А еще… хотел проверить как ты поживаешь, — брюнет смущенно отводит взгляд, но улыбка все та же. Озорная, настойчивая. А он с таким еще был не знаком. Казалось бы, Иван еще совсем новичок в актерской карьере, только недавно ступил на шахматную доску голодных хищников, камер, падений. Все это подкреплялось тем, что из-за малого количества опыта брюнет по несколько раз совершал одинаковые ошибки (хотя, если повезет — играл действительно хорошо). В список его преимуществ сходу можно было внести сногсшибательную внешность и харизму. Наверное, в универе за ним толпа девчонок таскалась — так думал Тилл время от времени. Он за короткий промежуток времени расположил к себе съемочную группу и остальных коллег, так же происходил из богатой семьи, имел большой талант к пению… короче говоря, парень родился с золотой ложкой во рту. Только вот, начиная с самого их знакомства и пару «случайных» обстоятельств, Иван из новоиспеченного, удачно сложившегося актера прекратился в прилипчивого шпиона, что бегает за своей жертвой тут и там. Прилипчив не по натуре своей, а именно к нему. Такого рода отношения от мужчины Тилл еще не получал, в голове понимая, что если бы у Ивана был хвост — он бы вилял им при каждой их встрече. Может, это был его способ быстрее влиться в роль? И все таки, способностей у светловолосого хватило чтобы скрыть недоумение за маской тонкого безразличия. Он уставился на него своими узкими, вечно сонными глазами и только после минуты с лишним молчания наконец заговорил: — Ясно. Забирай и уходи спать. Время раннее - лучше отдохнуть, пока дают, — тот, как всегда вскользь проигнорировал вопрос и с тяжелым вздохом помахал ему ладонью, мол, послушайся старших и ступай в кровать. Иван с неким сожалением и неловкой скованностью в движениях опускает руку вниз, открывая лучам прямую дорогу к лицу и серым волосам Тилла. Его вымотанный вид оставлял желать лучше. Хотя, если так подумать, он с начала и вплоть до этого самого момента оставался таким. Было ли дело в чем то конкретном, или это просто особенность внешности… Неважно, главное — что Ивану это нравилось. Длинные, суженные глаза идеально дополняли ресницы у концов, что постоянно напоминали ему выведенные черной подводкой стрелки. Покрашенные в пепельно-зеленый волосы залезали на лоб, опускались почти до аккуратного носа. По острым бровям Иван научился распознавать большую часть скрытых на лице эмоций, а чуть ниже — под веком — уже вторую неделю лежали фиолетовые пятна. Широкие, костлявые плечи — глубокий вырез на его черной футболке позволял лицезреть выраженные ключицы и тонкую шею. Пальцы длинные и мозолистые, наверняка от частой игры на гитаре. Иван собирает волю в крепкий кулак, формируя мысль в голове и медленно открывая рот: — А ты почему на ногах? Сейчас же еще даже не наша очередь, — черноволосый быстро кивнул в сторону Мизи и Суа, которых уже готовыми вели в другую зону съемки. Тилл тоже перевел взгляд на вялых бедняг, а затем переключился к белой плитке под ногами. — Надо чтобы визажисты нанесли пробный макияж. Рано, потому что хотят до обеденного перерыва. Он проводит ладонью по светлым волосам, зачесывая челку назад. Зря, потому что через мгновенье она вновь опустилась тонкими прядями на лицо. Иван коротко промычал в ответ, медленно поднимаясь на ноги. А… оказалось, он все это время сидел на полу, положив локти на край табуретки. Он так же непринужденно отряхнул пыльные коленки, кинув последний (пока что) и довольный зырк. Тот смерил его спокойным взглядом в ожидании то ли ухода, то ли какого-нибудь слова перед этим. — Хорошо. Не забудьте про обед! — черноглазый махнул рукой в знак прощания, унося ноги прочь с площадки. Тилл с деликатным равнодушием провожает парня, еще раз выпустив тихий вздох. Только он собирался погрузится в очередной поверхностный, но хоть какой-то сон, как из узкого проема показывается группа гримеров, которые уже через мару секунд с явной спешкой тормошили его за плечи. Его, вялого с силой заставили подняться, хватая за предплечья и уводя в сторону десятков столов и тумбочек. На них были хаотично разбросаны кисти, косметика, парики, цветные бутылки с разным содержимым и Тилл понимает, что придется снова терпеть больше трех мучительно-неподвижных часов в твердом кресле и грязным полотенцем на шее. Хорошо, что он привык. . . . Иван, прислушавшись к совету старшего весь день провалялся у себя в комнате, смотрел смешные видеоролики с животными в телефоне и пытался уснуть уже в пятый раз. Вообще-то ему удалось поспать рано утром сразу после возвращения в номер, но надеятся на дальнейший сон было напрасно — это он понял уже давно. Тилл, как и ожидалось, на обеде не объявился. Жаль, ведь это означало, что ему пришлось либо сидеть все это время и служить манекеном для группы визажистов, либо страдать от голода или урчания в животе. А может, и то, и другое. Телефон пару раз вибрирует в ладони и переносит на вкладку с новыми оповещениями. Среди бесчисленных пропущенных еще со вчерашнего дня, Иван натыкается на короткое сообщение от розоволосой особы, а такая у него была только одна-единственная. Мизи: Уффф, ненавижу. Мизи: Я не хотела, но Мизи попросила пригласить всех. Мизи: Она говорит: «завтра Суббота, дел нет, давайте вместе сходим куда-нибудь поесть?» Иван в легком недоумении перечитывает сообщение по несколько раз, а затем издает короткий «хм», ткнув пальцев на строчку ввода. Она что, пишет с ее телефона? Иван: Суа? Следом идет милый по мнению парня стикер с растерянным песиком, вопросительно наклонившим голову в бок. Тот окрасом и цветом глаз подозрительно напоминал кое-кого… совпадение ли? Поразмыслив еще немного, брюнет печатает встречный вопрос. Иван: А Тилл будет? Ответ приходит с задержкой несколько минут. Видимо, пытались дозвониться. Мизи: Хз Мизи: Трубку не берет. Мизи: И откуда у тебя стикер с ним в образе собаки? Иван: Коммерческая тайна. Делиться не буду. Парень без колебаний набирает еще одно предложение. Иван: Тогда я сам у него спрошу. Мизи: Так и поступим. На этом короткая переписка подходит к концу. Он переворачивается с правого бока на спину — вытягивает руки с сотовым перед собой и задумчиво пялится на экран. Хорошо, что Тилл не поднял телефон. Теперь ему предстоит всего лишь то найти зеленоглазого и романтично предложить сходить на свида-… прогулку с остальной группой. Он неохотно стирает глупую улыбку с лица и встает с мягкой кровати одним резким движением. Странно, но Иван даже понятия не имел откуда нужно начинать поиски. Ну, зная характер Тилла, единственное, что он мог сделать после шестнадцатичасовой смены — это завалиться в кровать и спать без задних ног. Опираясь на свое скромное умозаключение, Иван взял ключ-карту от своей комнаты и с глухим хлопком закрыл массивную дверь. Светлый коридор в бежевых тонах и застеленный красной дорожкой по ночам становился намного тише, чем в обед или утром. Парень засунул ладони в тесные карманы синих джинс и спустился на этаж ниже. Черно-белые кроссовки «Nike» на низкой подошве почти не оставляли после себя звуков, и Иван радовался спокойной атмосфере. Вскоре высокая фигура уверенно остановилась перед знакомой металлической дверью. Согнутая в локте рука почти дотрагивается до поверхности, но Иван внезапно отдергивает кулак. Он проводит пальцами по черным волосам, поворачивается к окну, сглаживает складки на одежде… в общем, наспех приводит себя в порядок и вновь встает напротив входа в номер. Тук-тук Вторая попытка постучаться в дверь. Твердый рокот издают костяшки широкой руки. Только когда парень подошел достаточно близко, до ушей стали доноситься приятные, обрывистые звуки. Приглушенные толстой стеной они с силой пробивались через щели, сбегали и медленно, но стремительно уносились прочь. Иван забывается в мелодии, но через пол минуты опять настойчиво бьет по белому дереву. Тук-тук-тук Песня не останавливается. Как будто кто-то упорно игнорировал наглую интервенцию, композиция продолжала звучать… Тук-тук-тук Он не сдается, возвращается к начатому. Послышалось или нет — кто то недовольно прикрикнул, с тяжелым стуком поставив что-то деревянное на каменную плитку. Донеслось не громкое: «Иду!», спустя мгновенье ручка дергается и на порог выходят пара белых тапочек, влажные волосы и домашняя футболка с шортами. — Ну чего тебе? — Тилл смотрит на него с легким раздражением. На шее лежало все еще мокрое, зеленое полотенце. Иван ненароком уводит взгляд внутрь помещения и приоткрывает рот на весьма необычное зрелище: Во-первых, ноты. Ноты буквально везде — разбросаны по полу, приклеены разноцветными заметками на стены, даже на тыльной стороне ладони Тилла он увидел несколько черных пятен, напоминающих скрипичный ключ, три или четыре коротких тактов, и еще что-то… кажется, было невозможно разобрать. Во-вторых, чехол от гитары и, собственно, сам инструмент. Это, в отличии от ужасного беспорядка было не совсем удивило Ивана, так как именно об этом увлечении Тилла каждый из актерского состава догадался еще в самый первый день (по его привычке складывать руки на «невидимые» струны гитары и воображать разнообразные аккорды обычно со скуки). Самая обычная, деревянная гитара — покрашена в черный и почти не имела на себе стикеров, которыми нынче все музыканты с ног до головы обклеивали свой излюбленный инструмент. Иван снова посмотрел в изумрудные глаза и не смог удержаться от удовлетворенной улыбки. — Привет. Играешь? — Тилл обернулся, со вздохом осмотрел комнату и опять повернул голову к черноволосому. На лице уже не читалась та враждебность, которую тот вызвал одним только своим появлением. — Играю. Зачем пришел? — Что играешь? Покажешь и мне? — Иван пропустил повторный вопрос мимо ушей, но Тилла это уже, кажется, не волновало. Он прислонился плечом к косяку и скрестил руки на груди: — Оно еще не готово. Покажу, как закончу, — на мягкий отказ черноволосый ответил коротким мычанием. Оба все еще стояли на пороге, но ни один из них по этому поводу не возражал. Повисло недолгое молчание и Иван снова заговорил, попутно вытаскивая телефон из заднего кармана. — Мизи приглашает всех прогуляться до кафе. Дел нету, это хорошая возможность, — он показательно выставил экран с перепиской перед лицом Тилла. — Ну что, пойдешь? — парень улыбнулся вновь, в ожидании ответа. Тилл принялся медленно перечитывать сообщения, переводя взгляд то на черноглазую бестию перед собой, то на сотовый, что та самая черноглазая бестия держала в руке. Мысли брали вверх, а темная пропасть с еле заметными красными проблесками затягивала внутрь, высасывала из него всю оставшуюся энергию. Тилл совсем нечасто выходил на улицу вместе с тремя остальными, просто поддерживал что-то на подобии дружеских отношений. Если говорить конкретно о Мизи и Иване, то они достаточно хорошо ладили. Суа тоже любила проводить свое время вместе с всесторонней Мизи, но в отличии от черноволосого ни с кем кроме подруги нормально не общалась. Иван пытался подружиться и с ней, но, как видите, получалось пока что не очень.  — Эм… ладно, почему бы и нет. Вечером у меня интервью, так что задержаться не смогу, понятно? — парень задумчиво положил ладонь на серый затылок и увел глаза куда-то в левый угол. Второй смотрел на него с таким восхищением, будто Тилл в секунды оправдал все его надежды. Он мог поклясться, что лишь по одному выражению лица прочел скрытый подтекст: «Я в тебе не сомневался!».  — Понял. Тогда я напишу тебе утром, — тот кивнул, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Хорошо?  — Хорошо. Еще что-нибудь? — Тилл наклонил голову в бок, опуская ее на твердую стену между дверью и косяком. Седые волосы опустились на вздернутый кончик носа, перебегая с одного края на другой.  — Нет. Просто подумал, что ты, наверное, хорошо играешь на этой штуке, — Иван указал пальцем куда-то за Тиллом. А точнее — на его гитару. — Намекаешь на то, чтобы я тебе продемонстрировал? — зеленоглазый сатирически усмехнулся, вздергивая тонкую бровь к верху. Час был поздний. Парень, вероятно, знал о том, что тот каждую ночь страдает ужасной бессонницей. Знал или догадался? Ну, темные круги на болезненно-бледном лице Тилла было сложно не заметить. Иван был смышленым мальчиком, каким бы настырным он не являлся, все равно не приплелся бы в 23:49 к спящему человеку. Хитрая улыбка медленно, но стремительно исчезла с лица светловолосого ровно в тот момент, когда Иван продолжил с уверенностью пялиться на гитару, а Тилл понял, что он вовсе не шутил. Первый в нетерпеливом ожидании перевел умоляющий взгляд на возмущенное выражение второго. Тилл задумался. А убудет ли с него? Ну сыграет и сыграет, все равно уже начал. Хотя… если задуматься, то он никогда не ориентировался на спокойных или классических песнях. Есть наушники, но разве для того, чтобы послушал и Иван не придется их снять? Громкие звуки непременно разбудят всех на этаже и к Тиллу снова пойдут куча разъяренных жалоб. В четвертый раз. Или пятый?  Короче говоря, между четкими «да» и «нет» он остановился на последнем: — Я не знаю что у тебя там за тяга к музыке, но играть что-либо в такой час без наушников — издевательство над соседями. Давай не будем безрассудными и позаботимся о комфорте людей? — Тилл ткнул пальцем в черноволосого, ноготь, покрытый черным, ободранным лаком (это всего лишь часть «образа», на самом деле он никогда не красил и не будет красить ногти) остановился где-то в области груди. Иван разочарованно выдохнул, жалобно закрывая глаза, а тот быстро убрал руку восвояси. — Если это все, то я пошел. Спи, — к сожалению, ответом на его унылый настрой стало короткое прощание и негромкий хлопок дверью прямо у носа. — А, подожди! — Иван вытянул руку, но было поздно. Он опустил голову вниз от тяжелой безысходности. В гордом одиночестве парень направился прямиком к себе в номер — заучивать новый сценарий и по указке старшего коллеги - спать.  Ну, он хотя бы согласился. Это радовало.