yūgen

На следующий день Кагеяма, конечно же, просыпается. В привычной усталости, но со свежими с синяками под глазами, потому что всю ночь крутил в голове те крупицы информации, что выдал капитан. По итогам разговора можно было выделить две задачки: первая была не сложнее сложения двух и двух, а для решения второй предстояло научиться делить на ноль. Поставить четверку после знака равенства Кагеяме страшно не было. Нервозность Савамуры, особое внимание секретности операции, личная просьба разобраться в произошедшем — абсолютно все говорило о том, что расследование смерти Такеды-сана сопровождается если не запретом руководства, то, как минимум, его осуждением. Ситуация из-за этого складывалась очевидно плачевная. Статус второго специального подразделения всегда был достаточно шатким: вопрос о целесообразности его существования не раз выносился на обсуждение властями. Зачем оно вообще нужно, когда у первого сто процентное раскрытие дел, а о понятии «глухарь» там даже не слышали? Собрания раз за разом оканчивались тяжелым вздохом и очередным отложением решения, потому что этих надо было куда-то девать, а капитан Ушиджима слишком принципиален, чтобы согласиться на смену политики набора подчиненных. Изменится ли это после очевидной самодеятельности и так не особо одобряемого подразделения? Тобио пытался заглушить эти мысли и подушкой, и одеялом, и старенькой плюшевой вороной, но деваться от них было совершенно некуда, ведь если задуматься о последствиях хотя бы на секунду, то становится очевидным, что судьба всех его коллег ложится на их с Хинатой плечи. Это казалось несправедливым по отношению к ним, даже несмотря на испытываемое Кагеямой раздражение на рабочем месте. Хината Шоё — маленькое (в буквальном смысле) недоразумение: слишком громкий, слишком вездесущий, слишком навязчивый. Наверное, плохо так думать, но иногда Кагеяме кажется, что лучше бы его напарника сдали на опыты. У него самого, например, не хватает воображения, чтобы придумать хотя бы одно объяснение тому, что именно в этой глупой рыжей голове нейрончики решили работать с повышенной скоростью. Замедлить их, к сожалению, уже не получится, поэтому придется научиться сотрудничать, нравится это Кагеяме или нет. Отправить сообщение оказывается сложнее, чем защитить дипломную работу; до последнего хотелось верить, что взаимодействие с Хинатой не станет плотнее, чем его неуспешные попытки докопаться. Но «надо поговорить» в итоге все же успешно доставляется, и планета не останавливается. Путь до работы совсем не меняется: кофе с круассаном, автобус, «доброе утро» охраннику, только на сердце небольшим грузом повисает незнакомая ранее тревога. В апатии и унынии не было больше ничего неизученного, из-за чего не обращать внимания на легкое покалывание в пальцах и чуть участившийся пульс не получается. Что-то должно произойти, что-то обязательно должно измениться, и Кагеяма уверен, что готов ко всему. — Воняет, — Хината был единственным сотрудником подразделения, полностью игнорирующим походы в курилку. Даже Ячи иногда ходила постоять со всеми просто за компанию и обсудить новые сплетни. — Потерпишь, — при матушке Кагеяма, конечно, не курил, да и в целом предпочитал специально отведенные для этого места, но сейчас не упустил возможность пустить дым в перекошенное лицо напарника, — раз уж нам очевидно все-таки придется работать вместе, да еще и так, чтобы об этом особо никто не подозревал… — Ага, именно поэтому мы сейчас встречаемся в курилке, правда? Хинате не нравится, когда его считают тупым, Кагеяме не нравится, когда его обрывают на полуслове. С каждой секундой деление на ноль начинает казаться еще более невозможным, несмотря на свою уже изначально присутствующую аксиоматичность. Затяжка, затем еще одна — Кагеяма устало трет переносицу, пытаясь подобрать слова так, чтобы даже он смог его понять. Такие обязательно должны существовать, ведь чтобы попасть на эту работу нужно быть хотя бы не полным кретином. Во время практики Кагеяму заверяли, что пары формируются не случайно и что ему обязательно попадется смотритель, с которым ходить на задания будет комфортно. На каждое такое заверение он лишь пожимал плечами, потому что из всей пачки юнцов ему не нравилось разговаривать ни с кем. «Почему я не могу просто работать с вами, Акааши-сан?» — вздыхал Тобио во время ланча, заранее зная ответ на свой вопрос. Акааши-сан смеялся беззвучно, а смех Бокуто-сана громом раскатывался по столовой токийского подразделения. «Малой, видишь, наш пример только подтверждает суждение, что распределение срабатывает хорошо», — Кагеяме оставалось только кивать в надежде, что ему правда повезет также, как и понимающим друг друга с полуслова наставникам. «Шли бы в к черту, Бокуто-сан», — в сердцах думает, туша сигарету об такую же уставшую как и он гранитную стенку. — Придурок, они все сейчас на своей серьезной планерке, на которую ни тебя, ни меня никогда не зовут, поэтому нашу пропажу из офиса никто не заметит, а вот разговор могли бы и услышать, — закуривает еще одну, отмечая про себя, что надо все-таки согласиться на предложение психолога наведаться еще и к психиатру, не то в могилу его сведут не копинговые механизмы, а рак легких, — заранее предупреждая вопрос, нет, в туалете мы поговорить не могли, потому что туда мог кто-то и зайти. — Ты же понимаешь, что нам необязательно скрываться для обычного разговора? — искренне удивленный тон Хинаты не позволяет сдержать легкий смешок. — Нет, он все-таки полный кретин, — выдыхает себе под нос Кагеяма перед тем, как продолжить, — ни одна наша коммуникация не пройдет мимо всех остальных, потому что я предпочитаю не просто тебя игнорировать, а находиться настолько далеко, насколько позволяет пространство. Бровь начинает дергаться даже не то чтобы неожиданно. Спиной касается холодной стены в надежде успокоиться и перестать срываться на оскорбления, ведь матушка воспитывала его совсем не так. Осенний воздух залезает под рукава рубашки и треплет за волосы, сигаретный дым уносит вверх быстро-быстро, не позволяя рыжим волосами Хинаты расплыться хотя бы на секунду. Кагеяма был уверен, что самой трудной частью службы будут задания, а в итоге оказалось, что нет ничего хуже разговоров с другими людьми. — Какой же ты неприятный, — Шоё буравит его взглядом, которым наверняка можно было бы убить, предоставляй нейроны такую возможность; Тобио с радостью отмечает, что проблема точно не в нем одном, — ну и что ты тогда от меня хочешь? «Чтобы ты исчез, и мне дали другого напарника», — делая очередную затяжку, Кагеяма с удовольствием замечает, что каждая его пауза раздражает Хинату еще сильнее. У того желваки гуляют и кулаки сжимаются вместо огрызания. Губу закусывает, лишь бы уйти поскорее и умыться холодной водой в попытке избавиться от мерзкого липкого ощущения на коже, появляющегося во время каждого разговора с напарником. Хината тоже бы предпочел работать с другим треспассером. — Капитан сегодня отдаст нам все имеющиеся кадры, и нам надо решить, где мы будем над ними работать. В офисе, понятное дело, нельзя, — обсуждать работу в вальяжно-насмешливом тоне не получалось даже при большом желании. На место подколам и издевкам приходят насущные проблемы, которых слишком много для настолько не сработавшихся ребят, — я живу не один, и домашние не знают о работе, поэтому у меня тоже не получится. Что насчет тебя? Если тоже живешь с кем-то, то придется искать третий вариант. На крайний случай, можем встречаться в мотелях или снять какую-нибудь халупу по дешевке. Несмотря на принципиальные различие, кое-что у них было общее: желание работать, раскрывать дела и докапываться до истины. Холодная собранность Кагеямы находила отражение в пляшущих огоньках в зрачках Хинаты, и концентрацию не могло нарушить даже навязчивое вороново карканье. Винить крикунов было не за что: они отыскивали драгоценности в куче мусора, и пацанам предстояло заняться тем же самым. Оба ночью прокручивали в голове информацию о полной бесполезности записей и фотографий. Ведь если там никого не видно, то как обнаружить хоть что-то, в кого вселиться, как остаться незамеченными. Вся эта ситуация — итак одно сплошное нарушение протокола, и, как будто этого мало, Кагеяме придется отправиться в прошлое самим собой. Одно неверное движение, и будущее изменится, а прошлое станет неподконтрольным. Сомневаясь в полезности Хинаты и до этого, Кагеяма сразу решил, что навигатор здесь существо фактически бесполезное. Все, что от него будет требоваться — отправить его в прошлое и потом благополучно вернуть в настоящее. С такой задачей справиться даже ребенок: Акааши-сан всегда говорил, что самое трудное — следовать плану, напоминать о поворотах, не пропускать мелочей и деталей. Но это все становится необходимым, когда план есть, когда повороты известны и когда понятно, каких мелочей ожидать. В данной же ситуации они будут как два слепых котенка, пытающихся обойти все острые углы. Каков шанс, что они смогут не напороться ни на один? — Ладно, тут ты прав. Мне не нравится мысль пустить тебя к себе домой, но я живу один, так что это оптимальный вариант. Адрес скину. Приезжай сегодня к семи: так хватит времени выйти по одному и не вызвать никаких подозрений, — Хината бросает быстрый взгляд на экран телефона, проверяя время, — планерка закончится через семь минут, так что… Мы обо всем договорились? — Ага, шуруй давай, я докурю и приду. Хината закатывает глаза, и это оказывается красноречивее любого высказывания. Хлопая дверью, он искренне надеется, что эта идиотская шпала хотя бы дернется от неожиданности. В разговорах с сестрой он никогда не мог в полной мере подобрать слова, чтобы описать, почему его так сильно бесит Кагеяма. Вроде бы умный, вроде бы умелый (Ячи показала ему его дело, сдавшись практически без уговоров, но взяв обещание, никому об этом не рассказывать), вроде бы вежливый со всеми остальными, так почему тогда настолько омерзительно себя ведет с ним одним? Отложить бы эту мысль на самую дальнюю полочку, но не получается выпустить ее из поля зрения и на жалкую секундочку. С каждой интеракцией она становится лишь масштабнее и тяжелее. В компьютер Хината смотрит невидящимм взглядом: какие-то таблички, какие-то документы. Разве имеют сейчас значение сметы, когда причины смерти Такеды-сана остаются неизвестными и преступник, которого не под силу поймать ни одному из управлений, разгуливает где-то на свободе. С того самого момента, как Хината узнал, что ему предназначено стать смотрителем, он надеялся изменить мир к лучшему. Вместо этого первое же его настоящее дело может закончиться тюрьмой, увольнением или смертью. От нетерпения приступить к нему он на стуле только не подпрыгивал: пальцы отбивали ритм на столешнице, нога нервно дергалась под нею же. Сугавара смотрел на новенького из другого конца помещения, крайне неодобрительно покачивая головой, ведь ему эта затея совершенно не нравилась. Капитану, конечно же, виднее, но он бы предпочел отсидеться в стороне и не лезть в самое пекло. Неужели всем троим так хочется стать живыми мишенями? Переводя взгляд на стол Кагеямы, теряется последняя надежда на скрытность («А я тебе говорил, Дайчи, они еще слишком маленькие»), потому что даже сквозь его, казалось бы, неизлечимую апатичность пробиваются крошки заинтересованности, проявляющиеся и в постоянной проверке времени, и в громком клацании по клавиатуре. Если эти двое считают такое поведение хорошей маскировкой, то, видит бог, они все обречены. Одного внимательного взгляда будет достаточно, чтобы понять — что-то происходит; остается надеяться, что взглядов этих попросту не будет. В конце концов, у Савамуры должен быть хоть какой-то план. План у Савамуры действительно был. Брешей в нем можно было найти больше, чем ранений в теле Такеды, что не могло не настораживать. Выбора, однако, не было и оставалось лишь смириться с мыслью, что наперекосяк может пойти вообще все. — Входите, входите, — пытается напустить на себя надлежащий капитану вид, не поднимая глаз на дверь. Он и так знает, кто пришел, — не стойте в проходе, — малышня смотрит на него внимательно, и ему их становится практически жалко. Как бы ему ни хотелось убедить их в том, что все будет хорошо, это было решительно невозможно, ведь у него не получалось обмануть даже самого себя, — мы поступим с вами так. С сегодняшнего дня вы работаете под прикрытием мальчиков на побегушках: расследование придется совмещать с заданиями по типу «подай-принеси». Понимаю, что звучит неоптимально и наверняка принесет неудобства, но это позволит вам покидать офис в любое необходимое время и как можно дольше находится вне поля зрения других людей. Это понятно? Кагеяма с Хинатой согласно кивают, и Савамура на мгновение сомневается, слушали ли они его вообще или вообще перестали замечать вокруг себя что-либо, увидев папку с дисками, флешками и распечатками у него не столе. Его собственные нейроны бегают с нормальной скоростью, поэтому ему никогда не приблизиться к пониманию, что происходит в головах этих двоих, но не отметить, насколько их стремления, повадки и движения дополняли друг друга, было нельзя. Нужен был всего один разговор с ними, чтобы понять — они проработают вместе всю жизнь. Даже если сейчас они и уверены в обратном. Возможно, стоило найти им какое-то дело пораньше, чтобы они получше ладили уже сейчас, но Савамура надеялся, что по назначению им работать вообще никогда не придется. — Да, капитан, — начинает Кагеяма, — можно вопрос? — разрешение в формате кивка получется моментально, — а кто в курсе, чем мы будем заниматься? Ну, кроме нас с вами и Сугавары-сана? — Как ты… — Честно говоря, он настолько неодобрительно переводил взгляд с меня на Хинату и обратно последние полчаса, что было сложно не догадаться. Кагеяма понимал, что у него не получается вести себя, как обычно, но это не бросилось в глаза никому, кроме помощника капитана. Было приятно, что догадка оказалось верной и что Хината смотрит на него внимательнее обычного. У него наверняка должно быть диагностировано сдвг, потому что любое выполняемое им дело сопровождается фиджетингом, и то, что сейчас он не заламывал пальцы, не тряс коленями и не перебирал складки на брюках говорило о многом. Возможно, он все-таки понимает серьезность ситуации, в которой они оказались. — Больше никто. Пока что. Киёко скоро догадается, но не будет подавать виду, остальные, я надеюсь, ничего и не узнают. Чем меньше людей в это будут втянуты, тем лучше, так что, прошу вас, будьте осторожны. Обычное повелительное наклонение так и не возвращается в речь капитана. Приказы заменяются просьбами, а во взгляде остается непривычная мягкость. Кагеяма и Хината решают, что они обязательно докопаются до правды. С таким трудом и по такой грустной случайности полученное доверие они обязаны оправдать. — Можете использовать все, что есть в этой папке, как вам заблагорассудится. Надеюсь, не нужно напоминать о том, что материалы не должны попасть не в те руки, — Савамура протягивает документы, с интересом наблюдая, кто первый успеет схватить. К его удивлению, ни один, ни второй не подрываются с места. Кагеяма слегка приподнимает брови, Хината дает отмашку, мол, бери уже. Понимают ли они, что происходит? Догадываются ли, что срабатываться начинают быстрее, чем, возможно, сами того хотели? — Спасибо, Савамура-сан, мы все поняли. Что-то еще? — Нет, можете идти. Если что, незамедлительно обращайтесь ко мне. Если есть вопросы, если что-то случилось, если в чем-то не уверены, хорошо? — он переводит взгляд с одного на второго в надежде, что их энтузиазм окажется заразительным и ему все происходящее начнет приносить что угодно кроме тянущей боли в сердце. Удовлетворившись единогласным «так точно», Савамура отпускает ребят и просит закрыть за собой дверь. Тишина была необходимостью: отчеты, увы, никто не отменял. На ланче с остальной командой Хината отвечал невпопад, а Кагеяма игнорировал даже прямые вопросы. Остальные пожали плечами, решив, что капитан за что-то их отчитал. Только Цукишима щурился сосредоточенно, пытаясь понять, что произошло. По стечению обстоятельств, эти двое бесили его в одинаковой пропорции, из-за этого изменение в поведении бросалось в глаза слишком уж сильно. Отвлечься заставляет только Сугавара, заводящий раговор про текущее дело и необходимость выехать на допрос очередного свидетеля. Полевую работу Цукишима ненавидел еще сильнее Кагеямы с Хинатой. Выходя из офис в привычные 17.00, Кагеяма достает телефон и видит новое уведомление. «До встречи в семь» и адрес с подробным объяснением как доехать. Халупу не придется снимать, как минимум, по причине того, что Хината в одной из них живет. Но задумываться сейчас об этом желания не было: увесистая папка в рюкзаке жгла похуже самого настоящего огня. Не терпелось заглянуть внутрь, рассмотреть все доступные им варианты и отправиться в самый лучший. Кагеяма слишком давно не прыгал в прошлое, и теперь ему хотелось приступить к делу немедленно. Добираться до пункта назначения около сорока минут, значит, скоротать еще надо где-то час с лишним. Самая большая сложность — не залезть в материалы самому. Мозг, однако, не может сфокусироваться ни на рилсах, ни на мемах в твиттере, поэтому быстро перекусив в лапшичной, Кагеяма отправляется пешком. К нужному дому он подходит в 18.58. В нужную дверь стучится в семь ровно.