mors immatura

Он бежал, путаясь в собственных ногах и спотыкаясь об каждый камень и мусор на его пути, но мысли о своей цели не позволяли ему беспокоиться об этом. Даже если его ноги пульсировали от его неослабевающей скорости, легкие горели от быстрого и беспорядочного дыхания, а сердце в рёбрах стучало так сильно, что казалось вот-вот выпрыгнет, он бежал быстрее чем когда-либо в своей жизни, потому что будь он проклят если не успеет вовремя. Однако, его старания были напрасны. Он стоял перед фермой, что теперь являлась огромной грудой обугленного дерева, лежащего обломками на выжженной черной земле. Бархатистая и мягкая трава, которая всегда здесь росла, превратилась в ничто, полностью испепеленная адским пламенем, обрушившимся сверху. Пепел и запах дыма пропитали воздух, резко наполняя его лёгкие. Он чувствовал себя так, словно готов свалиться на землю здесь и сейчас, беспомощно глядя на обломки, пока слёзы, которые он отчаянно сдерживал, выплеснутся наружу и будут стекать по его щекам бесконечным потоком. Он сжал руки в кулаки и сдержал всхлип, его челюсть напряглась. Без промедления он приблизился к сгоревшим остаткам и принялся рыться в них, надеясь — нет, молясь какому угодно Эону — что он найдет свою дочь, свет всей его жизни. Ей было не больше двух лет, она не заслужила такой участи, она не заслужила умереть от рук тех ублюдков. И всё же, чем дольше он искал, тем быстрее исчезала его надежда. Но он нашел кое-что. Оторванный, обугленный палец. Совсем крошечный. Он очевидно принадлежал ей. Он упал на колени напротив пальчика, затем робко поднял его в руки, боясь повредить его ещё больше. Он молча смотрел на то, что осталось от его бедной дочери. Вдруг слёзы хлынули сильнее, чем прежде, и ему стало трудно дышать сквозь частые всхлипы. Она была такой маленькой. Ей предстояло ещё многое увидеть, узнать, пережить. Так много вещей, которые она могла бы сделать вместе со своим отцом. Он больше никогда не сможет увидеть, как она растёт. Он больше никогда не сможет увидеть, как у неё появляется собственная семья, если она того желала. Он больше никогда не сможет увидеть ее, живой и здоровой перед ним. — Мне очень жаль, малышка. Мне так жаль.