- Я теперь никуда тебя не отпущу, Советник.

      «Невозможный», — с досадой думает Шикамару, накрывая Наруто плащом. Седьмой в который раз уснул прямо за столом, лицом в отчетах, засидевшись допоздна.       Советник невольно задерживается взглядом на ставшим родном уже лице — даже во сне светлые брови сведены к переносице, а губы крепко сжаты. Но картину смягчает ниточка слюны, протянувшаяся меж губ прямо на важные государственные бумаги. Нара беззвучно усмехается.       Рука сама тянется вперед — приласкать шрамированную щеку, провести по бровям… Во сне Наруто морщится от этой щекотки, вызывая улыбку. Пальцы не слушаются, и касаются расслабленных губ, тут же попадая под теплое, расслабленное дыхание.       Когда-то Нара пообещал себе, что никто из его близких больше не будет убит. Неджи, правда, плевать хотел на его обещания, но одновременно и помог сдержать его, отдав жизнь за Наруто. А Наруто был для Нары одним из самых близких людей. С тех самых пор, как он взял в компанию маленького хулигана, до нынешних времен — когда хулиган вырос, исполнил свою главную мечту и они оба даже завели семьи с детьми.       Семьи… Сердце тоскливо сжалось. На его счастье, Темари сразу заявила, что романтики от нее не жди, и их брак был скорее для продолжения рода, да не лишним союзом двух деревень. Шикадая они оба любили всем сердцем, но друг с другом были разве что очень уважительны. Со временем в их отношения добавилось тепла, но любовью там и не пахло. Да и по всем признакам, у Темари был кто-то в Суне, и Шикамару был даже рад за нее.       А вот за себя… Он моргнул, возвращая свое внимание в настоящее, к пальцам, что касались чужих губ. И замер — на него пристально смотрел Наруто, и голубой глаз, что был на виду, будто бы сверкал, взрезая реальность.       «Попался», — отстраненно подумал Нара, медленно убирая руку. Оправдываться было бессмысленно — Наруто может и был иногда беспечен, но не был глуп.       Шикамару сделал медленный шаг назад, и в том же темпе вырастал в своем кресле Наруто, не прекращая сверлить его нечитаемым взглядом. Когда же он оперся рукой о столешницу, движения замелькали слишком быстро — миг, и Советник прижат своим Хокаге к стене, а между ними столь малое расстояние, что кожу щекочет чужое дыхание.       — Я ведь уже не сплю, — задумчиво говорит Наруто, и пальцы по-хозяйски оглаживают чужое плечо.       — Не спишь, — тихо отзывается Шикамару, настороженно за ним наблюдая.       Заспанное лицо озаряет широкая улыбка, даже слегка озорная, что заставляет напрячься еще сильнее.       — За-ме-ча-тель-но, — беззаботно тянет Наруто, и льнет щека к щеке к человеку напротив, проскальзывает руками под извечную накидку Советника и стягивает ее с плеч.       — Наруто? — изумленно окликает его Шикамару, умирая от ужаса и счастья.       — Да-да, я, — мурлычет тот, ведя носом вдоль скулы мужчины и со счастливым вздохом вдыхая его запах. — Если что, я в себе, Шика, просто опьянен моментом.       Нара не находит, что сказать, а Наруто тем временем вновь смотрит ему глаза в глаза:       — Я так долго ждал хотя бы намека, но ты чертов кремень, Советник. — Слегка мозолистая подушечка большого пальца с будоражащим нажимом ведет по нижней губе Нары и голубые глаза зачарованно следят за этим движением. — Ужасно хочу поцеловать тебя, позволишь? — все же держится он, внимательно глядя теперь в карие глаза, что смотрят все еще с недоверием, но — что важнее — с ответным желанием.       — Да, — выдыхает Шикамару.       «К черту сомнения», — думает он, когда горячие губы Хокаге накрывают его, целуя ровно так, как он всегда себе представлял: властно, но бережно. И Нара стонет в поцелуй, получая ответный звук от Наруто и горячие ладони, обхватившие его лицо.       Шикамару спешно стряхивает с рук накидку, что мешает двигаться, и обхватывает Наруто — заполошно ведет по плечам, оглаживает сильную спину, одной рукой зарывается в короткие волосы на затылке, массируя кожу головы. Они притираются еще ближе, разрывают поцелуй лишь затем, чтобы снова ненасытно слиться губами.       В рот брюнета настойчиво толкается чужой язык, и он впускает его, вновь гортанно стонет, прижимает долгожданного любовника к себе, углубляет поцелуй в ответ, желая слиться, раствориться в этом невозможно прекрасном человеке.       — Пойдем, — тяжело дыша, произносит Наруто, усилием воли оторвавшись от желанных губ, и тянет мужчину на диван, где обычно он пережидал особо затянутые рабочие ночи. По настоянию Узумаки он был обит обычной тканью, а не кожей, как бывает в кабинетах, и сейчас блондин гордился этим решением — не придется по-идиотски скользить по поверхности и прилипать к ней влажной кожей. По дороге он достает что-то из ящика стола, бросая рядом, и не надо быть гением, чтобы догадаться о назначении баночки.       Нара позволяет усадить себя на диван, и Наруто забирается сверху, расставляя колени по обе стороны от его бедер. Закусывает губу, разглядывая лицо напротив, оглаживает его ладонью, и тянется к волосам:       — Всегда мечтал это сделать, — шепотом признается он с шальным блеском в глазах. «Сделать что?» — хочется спросить, но все становится ясно, когда с волос срывают резинку, и тяжелые пряди рассыпаются по плечам. — Потрясающе, — шепчет Наруто, взирая на него с неподдельным восторгом, и зарывается пальцами обеих рук в этот водопад волос.       Шикамару невольно стонет — массаж головы после долгого дня с тугим хвостом невероятно приятен, и Наруто, замечая, как много удовольствия ему это приносит, продолжает — массирует кожу, оттягивает длинные пряди, пропускает их сквозь пальцы, с упоением наблюдая за лицом Нара, который сам не заметил, как закатил глаза от удовольствия. Постепенно движения рук становятся все более властными, и эта незатейливая на первый взгляд ласка теперь напоминает обоим секс.       — Хочу тебя, — низко рычит Наруто, вновь впиваясь в желанные губы и почти больно хватая за волосы. Шикамару не остается в долгу, сжимая ягодицы Хокаге. Тот ведет языком по его шее, ниже, дразня острые ключицы своими клыками. — Снимай, — еще один рык, мужчина дергает за серую футболку, что мешает двигаться дальше.       Глядя друг на друга потемневшими глазами, они срывают с себя футболки, и, немного подумав, Наруто соскакивает с чужих колен, чтобы обнажиться полностью. Шикамару следует его примеру, не отводя распаленного взгляда. Им некогда играть в эротику — все тело зудит от желания слиться, и Наруто возвращается на место, когда они заканчивают с одеждой, швыряя ее куда-то в темноту. Их обнаженные фигуры освещает только лампа на столе Хокаге и неверный свет Луны.       Узумаки накидывается на тело под собой словно оголодавший, сразу же заваливая Шикамару на спину вдоль дивана — горячими поцелуями проходится по груди, вылизывает линии пресса, дразняще ныряет языком во впадинку пупка, после чего опаляет дыханием блядскую дорожку темных курчавых волосков.       Нара может только бессвязно выстанывать его имя, одной рукой поощрительно массируя кожу его головы, другой — сплетаясь с чужой ладонью — и когда успели? — сжимая ее в горячечной хватке.       — Вкусный, такой вкусный, — бормочет Узумаки, свободной ладонью властно сжимая чужое бедро. Язык влажно проходится по члену, и Нара вздрагивает, распахивая глаза. Наруто — человек дела, и дело свое продолжает, с нажимом ведя по стволу сомкнутыми губами, выписывая на виднеющихся венах неизвестные никому знаки, и, наконец, вбирая головку в рот, свободной рукой поглаживая внутреннюю сторону бедра любовника.       — Наруто, — распаленно выдыхает Шикамару, поглаживая того по голове словно в поощрении.       — Хочу быть в тебе, — хрипло рокочет Наруто, выпуская член изо рта, и Нара может только приглашающе развести ноги, возбужденно наблюдая, с каким энтузиазмом любовник отвинчивает крышку баночки и снова припадает губами к члену, чтобы отвлечь. То, что он разогревает масло в пальцах, заставляет задрожать — столько заботы кроется в этом простом жесте.       Растяжка — дело неприятное, но Узумаки старается изо всех сил, работая ртом на отвлечение, шепча успокаивающие слова и все еще не отпуская руку Нары, хотя двумя руками дело могло идти быстрее.       — Давай, я готов, — выстанывает Шикамару — безумно хочется ощутить Наруто в себе, осознать, что все это — реальность, ведь пока кажется только несбыточным сном.       — Расслабься, — шепчет ему на ухо Наруто, выцеловывая шею и ухо, пока входит в него крупной головкой, заставляя принимающего зашипеть сквозь зубы.       Но первые неудобства преодолены, дальше идет легче, и вот Наруто замирает, оказавшись в нем полностью. Оба прислушиваются к ощущениям, тяжело дыша. Шикамару ведет ладонью по напряженным мышцам спины Наруто, и ободряюще шепчет:       — Двигайся, давай.       Наруто облегченно выдыхает, и первая фрикция выбивает из обоих дух.       — Как долго я этого ждал, — делится Шикамару, и сверкающие голубые глаза над ним стоят того, чтобы признаться в этом еще тысячу раз.       Узумаки опирается на руку над плечом нижнего, второй рукой удерживая любовника за бедро, и начинает размашисто вбиваться в горячую узость тела, в блаженстве закатывая глаза.       — Охх… Наруто… — стонет Шикамару, цепляясь за широкие плечи, что закрыли, отрезали его от остального мира, не оставили ничего, кроме этих древних как мир движений, горячего тела над ним и твердого члена — внутри него. — Так хорошо… Да…       Он невольно разводит ноги еще шире, закидывая их повыше — Наруто подхватывает, расположив их на своих плечах, мимоходом урча, какой же он гибкий, и возвращает темп, теперь входя словно бы еще глубже — глубоко, к самому сердцу. Теперь он опирается на пятки, схватив мужчину обеими руками за бедра и буквально натягивая на себя.       В определенный момент он находит тот самый угол проникновения, и Нару выгибает, подкидывает, и новые попадания по простате заставляют его скулить на одной ноте, теряя себя, растворяясь в чистом удовольствии и крепкой хватке на собственных бедрах.       — Давай, сладкий, еще немного, — хрипит Наруто, вбиваясь все яростнее, жадно впитывая изогнутую позу партнера, его искаженное наслаждением лицо, разметавшиеся вокруг волосы. — Так хочу увидеть, как ты кончаешь, сделай это для меня.       Долго просить не приходится, как и прикасаться к его члену — с громким криком Шикамару изливается себе на живот, мелко дрожа, и за ним через минуту следует Наруто — кончая, он коршуном бросается вниз, впиваясь в расслабленный после оргазма рот, и шепчет в мягкие губы:       — Люблю тебя, Шикамару. Теперь ты мой, до самого нутра.       Нара стонет, и, ощущая, как сперма Наруто горячей волной заполняет его задний проход, иронично думает: «И не поспоришь ведь».       Они приходят в себя спустя минут десять. Наруто крепко прижимает к себе более тонкое, чем у него, тело, ласково гладит по бедру и периодически целует то расслабленные губы, то теплую щеку, то висок.       Шикамару удобно лежит на сгибе локтя Узумаки, и довольно жмурится от ленивых поцелуев, почти проваливаясь в блаженный сон.       — Это ведь не разовая акция? — хрипло шепчет он, носом ведя по сильной смуглой шее.       — Еще чего, — угрожающе рокочет ему Наруто. — Я тебя теперь от себя никуда не отпущу, Советник.