Часть 1
25 июля 2024 г., 05:00
Высокий русоволосый парнишка склонил голову над тетрадью, рисуя непонятные значки, загогулины и линии. Слушать уже известное школьнику строение ядра атома и химических процессов внутри него не хотелось, да и не было особо необходимым или правильным - парень с оттопыренными ушами, знавший всю прогрумму не только своего, десятого, но и будущего одиннадцатого, классов, не понимал, зачем он вообще пришёл так рано. Мог прийти не к девяти, как все нормальные люди, и просидеть лишних три урока, а прийти к одиннадцати и спокойно начать готовиться к завтрашней олимпиаде. Но совесть не позволяла прогулять уроки химии, поэтому Антон Шастун в данный момент и находился на первой парте среднего ряда.
Немного поднявшаяся температура давала о себе знать - из-за стресса, сумасшедшего графика и подготовки к олимпиаде подросток практически не спал, всё время читая книги и прорешивая задачники с упражнениями один за другим. И голова, которая раскалывалась с утра, тоже мешала спокойно существовать и ждать своего времени на подготовку к завтрашней "пытке".
— Антон! Ты, что, уснул? - насмешливый голос раздался прямо над ухом. Моргнув и сфокусировав взгляд, он увидел перед собой искрящиеся смехом ярко-голубые, почти синие, глаза. Ставшие родными за два месяца подготовки и регулярных занятий глаза учителя.
— Нет, Арсений Сергеевич, задумался просто, - отмахнулся Антон, ловя на себе немного сбитый с толку взгляд Попова. Н-да, и что учителю от него надо?..
Через несколько минут Антон не выдержал и попросил разрешения ненадолго выйти из кабинета. Получив напряженное согласие, Шастун, не придавая тону значения, вышел из комнаты, со стуком прикрывая за собой дверь.
Идти по прохладному и темному коридоры было в одно удовольствие, но Шаст заставил себя "зарулить" в мужской туалет. Из кабинок не доносилось ни шороха.
Переступив порог туалета, у Антона резко закружилась голова. То ли от противного запаха дешёвых сигарет, то ли от недосыпа - Шаст не очень разбирался, но понимал: ему плохо. Очень и очень плохо.
Добравшись до раковины, Антон резко крутанул вентиль, заставляя ледяную воду литься из крана. Засунув лицо под струю своеобразного душа, стало немного легче, но головокружение никуда не ушло.
Закрутив вентиль, Шастун медленной походкой двинулся прочь из туалета. Он не понимал, что происходит, и находился в какой-то прострации.
Антон с тихим стуком зашёл в безмолвный кабинет химии. Химик тут же поднял голову на пришедшего и нахмурился, увидев лицо мальчика в воде и его потерянный, отрешенный взгляд, но, понимая, что сейчас ничем не сможет помочь, вернулся к проверке самостоятельных восьмого класса, не понимая, как можно спутать синильную кислоту с сернистой.
Шастун приземлился на стул и попытался вникнуть в происходящее. Узнав у соседа сзади, что они сейчас решают, Антон приступил к заданию. У него даже начало получаться что-то адекватное, но его прервали. Точнее, он сам. Вернее, его собственный организм.
На исписанные аккуратным почерком листы капают капли темной крови, и Шаст с удивлением обнаруживает, что она идёт и носа. Выходить опять в туалет Шастун не хотел, и поэтому он просто прислонил запястья, одетые в длинные рукава кофты небесно-голубого цвета, к носу, поочередно меняя их.
Оглядевшись, Антон понял, что никто его не заметил. Никто, кроме обладателя пронзительных голубых глаз и темных, слегка вьющихся, волос.
Состояние подопечного ему не то что не нравилось - он был в недоумении и ярости, не понимая, что происходит. Арсений был жутко взволнован тем, что творится с учеником, и решил неприменно поговорить с ним во время дополнительных.
Прозвенел спасительный для всех звонок. Девятнадцать человек покинуло кабинет, а Шастун и Попов прывычно пошли в лаборантскую, чтобы там заниматься подготовкой.
Сказать, что Антону было плохо - не сказать ничего. Он не понимал, что происходит, но виду не подавал.
Мрачная комнатушка осветилась лампами, висевшими под потолком. Арсений Сергеевич достал из папки последний из возможных листочек и протянул его Шастуну.
— Решай, я пока чай заварю. Тебе сделать? - такая забота стала привычной для обоих. Они каждый день, когда были заняиия, заваривали чай, чтобы легче работалось, и мозги отдохнули.
— Да, если можно. Спасибо, - пробурчал себе под нос Шаст, похоже, не особо вникая в диалог, увлекаясь всё больше и больше новыми задачами.
Химик наклонился, чтобы перехватить свой телефон со стола, да так и застыл - он увидел окровавленные рукава толстовки десятиклассника. Со смешанными чувствами Попов вышел из лаборантской за кипятком, если учитывать, что чайник находился в самом кабинете.
Закинув в одну кружку пакетик черного чая с мелиссой и кубик сахара, а пакетик мятного чая и три кубика сахара - в другую и залив всё кипятком, он двинулся обратно к подопечному, сгорбившемуся над столом уже с тетрадкой, полной формул.
И тут Арсения будто прошибло током. Он совместил в голове усталость, легкую апатию, недосып, кровь на запястьях и толстовку с очень, даже, наверное, слишком длинными, рукавами, и исход его неприятно поразил. Он мог припомнить лишь одно обстоятельство с такими "попаданиями" - попытки... суицида.
И окровавленные края толстовки, мокрое лицо и руки и кровь буквально кричали о том, что Антон, похоже, режется.
Попов сделал вид, что всё в порядке, и последующие три часа спокойно решал с подростком задачи и разбирал новые или, частично, старые, если требовалось, темы.
— Антон, - тихо позвал десятиклассника Арсений.
— Да, Арсений Сергеевич? - Шастун обратился в слух.
— Антон, у тебя всё хорошо? - настойчивый голос смущал.
— Да, всё в порядке, - практически честно ответил Шаст, скрыв своё состояние - ему нужно просто выспаться, и всё.
— Зачем ты это делаешь? - мягкий баритон потвердел.
— Делаю что? - искренне не понимал Антон, даже не догадываясь о том, что на уме у преподавателя.
— Антош, я всё знаю. Просто покажи. Я не буду ругаться, - в тоне улавливалось ужасающее волнение.
— Да что Вам надо показать?! - начал беситься подросток.
— Покажи мне свои запястья, - сказал Арс, вставая со стула напротив стула Шастуна и обходя лисьей походкой десятиклассника.
— Зачем? - удивился Антон.
— Зачем ты режешься? - в лоб спросил учитель.
— Я не... - но ему не дали договорить - мягки пальцв схватили за подбородок ученика и притянули его голову боиде к лицу химика.
— Не беси меня, Шастун. Нахрена ты режешься?! Что тебе в жизни не хватает?! Экстрима твоё сердце подростка захотело?! - крики раздавались один за другим по всей лаборантской, заставляя сжиматься напуганного подростка всё сильнее, — Снимай толстовку.
- Чего? - удивился приказу Шаст.
Ответ не заставил себя долго ждать - Арсений полез сам под ткань толстовки, стягивая ещё и находившуюся под предметом одежды футболку. Антон испуганно пискнул, за что его тут же прижали затылком и лопатками к стене, больно ударяясь.
— Ты думаешь, я не замечаю твоего состояния?! Я тебя знаю как облупленного, поверь. И знаю, что ты режешься. Потому что откуда может быть кровь на запястьях!? - злой голос учителя заставил подростка сожмурить глаза от страха: так страшно ему еще не было никогда. Привычно спокойные, небесно-голубые глаза учителя потемнели и посерели, принимая благородный и... глубокий, что ли, оттенок.
С парня, который не мог нормально соображать, слетели толстовка и футболка. И перед глазами учителя открылось тело юнца. Абсолютно чистое. Без единого пореза или шрама.
Покрутив в ладонях руки ученика, Попов понял, что Антон не режется. И до него дошло, что он только что сделал.
— Антон, я... - но он не успел договорить - выдергивая из цепких рук футболку, Шастун быстро натянул её на себя, схватил рюкзак и кинулся к выходу из лаборантской. Из окна учитель увидел, как парень выбегает из здания школы и торопливо идёт прочь от нее в одной футболке. В первый снег.
* * *
Шастун всегда одевался легко. Он не понимал мерзлявых людей, как и они не понимали его, Антона. Он мог пойти гулять зимой в тонкой толстовке и легкой куртке, в то время как другие будут кутаться в пуховики, свитеры, шарфы, шапки и иже с ними. Да, он был тем, кому не холодно зимой. Но сейчас, пересекая двор школы, Антону показалось, что ему стало именно так же, как и большинству планеты зимой. Во всяком случае, Шаста трясло. Он не знал, то ли от холода, то ли от эмоций, но руки тряслись знатно. Он просто бежал по улице, ведущей от образовательного учреждения, не зная, куда он идёт. Он просто шёл, стараясь заглушить те непонятные чувства, что таились в его душе. Разом нахлынула усталось от работы, продолжавшейся уже несколько месяцев, скопившийся недосып по тем же причинам, неприятные ощушения на уроке, напрягающее состояние здоровья, странное поведение учителя, неожиданное заявление о селфхарме... При упоминании о последних двух вещах Антона начинало трясти ещё сильнее. Вскоре Шастун остановился, протирая глаза - он оказался в большом и популярном в городе парке. Прикинув своё общее местоположене и понимая, что он ушёл очень далеко от школы, и шёл он в районе часа, он решает пойти погреться - реально посиневшие конечности его беспокоят сильнее всего. Антон забегает в, на первый взгляд, уютное кафе. Тихая фоновая джазовая музыка, деревянные столики с плетеными креслами с подушкам на сидениях, мягкое освещение, улыбчивые официанты и довольные посетители позволяют Антону сделать вывод, что место это не такое уж и плохое. Лишь зайдя в заведение, к нему сразу же подлетела улыбчивая официантка. Длинные алые кудряшки немного загораживали бейджик с именем, выгравированным на нем: "Варвара". Состоялся стандартный диалог: сколько в компании людей, придет ли ещё кто-то, желаемое место, необходимость меню - и вот уже Шаст в одиночку сидит за столиком для троих, держа в руках шершавое на ощупь меню и рассматривал ассортимент. Пожалуй, выбор не заставил себя долго ждать. Ему нужно согреться, привести жизненные показатели в норму, отдохнуть и успокоиться. — Можно мне, пожалуйста, безалкогольный клюквенный глинтвейн с мятой и кусочек Медовика? - девушка тут же кивает и с улыбкой забирает меню, убегая к барной стойке. Пока заказ готовится, Антон обдумывакт произошедшее - Арсений Сергеевич явно решил, что он режется. Но почему? Какие запястья? И тут он понимает, что Попов увидел рукава толстовки, окровавленные кровью, лившейся из носа. И тут же ему сановится стыдно, что не рассказал учителю. Но толстовка осталась в школе, из-за чего Антону становилось грустно - идти по вечернему, холодному Питеру в одной футболке было, конечно, интересно, но, всё же, он предпочитал поехать на олимпиаду, нежели валяться дома в кровати с температурой. Но вариантов особо не было. Мысли всё время возвращались к Арсению Сергеевичу и к тому, как Попов повёл себя с подростком. Неприятные чувства сдавливали грудную клетку. Принесли заказ, тем самым нарушая раздумья. Торт оказался очень нежным и в меру сладким, что обрадовало не такого уж и сладкоежку Антона. А вот глинтвейн - выше всяких похвал! Горячий, тягучий и жутко ароматный, с кислинкой и нотками мяты - то, что так нужно было Шасту в тот момент. Отрезвляло, но и утягивало одновременно. Сидя в теплом помещении и наслаждаясь жизнью, Антон успел подзабыть, что у него завтра олимпиада, поэтому, заказал ещё и чайник чёрного чая с мятой, который так нравился десятикласснику, и, достав конспекты из рюкзака, продолжил готовиться вне стен душной лаборантской в школе. По стеснительной просьбе принести плед ему его приносят, что оказалось очень кстати - дверь переодически открывалось, и по коде бежали мурашки от ветра за окном и сквозняка. Углубившись в повторение, он не замечал ничего вокруг. Как и того, что уже прошло около трёх часов. Переодически подходила официантка Варвара и подливала кипяток в чайник, не желая отвлекать ученика, но, позже, по заказу Антона, заменила мятную фейерию на ярко-рыжий, привлекающий своим насыщенным цветом, осенний облепиховый чай.* * *
В такой приятной обстановке прошло ещё два часа, когда резко открылась дверь кофейни, и в неё зашел молодой мужчина в тёплом сером пальто и чёрном пушистом шарфе на шее, держа в руках небольшой рюкзак. Темные, почти черные волосы прикрывали яркие глаза, безуспешно ищущие зеленые, травяные по цвету. Устало опустившись за соседний столик спиной к Шастуну, мужчина набрал чей-то номер, попросив официанта подойти попозже: — Алло. Нет. Не нашёл. Да я уже пол Питера оббегал, не нашёл! А если с ним что-то случилось? Я не переживу, если узнаю, что это из-за меня. Да, знаю, сам виноват... Да не берёт он. И не отвечает. Я боюсь. Боюсь, что что-то случилось. Вот зачем я тогда полез?!... Знаю я, знаю. Потом, когда найду, попрошу мне врезать. Потому что заслужил я, скотина... Ладно. Я пойду. Найдёшь - позвони, пожалуйста. Пока... - и телефон лёг на лакированную деревянную поверхность стола. Из всего разговора понял, что Попов искал его, Шастуна, по всему городу и чувствовал себя виноватым. Он боялся за Антона... Тоше стало стыдно. Шаст открыл рюкзак и достал телефон из него. Почти сотня пропущенных звонков, примерно столько же сообщений, и всё от Арсения Сергеевича. Антон решает не мудрствоват лукаво и просто написать учителю сообщение. "Обернитесь". Спина химика тут же дрогнула, увидив новое уведомление. Он быстро наклонился к телефону, чтобы прочитать текст сообщения, и резко повернулся на 180 градусов, встречаясь взглядом с Шастом. Парень улыбался.
