Монстр

      Оно следило за ней.       Когда та выключила свет. Когда та встала на колени перед иконой и кратко помолилась. Когда заправила полинявшие занавески, и бледный свет луны перестал проникать в комнату.       Из-под кровати видны были только босые и худые ноги, на которых рдели две яркие царапины. Оно вдруг так ясно представило, как эти ножки убегают куда-нибудь на кухню или в спальню к родителям, что предвкушение от предстоящего шоу заставило когти слегка царапнуть паркет.       Наконец эта ночь настала. Демоны говорили, будто детский страх на вкус самый сладкий, потому что дети ни на секунду не сомневались в своих видениях. Взрослые — что с них взять? Они объясняют двигающиеся тени перед глазами недосыпом, похмельем, переработкой или простым сумасшествием. А дети верят. Искренне и без сомнений.       Шершавый язык облизал мохнатые щёки. Ох, скорее бы попробовать этот страх!       София — Оно узнало имя девочки из подписанных тетрадей, лежащих на столе — присела на кровать и принялась болтать ногами. Долго-долго.       «Давай уже ложись спать!» — рыкнуло про себя Оно. Нетерпение забурлило в каждой жилке.       Девчонка наконец подобрала ноги и, накрывшись клетчатым пледом, опустила голову на потёртую подушку, из которой то и дело выпадали перья.        Оно высунуло кончик языка — разведать обстановку. Кажется, в воздухе уже чувствовалась небольшая приторность страха, солёный привкус печали и вяжущее ощущение тревоги.       Выждав ещё пару минут, Оно осторожно проползло к самому краю кровати и едва вытянуло когтистую лапу. Надо немного поскрести. Раззадорить страх.       Краткие, резкие звуки разрушили тишину комнаты. Оно принюхалось. Ничего.       Тогда нужно прибегнуть к большему. Из груди вырвался утробный рык, негромкий, но для Софии самое то.       И снова ничего.       «Может, она уже крепко спит? Что ж, тогда я её разбужу!» — раздражение от того, что столько усилий пошло насмарку, убивало всё предвкушение.       Оно проскользнуло под кроватью и уже наполовину показалось на полу комнаты. В темноте очертания приобретали размыленное пятно, но так даже лучше. Люди гораздо сильнее боятся того, чего не видят.       Лапы сантиметр за сантиметром подбирались к изголовью кровати, тело изогнулось. Белые зрачки чуть засветились в темноте и пристально уставились на Софию.       Девочка не спала, а лежала с открытыми глазами и смотрела на потолок.       «Вот, сейчас. Она заметит!»       Оно вновь высунуло язык, и вдруг на нём осела ледяная прохлада.       Нет. Так быть не должно.       На вкус этот холод с едва различимой кислотой как… Как…       Равнодушие.       Это был вкус равнодушия.       «Что? Где мой сладкий страх? Почему я трачу время на это?»       София как будто не замечала склонившийся над ней силуэт. Её лицо было бесстрастным, взгляд устало бродил по карнизу. Она даже не закричала и не перевернулась на другой бок. Ей было всё равно.       «Вообще-то я не в праве вредить людям», — с некоторым опасением подумало Оно. — «Всё, что можно было использовать, не сработало. Видимо, сегодня без страха…»       Это даже было обидно в какой-то степени. Кажется, в Ночной мир ещё никто не возвращался с таким позором.       Поглощённое разочарованием, Оно даже не заметило, как София вдруг вздрогнула, привстала с постели и перевела расширенные от ужаса глазами с потолка на дверь.       Это определённо страх. Но… Он не вызван боязнью чего-то мистического. Оно принюхалось. Что-то острое, пряное, как специи. И очень, очень горькое.       Пришлось сплюнуть.       София вжалась в изголовье кровати и схватилась за подушку трясущимися руками. Какого чёрта?       Оно тоже взглянуло на дверь. И только сейчас стало заметно, что дверная ручка настырно дёргается.       — Сонька! Открой дверь, Сонька! — послышался чей-то глухой голос на той стороне.       — С дороги! — София неожиданно оттолкнула нависшую над ней тёмную лапу и, опустившись на пол, закатилась под кровать.       Считай, прямиком к Нему.       «Она боится того, кто стоит за дверью. Не меня…»       В конце концов, ручка двери, которую дёргали словно в припадке, оторвалась. Чья-то тень с грохотом ввалилась в комнату, а следом за ней пробрался характерный запах спирта.       При свете коридорных ламп в руке у тени что-то блеснуло. Бляшка ремня.       — Соня… — протянул голос. — Хватит прятаться. Ты знаешь, непослушные дети всегда получают по заслугам.       Оно быстро взглянуло на притаившуюся под кроватью девочку. Она дрожала как осиновый лист и зажала рот рукой, чтобы ненакором не выдать себя кашлем или чиханием. И в её объятых животным ужасом глазах так и читалось: «Помоги мне!»       Шипы на спине невольно встали дыбом. Оно само не поняло, из-за чего — злобы на то, что эта тень на пороге своим появлением прервала трапезу, или же из-за эгоистичного желания уберечь жертву.       Родители не должны внушать страх. Это дело существ Ночного мира.       Зубы оскалились. Когти зацарапали паркет. Из ноздрей вырвалось неровное дыхание.       Оно даже было готово кинуться вперёд, прямо к тени у порога. Но такого угрожающего вида оказалось достаточно. Тень взвизгнула, из рук у неё выпал ремень и ещё что-то. А затем бросилась прочь, куда-то за угол. Возможно, на кухню, а возможно в ванную. Главное, куда-нибудь подальше.       Оно, не в силах успокоиться, засопело. После снова взглянуло на девочку — та робко высунула голову из-под кровати.       — Спасибо, — вздохнула София. — Не занимай больше место здесь. Оно моё.       Оно лишь опустило морду, не зная, как реагировать на эту просьбу.