concussa
Посему говорю вам: всякий грех
и хула простятся человекам,
а хула на Духа не простится человекам.
От Матфея 12:31
****
Джейн молилась. Искренне молилась. Она никогда не была глубоко верующей, как многие люди её времени. Отец учил её не уповать на молитвы, а действовать решительно и вершить свою судьбу самой. И она верила ему, внимала его словам. А теперь папы не стало... Отброшенная взрывом к стене пещеры, словно тряпичная кукла, лежа под завалом камней, Джейн впервые за двадцать лет начала читать молитву, которую мама тихонько шептала над ней перед сном. Она усмехнулась, ощущая иронию судьбы. Тепло маминых рук и прекрасные голубые глаза стерлись из памяти, словно старое письмо, выцветшее от времени, но нежный голос и просьбы к Господу защитить её дочь от всех невзгод врезались в память, оставив неизгладимый след. Но молитва не помогла ей спасти братьев и отца. Что могла сделать хрупкая, беспомощная девушка против этого ужаса, который она даже не знала, как назвать? Как же Джейн надеялась, что это всего лишь кошмар, и, как только наступит рассвет, она смоет с себя остатки этого кошмара. Но боль в теле была слишком реальной... Эхо голоса прокатилось по пещере, отзываясь в каждом камне, в каждом уголке ее сознания. Джейн пыталась сфокусироваться, но мир вокруг казался размытым и далёким. "Скажите, маленькая мисс, Ваши молитвы были услышаны?"****
Блаженны плачущие, ибо они утешатся.
От Матфея 5:4
Каждую ночь её преследуют кошмары. Они настигают ее, словно хищник, выждавший прекрасный момент для нападения, чтобы разорвать свою жертву на куски. Вновь и вновь Джейн переносится в тот злополучный день, видит мрачную пещеру и тела своих братьев, размозжённые под грудами камней. Воспоминания настолько яркие и реалистичные, что ей кажется, будто она снова переживает этот ужас. От увиденной картины её охватывает паника, дыхание становится тяжёлым и прерывистым. Слёзы текут по щекам, и в отчаянии Джейн бросается на помощь, пытаясь хоть как-то отодвинуть камни, спасти братьев. Но каждый раз её тело словно сковывают невидимые цепи, и она остаётся на месте, беспомощная и бессильная. В каждом сне она видит его. Неясный силуэт, таинственный и зловещий, наблюдает за её муками из теней. Уолтер, так он себя назвал, снится ей каждую ночь, словно неизбежное напоминание о боли и утрате. Его глаза, отдающие красным блеском, сверкают в темноте, придавая ему ещё более зловещий вид. Перед пробуждением Джейн всегда чувствует ледяное прикосновение ладони к своей щеке. Это прикосновение, словно метка, проникает в самое сердце, оставляя после себя глубокую рану. Когда первый луч солнца прогоняет её кошмар, в сердце остаётся ноющая боль, а на душе тяжёлый груз, тянущий вниз, в бездну отчаяния. В молитвах смертному легко найти спасение от одержимости демоном, но как найти спасение, если смертный стал одержимостью демона?****
Скрывающий свои преступления
не будет иметь успеха; а кто сознается и оставляет их,
тот будет помилован.
Притчи 28:13
Сначала им движет простое любопытство Любопытство к смертной, чья решимость мстить ему была столь бурной и отчаянной, что казалась обречённой на крах. Когда она, словно бесконечно сильный шторм, объединила вокруг себя разношерстную команду, полную отваги и решимости, нацеленную на уничтожение вселенского зла, он стал испытывать глубокий и неподдельный интерес к этой девушке. На что она надеется? Как она может быть настолько уверенной в своих силах, когда её противостояние изначально обречено на провал? Или, быть может, это стало делом чести и принципа? Кошмары Джейн были как сладкий яд Когда он впервые проник в её сны, Норрингтон весь следующий день не мог выбросить из головы чувство сладкого вкуса её ужаса и отчаяния. Он наслаждался каждым моментом мучений, питаясь страхом и слезами несчастной девушки, словно она была его единственным источником утоления. В глубинах его существа, где скрывались непроглядные тени и древние страхи, он впервые ощутил странное, всепоглощающее чувство одержимости. Это была чёрная дыра, пожирающая каждую эмоцию девушки, превращающая их в беспредельную страсть и жажду обладания ею. Он, привыкший к тому, что сам был властелином душ, вдруг оказался пленён одним-единственным существом, чье сердце билось с дикой ненавистью и разрушающей страстью к нему. После бесконечных ночей, проведённых в тени, наблюдая за её отчаянными попытками противостоять тьме, после того, как он вытащил её из бушующих волн, когда она упала за борт корабля во время шторма, после того туманного поцелуя в каюте, который Джейн приняла за сон, он понял, что его желание охватывает не только её тёмные чувства. Он стремится ко всему, что она представляет собой: к её радости и горю, к её печали и ужасу, к её страсти и жажде. Этот пылающий огонь в её душе стал его одержимостью, и теперь он осознал, что не может удовлетвориться лишь частью её эмоций. Он хочет владеть всей ею Уолтеру нужно поглотить её целиком, овладеть всей сущностью, чтобы её свет и тьма стали неотъемлемой частью его самого****
Потому что сердцем
веруют к праведности,
а устами исповедуют
ко спасению.
К Римлянам 10:10
С каждым шагом на пути к своей мести Джейн всё глубже погружалась в сложный лабиринт собственных чувств и мыслей. Тот первоначальный, чётко сформулированный план, который должен был привести её к возмездию, начал распадаться на мелкие кусочки, подобно старой, треснувшей картине. В сердце царил невообразимый хаос, и каждый новый день приносил с собой волны новых сомнений и внутреннего конфликта. Скорбь, не покидающая её, стала постоянным спутником. Каждый день Джейн мучила невосполнимая утрата братьев. Их голоса, их лица, каждый момент их совместной жизни казались одновременно и яркими, и болезненно недостижимыми. Эти воспоминания не давали ей покоя, и Джейн, ощущая постоянное давление от своей утраты, оказалась затянутой в собственные внутренние метания. Её душевные страдания только усиливались от предательства со стороны отца.Моя ненаглядная Джейн
Когда Вы просыпаетесь от своих ночных терзаний, знайте, что они — лишь ничтожное отражение той темной реальности, которая ждёт Вас. Я следил за Вами, наблюдая, как Ваши мечты распадаются на куски под тяжестью утрат и предательства. Вы сражаетесь, как раненый зверь, и это безумие, этот огонь в Ваших глазах, потрясает меня.
Мне нравится наблюдать, как Ваша душа блуждает в лабиринте собственных метаний. Вы упиваетесь своей скорбью по братьям, терзаниями из-за предательства отца и удушающим беспокойством, что Ваши спутники могут узнать о нашем маленьком секрете. Этот страх становится Вашим новым демоном, и он только усиливает моё влечение к Вам. Ваши эмоции, страхи, боли, каждое мгновение Вашего отчаяния и слёз, как горький нектар, становятся для меня сладким угощением. Каждое прикосновение к Вашей нежной коже доставляет мне наслаждение, которому я не могу сопротивляться.
Каждый раз, когда Вы поднимаетесь с постели, не подозревая, кто все это время был рядом, я чувствую, как Вы становитесь частью меня. Я жадно вкушаю каждую Вашу эмоцию, все Ваши мысли и чувства, которые Вы так ярко и драматично переживаете.
Так вот, моя дорогая, знайте, что Ваша месть, какой бы решительной она ни была, обречена на провал. Я вижу, как Вы пытаетесь справиться с этим тёмным наследием, но Ваши усилия лишь укрепляют мою власть над Вами. Я собираюсь наслаждаться тем, как Ваша душа и тело становятся моими. Вы будете частью моей тьмы, а я буду Вашим целым. Вы не можете убежать от меня, потому что знаете: я найду вас везде. Я возьму всё, что Вы можете предложить. Вспомните этот момент, когда я заберу Вашу душу в свои объятия. Никакая месть не сможет изменить вашу нашу судьбу.
Ты моя, полностью и без остатка.
С нескончаемым обожанием и желанием, Уолтер Мортимер Норрингтон
После прочтения этих слов Джейн ощутила, как её мир сотрясается. Осознание своего положения окатило ледяной водой: её путь был не стремлением к справедливой мести, а глубоким и тёмным заблуждением, из которого не выбраться. Словно точный удар в сердце, это лишило её всякой надежды. Джейн желала выколоть себе глаза, лишь бы никогда не видеть его проникающего взгляда и обольстительную улыбку, адресованную только ей. Джейн хотела оглохнуть, чтобы не слышать его бархатный смех и манящие речи, которые словно ядовитые стрелы пронзали её сознание. Джейн хотела вырвать все нервные окончания из тела, лишь бы не чувствовать прикосновения его рук, обжигающих ее кожу похуже адского пламени. В туманных мыслях начало прорастать осознание того, как глубоко её влечение к Уолтеру проникло в душу. Несмотря на страх и сопротивление, тёмная страсть, которую он разжигал в ней, становилась всё более неотразимой. Джейн не могла не признать, что её внутренний мир стал ареной его тёмных игр, и, поддаваясь его манипуляциям, она всё чаще находила утешение в этом запретном и разрушительном влечении. Джейн осознала, что её страхи и желания теперь переплелись, и, поддаваясь этой страсти, она всё глубже погружалась в его тьму.
