Наверное, это что-то особенное

Се Лянь подхватывает непонятную простуду, от которой ему не плохо, но и не хорошо. Просто шмыгает нос, тело отказывается двигаться и усталость берет своё. Погода на улице пасмурная, с самого утра дождь то щедро поливает все вокруг, то прекращается на пару минут, чтобы начать моросить вновь. А иногда и вовсе не прекращается, лишь капель становится меньше, словно туча берет передышку, чтобы собраться с новыми силами.  Проснулся сегодня Се Лянь как обычно, довольно рано, вот только по ощущениям он не спал, а его били палками. Пытаясь разобраться в причине такого состояния, он даже съел горячую кашу на завтрак, чтобы немного прийти в себя. Но дождь все моросил, тело все больше отказывалось шевелиться, а на лице лишь пару раз за сегодня возникла усталая улыбка, уступая место сведённым к переносице бровям и немного надутому выражению изящных черт. Это был самый обычный дождливый день, каких было несчетное множество, но именно сегодня Се Лянь чувствовал что-то особенное в своём сердце. Что-то, давно забытое и при этом давно не появлявшееся в его душе желание. Что именно ему хотелось, он никак не мог понять, поэтому просто перестал обращать внимание, лишь изредка задумываясь, когда в передышке от беготни от крыше к крыше и перерывом между делами останавливался. Тогда это самое чувство поднималось вновь, тянуло что-то в его душе и напоминало о себе.  Ближе к вечеру принц выдохся совсем. Привычная перепалка между богами войны юго-запада и юго-востока оказалась последним камнем на весах и под этой тяжестью одна из бровей, все державшаяся выше другой, создавая не такое хмурое выражение лица, все-таки опустилась вниз.  Се Лянь просто не мог больше на это смотреть, так что просто передал Линвень в сети духовного общения, что на улице перед дворцом Шэнь У потребуется ремонт. А сам вздохнул, в который раз за день потёр точку на переносице, пытаясь хоть немного расслабиться. После, уже в мире людей, увидев в луже своё лицо, он ужаснулся. Такого помятого, уставшего и хмурого вида у него не было уже больше сотни лет! Но времени сокрушаться не было, его окликнул деревенский староста, слезно прося о помощи с застрявшей телегой, угодившей колесом прямо в самое месиво свежей грязи, и пришлось выходить из под импровизированного укрытия в виде крыши. Тучи словно только этого и ждали, потому что прекратившийся меньше палочки благовоний назад дождь начал лить буквально из ведра.  Если до этого Се Лянь пытался хоть немного остаться сухим, пряча волосы под шляпой и обходя глубокие лужи, то сейчас стало понятно: он промокнет не просто насквозь - из его монашеского одеяния можно будет выжать целую бочку воды!  Лишь когда уже начало смеркаться, дождь стал затихать и мелко, неспешно заморосил по крыше.  Се Лянь дошёл до крыльца монастыря водных каштанов, чувствуя себя так, словно его били палками уже 2 дня, а потом скинули в озеро, где он, опустившись камнем на самое дно, измазавшись в иле с ног до головы, как угорь, а потом упал с неба прямо сюда, а озеро вылилось на него сверху.  От такого сумбурного и даже слишком уж печального в своей правдивости по состоянию Се Ляня сравнения, самовольно возникшего в голове, принц даже хмыкнул.  Он пытался приободриться мыслями о том, что одеяние не нужно будет стирать, ведь небо сегодня щедро помыло и его вместе с ним, но после помощи с телегой выглядела одежда так, словно это на коричневой ткани были белые пятна, а не наоборот.  В общем, день был непростой, если можно так сказать. Принц вздохнул в очередной раз, зашёл внутрь, закрывая за собой дверь, оглядел себя в отражении котла, развернулся, снял верхнюю одежду, вывесил ее обратно на улицу, чтобы от дождя был хоть какой-то толк, задержался на пороге в одних лишь штанах, выжимая волосы, и вздохнул ещё раз. Зажженное пламя свечи мягко осветлило храм, сухая нижняя рубашка от второго одеяния немного согрела холодную кожу и Се Лянь опустился на циновку, принимая позу для медитации, решив пропустить ужин, ведь сил не было ровно ни на что.  Успокоить мысли оказалось сложнее, чем обычно, к тому же нос оказался заложен, и Се Лянь шмыгнул, пытаясь втянуть воздух.  - Эх. - вырвалось у него. Медитация была отложена, пытаясь согреться принц обнял свои колени, разворачиваясь на циновке к окну, отрешённо наблюдая за мерным падением капель. В наступающих сумерках Се Лянь неожиданно понял, что ему немного одиноко. Обычно шумный монастырь утопал в тишине и постукивании воды о крышу, дети остались у купца, пока Се Лянь разбирался в возникшими делами, Ци Жун скрылся, и если раньше такая тишина была привычным спутником Его Высочества, то сейчас вдруг оказалась одинокой и холодной.  Уткнувшись подбородком в колени, все еще мокрую ткань штанов, потому что остались штаны только одни, другие почетно пали в борьбе с торчащим гвоздем в заборе, через который Се Ляню пришлось перелезать, чтобы догнать Ци Жуна.  Но оставаться без штанов, хоть и в собственном храме, было не вариантом, да и тело Се Ляня было закалено множеством испытаний природы, ничего страшного, если согреется он только к утру, когда немного подсохнет и ткань и темные длинные волосы, от которых уже намокла прежде сухая рубашка на спине. Дети были в хорошем месте, дела были сделаны, думать не хотелось ни о чем, но мысли сами пришли к Хуа Чэну, с которым они уже не виделись пару дней. Се Лянь был занят, Сань Лан скорее всего тоже, раз его не оказалось в храме, когда принц вернулся с задания.  Се Лянь поежился от холодного ветра, задувшего в щель в стене и потревожившего пламя свечи, начавшее плясать. Сань Лан… Они были знакомы совсем ничего, по сравнению с их жизнью, но почему-то именно изящное, чрезвычайно бледное лицо с острыми чертами, не лишенными игривости и пронзительный взгляд тёмного глаза, мягкие чёрные пряди волос, прямо сейчас возникли в голове принца.  Они словно знали друг друга целую вечность. С потолка звучно сорвалась капля, попадая ровно на макушку.  В сердце поднялось давно забытое чувство легкой обиды.  С чего бы это?  Ему не впервой быть одному, тем более сейчас он не на улице, а в уютном месте, которое можно даже назвать домом. Но именно сейчас обычные невзгоды, на которые он не обращал внимания больше 800 лет, начали казаться большими вещами. Храм - одиноким, мокрая одежда - холодной, тело - заболевшим, а дождь - грустным.  Разве это все - не обычные проблемы, появлявшиеся в его жизни каждый день? Так почему же 800 лет он не предавал ничему из этого важного значения, когда сейчас Се Лянь все яснее и яснее чувствовал себя… расстроенным?  Неожиданно дверь распахнулась, легонько стукнувшись о стену, а внутрь вошёл высокий юноша в красном ханьфу, придерживая вязанку дров одной рукой, а другой закинув на плечо серебристую саблю.  Се Лянь замер, а сердце его дрогнуло, вместе с низким приветливым голосом, нарушившим тишину и всполохом вновь потревоженной свечи: - Гэгэ, - улыбнулся Хуа Чэн.  И впервые за весь день, улыбка Се Ляня, тронувшая губы, получилась искренней.  - Сань Лан, - мягко, не скрывая радости, сказал он, слегка наклоняя голову вбок.  Одежда еще не высохла, дождь забарабанил с новыми силами, а в храме не прибавилось живых людей. Но Се Лянь, искренне улыбаясь, больше не чувствовал холода.