Самый лучший день

Самый лучший день. 1 Глава Первого сентября, самого нежеланного дня для учеников и преподавателей, когда за окном светает, и птицы в ожидании солнца начинают щебетать, Тома Манилова – ученица седьмого класса, рыдая, как младенец и бранясь множеством плохих слов, что выучила у дворовых мальчиков за лето, готовилась к линейке. Пока её мама – Надежда Сергеевна, женщина пятидесяти лет от роду завивала кудри, радуясь празднику дочери, больше, чем она сама. Вскоре собравшись, данный сомнительный тандем принялся выходить за порог квартиры. По дороге в школу имени «какого-то там мужика», как называла её Томочка, девочка без устали чесала свою темноволосую макушку, видимо, от дворового хулиганья школьница подцепила не только грязные словечки, за что постоянно выслушивала язвительные комментарии маменьки: -Всю причёску испортишь, а я с этими дрянными хвостиками всё утро возилась! – восклицала Надежда, в перерывах между отдышкой от ходьбы. Женщиной она была упитанной. Они шли по тропинке, вокруг густой толпой стояли пышные сосны, через них с большим усилием просачивались несколько отчаянных лучиков, небо за кроной множества деревьев едва было видно. Повернув за угол красного дома и идя по гравийной дорожке, сопровождавшей каждый шаг небольшим скрежетом, Тома увидела в нескольких минутах от них центр посёлка, хоть он и был маленьким, но пробки тут образовывались, как по волшебству: несколько машин сигналили друг другу, другие проезжали на красный, третьи стояли на аварийке. Наконец, с горем пополам добравшись до больших железных ворот и нажав на кнопку вызова домофона, семейство Маниловых и ещё несколько учеников со своими родителями, зашли на территорию школы. На линейку уже собралась изрядная толпа людей разных возрастов: первоклашки, воодушевлённые новыми открытиями, дети постарше, прыгающие и обнимающие своих друзей и самые «веселые», конечно же, подростки, что лениво перебирали глазами людей вокруг. Найдя свой 7 «а» класс, девочка с мамой встали рядом. Тамарочка была застенчивым ребенком и, потупив взгляд в землю, стала ожидать начала мероприятия. Её мать отличалась кардинально другим поведением. Стала разговаривать со всеми подряд, обсуждать учителей и предстоящий учебный год, жалуясь на то, как много уже содрала с неё классная руководительница за шторы, туалетку (которую, впрочем, школьники ни разу в туалетах не видели) и на новые пледы, чтобы в случаи эвакуации дети не замёрзли. Да, как вы могли понять, Надежда Сергеевна отличалась живостью, нередко переходящую в болезненную гиперактивность, так сказать, была в каждой бочке затычка. Она же состояла и в родительском комитете, постоянно угождала там всем и вся, хоть за спиной нередко жаловалась на этих же людей. Началась линейка продолжительностью в несколько часов, на которой ужасно пела рыжая веснушчатая девочка, читали стихи первоклашки про то, как они рады открыть новый, без сомнений весёлый и интересный этап своей жизни и исполнял танцевальные номера местный художественный клуб. 2 Глава Жара стояла невыносимая, пот стекал с влажного лба Томы, капал на цветы в руках девочки и прыгал на асфальт. Голова её кружилась, а по выражению лиц других людей, было видно, что им тоже не очень нравилось подобное времяпрепровождение. Дети хмурились, мальчуган хнычил повиснув на руке матери. Подростки, уже не страшась замечаний от учителей «залипали» в телефоны. Последний номер представлял собой следующее: хилый одиннадцатиклассник, надрываясь, протащил на своих руках полненькую первоклашку, что звенела в колокольчик, все классы по очереди стали заходить в школу, уже без родителей. Томми, как ласково называла свою дочку Надежда Сергеевна боковым зрением своих черных бездонных глаз, увидела самых неприятных ей одноклассников. Петя, Даня и Никита Морозов – три мальчика (в особенности последний), которые никогда не упускали возможности пошутить над девочкой нетривиальной внешности. Темные, длинные, жёсткие волосы, болезненная худоба, мешки под глазами и невероятно большие выразительные глаза. Манилова выглядела, как жуткая кукла. Тома встретилась взглядом с её главным задирой – Никитой, что не осталось незамеченным с его стороны: - Эй, Анабель! Эй, ты!- прокричал мальчик, стремительно приближаясь к школьнице. - Ты че не отзываешься? Зависла что - ли? – произнёс пацан, грубо сжав плечо Томы. В тот момент подпевалы Никиты уже успели приблизиться к конфликтующим. Петя – мальчик, поразительно низкого роста для своего возраста и с отсутствующими двумя передними зубами поддакнул: - Туда её! – Даня - мальчик с жутко выраженным акне и нелепым вытянутым лицом уже начал придумывать очередную глупую шутку, чтобы раззадорить своих друзей: - Я вчера был в парке и видел твою мамашу, она такая… - Не успел школьник закончить, как к бушующей молодёжи подошёл Евгений Борисович и быстро разогнал столпотворение широким разводом рук в сторону, а также своим неуклюжим, странным голосом. Мужчиной он был далеко за тридцать, с выдающимся пивным животом и проплешинами на голове. Учитель истории напоминал пухленького бобра в зоопарке, который ну уж очень любит перекусить, в случае животного - корой берёзы или осины, а в случае же Евгения Борисовича, парой - тройкой бутербродов с колбасой и сыром. Да и в чертах его лица было что-то инородное и неестественное. Собственно, именно по этой причине он и заслужил своё прозвище - бобр. И как многие думали, Евгений Борисович проявлял не очень здоровый интерес к школьницам, но ведь это всего лишь слухи и Тома, видя лишь то, как историк спасал её от агрессивных одноклассников, в добросовестности намерений преподавателя не видела никаких сомнений. Она скромно поблагодарила учителя и направилась прямиком в кабинет их класса. 3 Глава Уроки прошли более-менее спокойно, по крайне мере Манилова уже привыкла слышать смешки за своей спиной, и, выходя из класса на перемене, находить приклеенные записки на своей спине. Весь день девочку подбадривал вид отремонтированной аудитории. Её классу она принадлежала несколько лет и раньше была не в лучшем состоянии. По углам росла и обживалась плесень, скрипели старые деревянные доски под весом школьников, поблекли когда-то радостные фиолетовые и розовые цвета стен кабинета. Но теперь, вернувшись после каникул, учащиеся седьмого "а" класса обнаружили нечто, что когда-то считали несбыточной мечтой. Будто попали совсем в другое помещение: новый пол, настолько чистый, что можно было увидеть своё отражение, яркая жёлтая краска на стенах, а самое главное – больше никаких тараканов и плесени! Дорога домой у Томочки занимала не так много времени, но нещадно палящее солнце, будто ещё не осознавшее, что наступила осень, всё-таки заставило девочку снять связанный мамой кардиган. Ох, сколько же бессонных ночей потратила Надежда Сергеевна на его создание! Признаться честно, этому есть вполне разумное объяснение, матушка Томы, как ранее и было упомянуто, страдала гиперопекой. Даже ходить девочке одной до школы, путь до которой занимал не больше пятнадцати минут, разрешилось только к концу шестого класса и только с включённой геолокацией на телефоне. Как же радовалась тогда Тамара! Сразу же после учёбы, она бросила свой бедный и заботливо выстиранный мамой рюкзак на ближайшую грязную скамейку и побежала со всех ног качаться на качелях. После прихода домой, радостной и уставшей Томми пришлось быстро стирать свой ранец вручную и прятать его от зорких глаз матушки, иначе бы её больше уж летом из дома и не выпустили! А девочке так понравилась её хоть и не долгая, но свобода. Манилова зашла в квартиру, не очень родную, не очень любимую, но зато с неплохим ремонтом, застав маму в своей комнате за своим компьютером. Бешенству девочки не было предела! Увидев дочку, Надежда Сергеевна приподняла брови, и сразу же приняв оборонительную позицию, стала оправдываться: - Ну, а что ты хотела? Я лишь проверяю, не сидишь ли ты на странных сайтах. - И ушла, даже не закрыв вкладки на устройстве. Девочка подошла к компьютеру и увидела, что мама листала её личные переписки во «ВКонтакте» дойдя уже до сентября прошлого года, видимо, промышляла Надежда вторжением в личное пространство не в первый и, к сожалению, не в последний раз. Не поймите неправильно, женщиной и мамой она было неплохой, может даже хорошей, но советское воспитание и разница поколений дают о себе знать. Иногда она не понимала, что хочет её дитё, где лучше не лезть и что лучше не делать, а в каких ситуациях, наоборот, помочь. Переодевшись в мягкий домашний костюм, девочка легла на свою маленькую кроватку и заснула. 4 Глава Но давайте оставим ненадолго семью Маниловых и узнаем, чем же сейчас занимается Никита Морозов, тот самый одноклассник Томы. Никита проснулся от громких криков и грохота бьющейся посуды, ничего нового для себя он не услышал, вполне обычное утро для его семейства, мальчик воспринимал эти звуки, как мы с вами звон будильника. Оделся, прежде стряхнув жирнющего таракана с носка и сдержав рвотный рефлекс, быстро слопал бутерброды, которые приготовил заранее, дабы не выходить на кухню к бушующему семейству. Тут же и зубы в тазике почистил. Никита закинул рюкзак на плечи, сделал глубокий вдох и тихонечко вышел в коридор. Идя на носочках и держась рукой за облупленную краску на стенах, Никита молился, чтобы ни одна половица, давно сгнившего пола не скрипнула. Осторожно подойдя к входной двери, Никита вставил в проём заранее подготовленный ключ и повернул, точнее, попытался это сделать, замок не поддавался. – В этом доме ничего не работает! - зло процедил сквозь зубы мальчуган. Попытав удачу ещё пару раз, Никита услышал глубокое и мерное дыхание за своей спиной. Повернувшись и сжавшись в один маленький комочек страха, мальчик увидел своего папашу, точнее он так наказывал себя называть, на деле он никогда не был отцом Никиты, только ненавистным отчимом, но к этому мы вернёмся чуть позже. Это был Григорий Петрович - глава семейства и по совместительству главный страх Никиты. Мужчина бальзаковского возраста с недельной щетиной на щеках, в серых трусах и белой майке, огромные руки его были скрещены, густые черные брови в недовольстве сведены к переносице. Заговорил: - Ну что? Собрался уйти, не попрощавшись со старшими? - от него пахло пивом, перегаром и чем-то едким. - К... конечно нет. Я просто не знал, что вы дома, - осознав свою колоссальную ошибку, ведь таких шумных соседей ну никак нельзя было не заметить, Никита приготовился получить по заслугам. - Ах, ты, тварь неблагодарная! - кричал Григорий, схватив мальчика за рюкзак, притянул к себе. Он уже замахнулся, как из кухни донесся женский голос: - Гриша, ну не трогай ты его! Опоздает ещё! - внемля голосу разума (впервые за долгое время) Григорий отпустил ребёнка и развернулся по направлению к кухне: - Чтоб духу твоего здесь не было! Подонок! - потыкав пальцем в куртку Никиты и плюнув на пол, Григорий Петрович закончил свою тираду. Быстро переведя дыхание под чоканье рюмок и громких разговоров, Никита выскочил за дверь. Перепрыгивая через две ступеньки, вскоре он открывал подъездную дверь. День встречал его холодным сильным ветром, бьющим в лицо, Никитка вышел во двор и наконец, смог вздохнуть полной грудью, сегодня вырвался, вот удача! На улице ещё было темно, несколько маленьких звёздочек едва видных на синем небосводе оказали положительный эффект на мальчика. Немного понаблюдав за ними, он успокоился, взял себя в руки и отправился в "шарагу". Дорога обещала быть долгой. 5 Глава Тома зашла в класс, кроме неё в нём был только Никитка. Так странно, хулиганы же должны опаздывать, а этот за несколько лет учёбы так ни разу и не опоздал. Парнишка заговорил первым: - Привет, прогуляемся? - Томочка хотела отказаться, сказать твёрдое "нет", но она не могла. Может быть потому, что девочка никогда не была самоуверенной, а многолетние издевательства одноклассников неблаготворно влияли на её характер. Или, возможно, девочку пугала всегда витавшая рядом с Никитой тяготящая атмосфера, неизвестно, но она кивнула. Когда мальчик вышел из - за парты покорно пошла за его светловолосой макушкой. Они шли по длинному коридору, пол, как и стены, был весь пятнах, видимо, гос финансирования хватило лишь на кабинет 7 "а". Всё это время Томочку посещали разнообразные мрачные мысли, она думала, что же с ней сделает Морозов, убьёт, изнасилует, убьёт, а потом изнасилует? Три тысячи раз Манилова пожалела о своём решении, как минимум дюжину раз назвала себя дурой и идиоткой. Они начали спускаться по пожарной лестнице, которую давно не используют, девочка знала, куда она ведёт - на укрытый со всех сторон двор, некуда убежать, негде спрятаться. Спустившись, Никита галантно открыл дверь, пропуская девочку вперёд: ещё чего не хватало, возьмёт, да и даст сзади по башке! Глаза Маниловой перепрыгивали с открытого прохода на Морозова и обратно, как бы сбежать? Для нас это длилось несколько секунд, для девочки целую вечность. Она сглотнула и переступила через порог. Приветливо светило солнышко, щебетали воробушки, деревья, кусты цвели и пахли, не замечая Томы на грани обморока. Манилова обернулась, принимая свой конец, ожидая увидеть в руках одноклассника биту, пистолет или чем сейчас убивают людей? Мальчик сидел на поребрике, в его руках была зажигалка и сигарета, рядом на асфальте лежала пачка "Донского табака", судя по этикетке. Мальчик похлопал на место рядом с собой и Тома, помедлив села рядом. Морозов протянул ей зажжённую сигарету: - Держи - Я не курю, это вредно для здоровья, - произнесла Тамара. - Для здоровья вредно жить, - схватил руку Томы и вложил в неё сигарету. Манилова затянулась и ничего не почувствовала, сначала. Потом она закашлялась, из её рта и носа струился дымок, девчонка была похожа на паровоз. Под боком она услышала звонкий заливистый смех, неужели главный страх её жизни может так очаровательно смеяться? Посмотрев на Никитку, она увидела, как он прикрывает рот рукой, другой же вытирает выступившие слезинки с глаз. Девочке приходилось задирать подбородок, чтобы взглянуть в его глаза. Нет, она не была маленького роста, вполне обычный рост для такого возраста, это Морозов был тем ещё дылдой, на две головы выше её, и шире. Посидели, покурили, разошлись. 6 Глава Морозову было скучно, он подпёр рукой щёку и ждал друзей, но те и не собирались появляться, в их стиле прийти к уроку третьему или не прийти вообще. Он мог бы сделать также, но хоть сам мальчик постоянно шкодничал, назвать его таким же отморозком, коими являлись Петя и Даня, было нельзя, просто связался не с той компанией. У Никиты никогда не было хорошего примера для подражания, что дома, что на улице, он всегда натыкался на недобропорядочных людей. Сам мальчик по натуре хотел быть хорошим, но и в компанию, где к нему относятся хотя бы не как к пустому месту, влиться тоже желал. Поэтому, Никитка выделывался в присутствии друзей (если их так вообще можно было назвать), а за их спинами старался вести себя, по совести. Из - за этого вариант прогулять тут не работал. Курить захотелось жуть, аж руки зачесались, но одному было некомфортно, кто-то всегда стоял на шухере. И вот как удачно подвернулось, в класс зашла Манилова! Теперь - то можно и пойти. Никита пригласил Тому, и она утвердительно кивнула. Они дошли до двора и сели. Закурили, для Томы в первый раз. Манилова постоянно оглядывалась по сторонам, отличный шухер из неё вышел. Школьники перекинулись парой стандартных фраз, и пошли в кабинет, как раз урок начинался. 7 Глава Прошло пару дней. С тех пор ничего не изменилось. Одноклассники продолжали ходить в импровизированную курилку и разговаривать. О жизни, о хобби, об учёбе, что первое в голову придёт, нет, не потому что им было некомфортно вместе и хотелось заполнить нависшую паузу, наоборот, в тишине им нравилось даже больше, а дело в том, что Морозов оказался ужасным болтуном! Видимо, некому было слушать его? Он то и дело поднимал какую-то новую тему для разговоров, Тома лишь кивала, ей нравилось слушать Никиту, она не хотела прерывать его размышления, лишь изредка Манилова отвечала, только тогда, когда вопрос был адресован конкретно ей. Манилова узнала много нового о своём однокласснике, как и он о ней. Сначала Тома боялась его, но после того, как Никита рассказал, что до смерти боится дождя, особенно с грозой, брезгает и пугается тараканов, она поняла, что не такой уж он и страшный. Он не мог рассказать такое друзьям, засмеяли бы, и тем более не мог рассказать об этом отчиму или маме, он вообще старался с ними не пересекаться. Как - то раз Тома увидела свисающий с груди Морозова серебряный крестик, неужели такой человек как он может веровать? Увидев широко распахнутые глаза Маниловой и брови, лезущие на лоб, мальчик поспешно спрятал подвеску. Обычно Тома не проявляла инициативу в разговоре, но тут не могла не уточнить: - Ты серьёзно в это веришь? - Вроде того... Да это вообще моё личное дело! - Видимо, Никита испугался, что девочка проболтается. - Но как в это можно верить? Родился бы в Турции, был бы мусульманином, в Японии - буддистом, получается твоя вера не такая и истинная, - Для Томы это было совершенно непонятно, она всегда считала себя атеисткой, в детстве девочка верила в деда мороза, но даже тогда понимала, что Бога нет. - Ладно, давай расскажу, - на самом деле таким образом он хотел утихомирить одноклассницу, чтобы слухи о его христианских наклонностях не распространились по всей школе, он хотел быть крутым в глазах людей, а верование в Бога этому не способствовало. 8 Глава Никиту покрестили ещё в младенчестве, поэтому воспоминания об этом событии остались лишь обрывочными, в то время мальчик даже не задумывался над тем, зачем это висит у него на шее, сверкает на солнце и частенько запутывается при беге. Тогда у них была ещё благополучная семья, папа работал инженером - технологом, получал очень даже неплохую на то время зарплату, мама - учителем музыки у детишек. Всё было хорошо до того рокового дня. Осеннее утро начиналось как обычно. Легкий завтрак, вся семья сидела за большим деревянным столом, на его ножках были аккуратно вырезаны изображения различных животных. Раньше у Никиты было много хобби. Иногда он занимал себя резьбой в свободное время. Мама его – София Евгеньевна разносила только что испечённые оладьи, наливала из кувшина чУдно пахнувший свежевыжатыми апельсинами сок. Члены семьи разговаривали, рассказывали о своих планах на день, папа Никиты постоянно шутил (он был тем ещё весельчаком), но пришла пора прощаться, уезжать по важным делам. Это был последний раз, когда мальчик видел отца. Тем же вечером в 22:35 семья получила печальное известие – прекрасного мужа и заботливого отца не стало. Он так сильно спешил домой к своим родным, поэтому постоянно ускорялся на дороге. Утром шёл снег, а после него, ближе к вечеру дорога покрылась корочкой льда. Разразился грохот грома, дождь неумолимо бил по асфальту, погода бушевала не на шутку. Ужасная видимость и плохая дорога сыграли свою роль, машину занесло в сторону, её сбила фура, протаранив левый бок легковушки, водитель грузовика жал на тормоза, бежал на помощь, но было уже слишком поздно, человек скончался на месте. София не знала, что произошло, почему её любимый муж так быстро гнал, и каждый раз задаваясь этим вопросом, стала винить во всём себя и своего сына, случайно попавшегося под руку. Женщина начала злоупотреблять алкоголем, нашла себе таких же друзей, уходила днём кутить и возвращалась только под утро, работу учителем она бросила, на такие деньги всё равно не проживёшь, да и зачем тогда стараться? Со временем долги только копились, но София не собиралась решать проблемы, легче было просто забыться. Компания теперь захаживала в квартиру Морозовых, такие посиделки часто заканчивались приездом полиции, но через день – два у женщины и её гостей будто обнулялась память и всё начиналось по новой. А в скором времени в этом коллективе Софья приметила Григория Петровича, а он её. Мужчина быстро переселился к ним, хотя он только и делал, что безбожно пил, отличие его от других алкоголиков, захаживавших в их дом, было в том, что он пытался воспитывать Никиту. Сначала Григорий вёл себя сдержанно по отношению к мальчику, в какой-то степени даже прилично (по меркам таких людей), но осознав, что София Евгеньевна всегда будет на его стороне, ведь не хочет потерять ещё одного мужчину в своей жизни, начал переходить все границы дозволенного. Не так одет? Не тот тон общения? Пришёл слишком рано? Чересчур поздно? Григорию хватало любой мелочи, малейшего повода, чтобы сорвать свой гнев на подростка, если причин для этого не было, мужчина их придумывал, что угодно и вот Никита уже бьется о стены кухни, взятый за воротник рубашки, душимый им, плачет, просит отпустить, знает, что это не поможет, но всё равно умоляет. Мальчик уже давно смирился, поначалу он сопротивлялся, но понял, что бесполезно, помогать ему никто не собирается, а в детдоме по рассказам друзей, знающих об этом не понаслышке, в разы хуже. Поэтому Григорий Петрович чувствовал безграничную власть над мальчишкой. Мужчина считал себя чрезвычайно добродетельным человеком. С барского плеча он разрешил мальчику называть себя папой и считал это в высшей степени благородным поступком, в его голове он приютил мальчика сиротку, показал, как стать настоящим мужчиной и всячески напутствовал в этом. Но на самом деле Никита никогда не хотел обращаться к Григорию «папа», для него это было пыткой. Чтобы лишний раз не получить за "отчим", он называл мужчину на "Вы". «Не хотите ли Вы есть?», «Извините, можно мне отправиться в свою комнату?», «Вы не устали?», «Вам нужна помощь?». Маму Никита любил, но простить ей свои страдания не мог. Он знал, как ей тяжело, но никогда не считал, что она поступила правильно, приведя этого ужасного человека в дом, не мог простить он ей все свои шрамы, синяки, не мог и не простит то, как она отворачивалась в другую сторону своими ледяными безжизненными глазами, когда на него нападали. В тот момент он не то, что не верил в Бога, мальчик презирал его, почему столь могущественное существо, видя, как он страдает, не поможет ему? Однажды катаясь на велосипедах с Петей и Даней, Никита сильно отстал от них. Мальчики не стали его ждать и посчитав, что это будет забавным, ускорились. Для Морозова это совершенно незнакомый район, он плутал по однообразным серым улочкам, где не было ни души, и совсем было отчаялся, как впереди увидел, что – то сверкающее ярким золотым светом. Подъехав поближе, Никита наблюдал сияющий купол, небольшой белой церквушки, он подумал, что делать всё равно нечего, оставил велик у входа и зашел внутрь. Его встретил священник в чёрной рясе, имя которого не так важно для этой истории. Может быть, мальчик выглядел потерянным или же причина в другом, но после того, как Никита вошёл, пастор сразу же повёл его на разговор: - Послушайте, я пришёл сюда не грехи замаливать, мне это не нужно, слегка потерялся и хочу уточнить дорогу! – сказал мальчишка явно испуганно, из-за событий в своей жизни мальчик сторонился всего, что хоть как-то связано с религией, как чумы. - Мы просто поговорим, в такие места случайно не попадают, - пастор выглядел молодо, он широко и искренне улыбался. Мальчик сразу проникся к нему доверием и согласился ненадолго остаться. Священник не пытался ничего внушить, скорее давал пищу для размышления. Конечно, разговор был длинным, и, конечно, большинство фраз относились к религии, но мальчику совсем не надоело, он чувствовал себя на своём месте. Главное, что Никита усвоил, в жизни всё возвращается бумерангом, даже, если все тебя покинут, Господь останется (это было завуалировано, как бы между строк). С тех пор Морозов носил крестик с удовольствием, чувствуя, что всегда, вне зависимости от ситуации, он не один, надев невидимую броню, парень стал взрослее. Да, такая защита давала трещины, но благодаря ей Никита стал более уверенно двигаться по жизни. 9 Глава -Ну? Всё? Я удовлетворил твоё любопытство? – спросил Никита, закончив свой довольно длинный рассказ. -Да, вроде бы, да… - Тома всё ещё стояла в изумлении от услышанного. Зазвенел звонок, оповещающий о начале первого урока, который и вырвал Морозову из непрекращающегося потока мыслей. Вернувшись в класс, Тома обнаружила на своём месте ещё одну приставалу – Таню Соколову, ту самую рыжею веснушчатую девочку, что так отвратительно пела «Учат в школе» на день знаний, похоже, ей самой стало от этого дурно, ведь после линейки до сего дня одноклассница в школе не появлялась. Пройдя мимо неё Морозова словила полный презрения взгляд. Ну и что я им всем сделала? Недоумевала Томочка, сев на чужое место. Без своей главной заводилы Соколовой хулиганы забыли про существование Морозовой и даже слегка утихомирились. В какой – то момент Тома надеялась, что она больше никогда в школу не заявится, но вот Таня снова сидит в классе, болтает, кидается тетрадками и громко жуёт жвачку. Сразу перейдя к делу, девочку подкараулили после школы и начали докапываться до неё. Вырвали портфель, разорвали тетради и кинули их в грязь. Петя смеялся, плюясь из – за отсутствия передних зубов, Даня подражал своему другу, что было больше похоже на отдышку после бега или приступ астмы, Соколова ехидно улыбалась, впечатывая последние листки ногой в грязь, её рыжие волосы будто горели огнём в лучах солнца, карие глаза впитывали отчаяние и грусть одноклассницы. Лишь Никита из их компании был не рад этому действу, стараясь не смотреть Морозовой в глаза, он тихонечко стоял сзади, сославшись на плохое самочувствие. Тома чувствовала, что её предали. 10 Глава -Слушайте, может, найдём кого поинтереснее? Манилова скучная какая – то, безэмоциональная. – Такой разговор наследующий день начал Никитка, терзаемый угрызениями совести, он пытался исправить положение, хотя на самом деле ему нравилась такая отрешённость одноклассницы, было в этом что – то загадочное, красивое. -Ты плохо смотрел! Она там чуть не расплакалась, а как домой поплелась, я вообще в голосину заржала, будто до полусмерти избили, ей Богу. Не, она самое то, – протестовала Таня, сидя на парте. -Да вообще, - поддакнул Петя. -Ага, заслужила, - продолжил Даня. На самом деле у них никогда не было своего личного мнения, кто главный тот и прав, таким принципом руководствовались мальчишки. Иногда казалось, будто у них один мозг на двоих. После этого так и порешали. Компашка продолжала прессовать Томочку. То пенал спрячут, то на лестнице прижмут. Зимой новые развлечения появились, как-нибудь глыбу льда в голову кинут или подножку поставят и Манилова кубарем полетит. А что? Везде лёд, сама и упала. Томочка попыталась пожаловаться учителю, которому доверяла больше всех – Евгению Борисовичу, но тот лишь пожимал плечами, мол «они же дети, наиграются, отстанут». Морозова приходила к нему ещё несколько раз, но не чтобы пожаловаться, а по просьбе самого учителя. Он заставлял её делать странные вещи и каждый раз заявлял, что тогда уж точно вмешается. Он просил школьницу переодеваться при нём или поднять юбку. Случайно дотрагивался до руки или коленки. Было противно и непонятно. Но это единственный человек, который на её памяти защищал девочку. И ведь учитель не стал бы заниматься плохими вещами, он же дорожит своей репутацией, постоянно повторял ей Евгений Борисович. Некому ей было больше довериться, девочка была в полной растерянности. Рана после предательства Никиты ещё не зажила, она думала, что они друзья, но парень таковыми их отношения не считал. Да, это была скорее дружба, чем нет, но откуда скажите вы мне, знать это мальчику, который раньше никогда не испытывал подобного? Как ему надо было это понять? Тем более, он боялся уйти из их компании, ведь, несомненно, после этого бывшие «друзья» сделали бы главной жертвой травли уже его. К Надежде Сергеевне Тома даже не думала обращаться, она любила маму, но понимала, что, обратившись к ней за помощью, станет ещё хуже. Женщина запрёт её в четырёх стенах до конца Томиных дней, это было ещё хуже для Маниловой младшей, чем быть изгоем, но хотя бы свободным. Однажды девочка пришла к Евгению Борисовичу молить о помощи, но тот лишь сказал ей присесть, подвинуться к нему поближе и рассказать, что она чувствует в данный момент. Тому будто током дёрнуло, и она как ошпаренная выбежала из кабинета, попутно сломав ручку двери. Манилова больше не приходила к Евгению Борисовичу, но надеялась, что он всё - таки выполнит свою часть сделки, но помощи девочка так и не дождалась. К другим учителям обратиться она не могла, хотя пыталась. Сразу подойдя к ним, школьница чувствовала неприкрытую агрессию с посылом «из – за тебя я теряю драгоценные секунды своего времени». В одноклассниках поддержки не искала, ни с кем близко не общалась. Потому что, увидев то, как с ней обращается шайка хулиганов, они присоединились к травле. 11 Глава Был обычный день, Тома, проснулась раньше будильника и сверлила потолок взглядом. Её посещали разнообразные мысли, затуманенные дымкой сонливости, но всё же, большинство из них были меланхоличными. Она слышала торопливые шаги Надежды Сергеевны на кухне, странно, для завтрака ещё рановато, но девочка недолго думала об этом, она уже погружалась в беспокойный сон. Из сновидений Тому вырвало резкое распахивание двери, эта была мама с воздушными шарами и странным мешком наперевес. Оказывается, из – за своих проблемных будней девочка совсем позабыла о дне рождения. Она обняла маму, приняла от неё нелепые подарки, включающие в себя куклу и раскраску, будто Надежда позабыла, сколько ей лет или всё же хотела, чтобы её любимая доченька никогда не взрослела, но было и не важно, ведь это единственный подарок, который ей дарили с душой. Женщина завалила дочь поздравлениями и пожеланиями благополучия и крепкого здоровья. Напоследок она сказала: -Не забудь пригласить друзей, сегодня вечером отпразднуем, - девочка пропустила эту рекомендацию мимо ушей. Позавтракав любимыми блинами, которые мама готовила только по особым случаям, Тома побежала на занятия. В школе всё было, как обычно до того момента, пока учительница русского не поздравила её с праздником. Тут то и полетели камни в Томочку, все уроки ей то носовой платок Петя принесёт, то Даня дохлую крысу вручит или (как щедро с их стороны!) бросит конфету «Пчёлка». Последний урок вёл Евгений Борисович, он избегал девочку с «того дня», но всё же пробубнил себе под нос какие – то пожелания. После занятий Манилова шла по пустому коридору, как вдруг её руку схватила чужая рука – мягкая и тёплая, это был Никита, он хотел извиниться, но Тома вырвалась, и со скоростью рыси метнулась в первую попавшуюся дверь. Место оказалось женской уборной. Девочка закрыла за собой дверь и без сил осела на пол. Из её глаз текли неконтролируемые слёзы. После пары минут, Томочка пришла в себя и подошла к раковине умыться. В тусклом освещении, через потрескавшееся, заляпанное стекло она увидела девочку с распухшими от слёз глазами, трясущимися губами, растрёпанными волосами, школьницу в которой едва различала себя, она трогала свои щёки, водила руками по подбородку, но не могла понять, кто перед ней. Эту малышку хотелось обнять, приласкать, утешить, но сделать подобное было некому. Внезапно с резким хлопком дверь закрылась и в санузел зашла разъярённая Соколова, что можно было судить по сведенным в центр бровям и свирепому оскалу. Завидев одноклассницу, она решила не мелочиться, и сразу же пошла в атаку: -И чего ты тут стоишь?! Домой, что ли не пойти?! – начала кричать взбешённая Таня. Тома стояла, рядом спрятав голову в плечи, как черепаха. От громкого голоса Соколовой стоял гул в ушах. Тома не хотела оправдываться, вернее не могла, даже если бы захотела, в горле пересохло, и подступили рвотные позывы. Но Таня продолжала своим громогласным тоном, будто оглашая смертельный приговор кричать: - Строишь из себя невинную овечку! Всегда смотрела на меня презрительно! У тебя такая счастливая жизнь, хорошая семья, а мои родители разводятся! Разве это справедливо, что кому – то всё, а другим ничего? – Томочка была в шоке от услышанного, её жизнь кто – то считает идеальной? Да она просыпается уже с мыслью, как бы день поскорее закончился! Презрение? Нет, такого она не испытывала по отношению к другим, её с ранней юности выдрессировали, виновата всегда именно она. Девочка была слишком зациклена на себе, не понимая, что происходящие вокруг неё события, то же являлось результатом чужих стараний. Она не могла больше находиться в душном помещении, но на Тому будто надели удавку и медленно затягивали, перекрывая доступ к кислороду. Морозова оттолкнула одноклассницу левой рукой, и побежала к выходу, отдаленно услышав глухой удар тела о кафельную плитку. Она стремительно, как ракета влетела в свою квартиру, обычно недолюбливала её, но сейчас это было единственное место, где девочка надеялась получить покой. Открыв дверь ключом, не став переобуваться, прошла в глубь дома, следующая за приятным веянием чего – то сладкого, Тома обнаружила широкий стол с многочисленными тарелками и приборами, а также одноярусный торт с кривоватой надписью «С Днём Рождения», выведенной сверху. Ноги Морозовой подкосились, сердце сжалось до малюсеньких размеров, она схватилась за грудь рукой стараясь вернуть самообладание, но это никак не получалось. Мысли бежали слишком быстро и одна никак не хотела испаряться: Тома увидела себя в дурацком детском колпаке с яркой надписью «Party», она держала в левой руке вилку, в правой нож, и наглядно представляла склонившуюся голову над праздничным тортом, а рядом кроме Надежды Сергеевны никого нет, никто не придёт. Ей стало так жалко себя, но больше всего было обидно за маму, она устроила такой хороший праздник, а Тома даже друзей не смогла найти. Да, порой женщина вела себя как диктатор, но сейчас это казалось столь мелочным, что Морозова винила во всём никудышную себя. Девочка видела силуэт готовящей мамы и не хотела ни за что попадаться ей на глаза, она считала себя жалким отребьем, недостойным жизни. Томочка выбежала из гостиной и забежала в туалет, закрылась на замок. Будто что – то почуяв, Надежда начала активно стучать в дверь. Всё ещё стоя в грязных уличных ботинках и чёрном пальто, Морозова взяла антидепрессанты своей мамы, еще какие-то таблетки, которые всегда преспокойно хранились на полке под раковиной, смешала их и высыпала большую горсть себе на ладонь. Закинула в рот, подставила голову под кран раковины и залила горло водой. Прокашлялась, но все проглотила. Слёзы уже прекратились, подступила сильная тошнота, но Тома легла в ванну и потеряла сознание. Осталась только всепоглощающая пустота. 12 Глава Обстановка в школе не изменилась. Пару дней обсуждали эту ситуацию, но в скором времени забыли. На похоронах присутствовала только мама Томы, да пару дальних родственников. Никита винил себя и был не в силах прийти. Через пару лет он найдёт себе девушку, окончит школу, хоть и не на отлично, поступит в универ в другом городе и наконец съедет от родителей и не будет отвечать ни на одно их сообщение, ни на просьбы и мольбы одолжить денег. Устроится на работу, расстанется с подругой. Будет искать своё призвание и успешно найдёт. Отыщет новую подругу, обзаведётся с ней собакой, а потом и детьми, будут они жить долго и счастливо как в сказках, лишь изредка Никита Олегович будет вспоминать о своей старой однокласснице, которую увезли в реанимацию, но не смогли спасти. Уже не виня себя. Может быть, расскажет о своём школьных годах, детям, а может и внукам. Но сейчас я не об этом. Вот что мне бы хотелось донести до читателей моего коротенького рассказа, если в жизни полная жопа и мрак, не стоит прекращать её! Плевать на себя? Подумайте о своих родственников, ведь после смерти вспоминать о вас будут именно они. Чем эти люди заслужили подобное отношение? Привлечь внимание к себе – привлечете (и то кратковременно), но стоит ли оно того? Сыграть в ящик ещё успеете, а пока, старайтесь выкарабкаться из этого положения и все невзгоды и мрачные мысли, не обещаю, что не будут вас посещать, но могу заверить, что не так часто! Никогда не драматизируйте, в жизни действительно много паршивого, но если на этом зацикливаться, то и с ума сойти можно. В общем и целом, кайфуйте, жизнь одна, как говорил один знаменитый философ нашего времени!  Благодарности Пока, кроме сестры, которая заставила меня доделать эту работу, никому респект не кидаю, а что вы хотели? Это вам не произведение от крупного издательства!