maybe

Леон, вопреки неприязни к общению, рядом с Сэнди никогда не скрывал своего присутсвия. Для хамелеона песочный был тем, внимание от кого хотелось получать. И то, что все его жесты внимания оставались незамечеными злило, обижало и раздражало. Хотелось получить хотя бы капельку ответной заинтересованности в своей личности, а не постоянные удаления со словами "я спать". Литтлфут вообще не уверен существет ли он для этого парня, ведь тот, кажется, если и говорит с ним, то лишь в попытках избежать продолжения диалога.

"-Может, сходим куда нибудь вместе?

-Нет."

Хамелеон понимал— Сэнди всегда такой. Он со всеми вечно сонный, неразговорчивый и закрытый. Но Леон привык добиваться своего любой ценой: чего бы это ни стоило, тот в любой ситуации прилагал все возможные усилия для получения желаемого. И он не собирался делать исключение для этого чудного парня только потому, что тот человек, а не вещь.

"-Может, сходим в кафе на этих выходных?

-Я буду занят, у меня свидание."

А Сэнди точно человек? Иначе, почему Литтлфут ощущает своё право на него как собственность? Словно этот соня— драгоценнейший камень, цену которому и сосчитать не выйдет, но принадлежащий лишь ему. Плевать, что он так ничего и не добился в развитии их общения— Сэнди не должен быть чьим-то, кроме как его, Леона. Это злит. Так злит. Всё не должно было идти именно по этому сценарию. Ведь очень многие хотят его внимания, почему же именно он не хочет?

"-Может, прогуляемся вместе по парку?

-Прости, мне это не интересно"

Чтож, хамелеон понимал, что это выльется в огромную проблему ещё с их первой случаной встречи. Первая секунда— он смотрит, вторая секунда— он уже рядом и спрашивает его имя. Тогда, в их первую встречу, Сэнди и сказал как его зовут, но после сразу же ушел от диалога. И так всегда. Ему всегда всё равно. Из всех людей, с кем знаком Литтлфут, это парень кажется самой невыполнимой задачей. Но самой желанной, и почти что жизненно необходимой. Увидев впервые эти яркие фиолетовые локоны, такие же яркие глаза и умеренно смуглую кожу, думать о других вещах практически полностью перестаёт выходить. Чтобы представить перед собой его образ даже не требуется закрывать глаз— все детали выученны настолько четко, что Леон готов в любое мгновение сконструировать его декоративную копию из чего угодно. Весь мир перестаёт существовать, когда в поле его зрения есть он. Пускай тот даже и не знает, но хамелеон всегда смотрит. Чаще— в глаза, реже— на людей вокруг. И это всё так же злит. Злит, что остальные тоже это видят, что тоже могут интересоваться этим песочным парнем. Но злость, похоже, наконец-то немного отсупила: для Литтлфута было не сложно выкрасть Сэнди из его дома, переместив к себе в подвальное помещение. Теперь он принадлежит ему, полностью, целиком, всецело. Хамелеон смотрит в его всё такие же фиолетово-яркие, но теперь заплаканные глаза, и в ответ на мольбы о свободе лишь злится снова. Тот не любит его, и ничего к нему не чуствует. Чтобы ни придумывал себе Леон, всё остаётся прежним— этот песочный парень не любит и не может его любить. Он никогда не сможет его полюбить. Никогда.

***

Всё, как и ожидалось, кончилось ужасно плохо. Литтлфут один, но Сэнди рядом: его голова покоится у него на груди, а сердце— в желудке.