Они заслуживают знать

Стоя перед ними Хольт думал только о том, что Отто предатель. Волков стоял перед ними глядел действительно волчьим взглядом из-под своих густых бровей, а Игорь тщетно пытался не дать власть истерике, что накрывала его, но выходило это у него из рук вон плохо. А дело было в том, что Шрайбер в отсутствие Августа передал его диагноз и выписку из больницы Олегу и Грому. И теперь наследник Хольт индастрис стоял перед ними как провинившийся ребенок перед родителями. Очень строгими родителями, которых у него никогда не было. Теперь он надеялся только на то, что это все сон, несмотря на то что место удара хлесткой пощечины Волкова болело по-настоящему. Август и не думал рассказывать им в ближайшее время, но как известно ничего и никогда не идет по первоначальному плану. Сейчас для него самым важным было успокоить Игоря. Олег по-видимому даже не замечал состояния майора до того момента как Хольт указал на него взглядом. Всё внимание сразу переключилось на Игоря. Никто из них не знал почти ничего из его прошлого, кроме того факта, что Игорь был сиротой не с рождения, в отличие от Волкова, и то, что становление сиротой для Грома было до ужаса травмирующим событием. К психологу майор ходить отказался, и никто из них не хотел давить на него. Тем более после событий с Сережей и Рубинштейном, в которых он почему-то винил себя. Повезло, что на момент прихода Олега в камеру к Разумовскому главным в теле был Сережа, а не Птица. Он то прекрасно понимал, что вина лежала на нем, а не на Игоре и попросил Олега просто забрать его оттуда. Они до сих пор так и не виделись, хотя Игорь хотел, но никак не мог собраться с мыслями и с силами. В настоящий момент оба: и Август, Олег- успокаивали Игоря. Он всё-таки не справился с истерикой, но теперь она уже проходила. Сейчас он сидел на диване, из его глаз все еще лились слезы, но уже не так обильно, как буквально минут 10 назад. Он не смотрел ни на кого и его взгляд был направлен в пустоту перед ним. Олег сел рядом, и Игорь наконец пришел в движение и, хоть взгляд его все еще был направлен в никуда, положил голову Волкову на плечо и прикрыл глаза. Хольт продолжал сидеть перед диваном на коленях и, спустя еще 10 минут, Игорь, наконец, уснул все так же на Олеге от переизбытка чувств. Слезы лились до того момента как он уснул. Сейчас его мог разбудить только крик Прокопенко на ухо, да и то не точно. Уложив Грома на диван, Волков и Хольт вышли из зала. Август уже знал, о чем будет разговор и, вспомнив фразу Игоря о том, что лучшая защита – это нападение, начал разговор первым. - Я собирался рассказать вам, но не сейчас, my love, как раз из-за опасения такой реакции. - И когда бы это случилось? Через год, два? -взорвался Олег- Или к нам бы пришел Отто и сказал, что ты умер? Ты представляешь, что случилось бы с Игорем? Ладно я, но он и так трудно подпускает людей, он еле-еле доверился нам и то не до конца, а тут нам Шрайбер говорит, что твой максимальный, МАКСИМАЛЬНЫЙ, возраст 35 лет. Игорь сначала подумал, что это шутка. И только потом вспомнил, что Отто не умеет шутить. Я… не представляю, что нам делать без тебя. - Oh dear, я никогда бы не хотел, чтобы вам было больно из-за меня. Для начала я хотел убедится, что ничего нельзя сделать. Я надеюсь остаться с вами двумя подольше. Ты представляешь какой шок был у меня, когда я только узнал о своем диагнозе? Мне пришлось учится сдерживать свои эмоции, что было очень трудно такому эмоциональному ребенку как я. Впервые за мою жизнь после травмы я не смог сдерживать свои эмоции. И только возле вас двоих. После каждой нашей встречи я разносил спортзал и выбивал пробки. Сейчас получилось забирать эту энергию в накопители, что означает, что мне не надо так тщательно контролировать свои эмоции. Раз получилось сделать это то возможно получится и дать мне умереть от старости, а не от травмы. -Будем надеяться. Ты только Игорю скажи, что есть хотя бы возможность. Он заслуживает знать об этом. -Конечно, my love…