it was painful.

Так начинался каждый день, немного скучновато, сонливо, осматриваясь и глупя на утренних мелочах.

снова не спал всю ночь?

телефон канадца пикнул и он увидел это сообщение. Подобное "доброе утро" было уже чем то обыденным, обычным для обоих, но вот чем то трепетным для него, ведь хотелось увидеть совсем другое. Ланга считает себя просто глупым и влюбчивым, но что ему мешает просто что то сделать? поговорить, признаться, решить, но не держать и подавливать, не спать из за тревоги, таращиться на друга днями, вместо того чтоб следить за окружающим миром. Его положение. Он приехал из другой страны, и именно Рэки помог ему освоиться, именно Рэки помог найти любимое дело после грусти в прошлом, именно он пробудил огонь, но не только в жизни Хасегавы, но и в сердце. Он боялся потерять друга, боялся осуждения, и да, был уверен что яркому скейтеру нравятся милые девчонки, но уж явно не парни, а тем более он. После получения сообщения, тот помялся и ответил ...

да, я.. просто мне было тяжело уснуть, буду собраться, увидимся в школе.

Если раньше Ланга мог контактировать с ним без помех, контролировать симпатию и держаться ровно на ногах - то сейчас ... он словно утонул в пламени, таком горящем, все плавилось, и улыбка друга заставляла скручиваться и гореть, наливаться кровью и умирать раз за разом. Сегодня обычный день, канадец закинул в себя легкий завтрак, схватил рюкзак и доску и помчался в здание школы, потому что он уже опаздывал, а медлить и выслушивать оры и возмущения не входило в его список заветных желаний, но блять, входило в этот чертов список только увидеться с объектом симпатии, смотреть уроками, на переменах смеяться и обсуждать все что можно. Хасегава хоть и был прилежным учеником, не то чтоб задротом, просто он знал, учил и слушал? Как минимум раньше, ведь когда ты целый урок думаешь о янтарных глазах и о заветном поцелуе - слабо получается учиться) День прошел как обычно, весело, заливаясь смехом и радостью, изучением всевозможных вещей про скейт, чтением журналов за учебником и обменом записками с рыжим другом любимым, хотелось бы сказать. Но в сноубордисте играла сильная уверенность, интуиция, что может все может быть? Или просто рвущая реальность симпатия. –Рэки, может, мы бы могли.. –со страхом и непонятным для собеседника волнения выдавал тот, -Ну, рожай уже. –усмехаясь ответил Кян, -...сходить вместе увидеть закат? Глупо же, они и так всегда были вместе и катались при таком раскладе, но в этот раз для холодного, странного, но так любящего Кяна парня - было по особенному. –Покататься просто? Это и так бы случилось, чувак. Че с тобой сегодня? –Ну нет же, это другое, как жаль, что они не понимают друг друга с мысли, жаль что он не читает и не понимает всего того, что чувствует он. –Нет, без катания, без досок. Рэки хотел возразить, хотел покататься с другом, хотел кататься до самой ночи, смеяться, почему? но тот принял как должное и просто промычал с согласием. Ланга выбрал место, выбрал время, выбрал лучший вид для признания. Может он обрушит все? Ему плевать, он хочет любить, хочет чувствовать, но возможно ли это? Царила и ослепляла ранняя весна, не было сильно тепло, пока что солнце садилось раньше, что и было планом, чтоб не ждать, не ждать и не трястись от волнения. –Рэки, тут. –Сказал тот, кто вел скейтера за руку около двадцати минут, молча, не обронив ни словечка, в отличии от рыжего, который выпрашивал куда они идут. Они сели на лавочку, расслабились, заговорили о чем то, и тут через несколько минут на небе виднеются красивые, яркие рисунки неба, и Ланга хватается за друга и показывает ему на картину. –Слушай, я давно хотел поговорить с тобой о, ну, волнующей меня теме, мне, как бы, ты м- И остался перебитым возлюбленным. –Слушай, д-да, мне тут, звонит, мама, секунду, сейчас. –Тот встает как пуля и убегает к какому то дереву "отвечая" на важный звонок от родителя. Конечно, конечно он все понял, ведь тоже испытывал симпатию к другу, но так тщательно отрицал это, отмахивался и не принимал. Но сейчас снова убеждается, что его чертово сердце сейчас выпрыгнет, сука, и убежит. Он тоже хочет, поцелуя, прикосновений. И ведь знает, кому позвонит если ему плохо, странный. Вроде и ненавидишь себя за бред и непонятки, но ведь понимаешь, что взаимно, да? Кян возвращается к сноу, хватает его за руку, и говорит, что они пойдут к нему в гости, ведь его матушка "запретила" ему гулять сейчас. Он ведь понимал, что несет бред, но ведь не мог успокоиться думая о своем принце на белом коне. А Ланге и не пришло в голову написать мама и отпроситься, все что волновало сейчас - он. чувства. Они вошли в дом, Хасегава осмотрелся, но все было таким привычным, и сердце понемножку успокаивалось, что было обидно, ведь он хотел чтоб оно бешено колотилось, кричало от любви. –Хочешь посмотреть фильм, я нашел тут один, специально? –Конечно Кян врал, он включит первый попавшийся, просто ему хочется полежать с Лангой, прижаться, но не показывать той запретной симпатии, не показывать грусти и печали от данной ситуации. В спешке он дал ему свою домашнюю одежду, тихо прошел мимо комнат родственников, ведь не горел и не летел от желания объяснять им все. Достал ноутбук, и буквально усадил друга на кровать кинув в него все надобности для посиделок. Они уже лежали, под теплым одеялом, пока рыжий тыкал по кнопкам и судорожно рыл тот фильм, "который он специально искал". Фильм лился часами, хотя был минутами, но оба понимали, что тот их не интересовал. –Почему. –Шепотом сказал Ланга и привстал, вопросительно посмотрев на возлюбленного. –Ч-что почему? О чем ты? –Прикидываясь непонимающим ответил рыжий с ошарашенным, и видно смущенным взглядом. –Почему ты не дал мне договорить? Почему ушел? Знаешь, если я и буду разрушать все в порыве страсти, то слушай. –С полной уверенностью говорил Ланга, непоколебимо, -Я хочу взять тебя за плечи и поцеловать, вырыть из тебя всю любовь, иногда мне кажется, что слишком поздно, но так хочется. Я хочу чтоб ты знал, что ты мой, что нравишься мне, чертов.. чертовски!!! Рэки сидел в удивлении не ожидая такого от лучшего друга, лучше сказать, что он сидел в ахуе. Но вместо того чтоб тупить как в прошлый раз, тот притягивает любимого за футболку и начинает страстно целовать, обвивая шею руками, неумело, но с огромной нежностью и заботой исследуя языком рот канадца. Он сладкий как шоколад, как капля меда в горечь через которую они оба прошли. Ланга хоть и сбившийся с толку отвечает на действие скейтера, но воздуха не хватает обоим, задыхаются, любят, смотрят и покрываются румянцем, но вот сноу, подлец, черт его побрал, улыбается как не в себя. –И что это значит?) –произносит уже довольный, ухмылкой Хасегава. –Я люблю тебя. То есть, ты мне очень нравишься и я очень, ты, мне, я- Сноу усаживает возлюбленного на свои бедра, поглаживает щеки, целует в нос, коротко чмокает долгожданные губы, руки спускаются ниже и забираются под футболку, обвивая как змея талию, от чего тот шипит, так как старший так нежно и чувственно поглаживает каждую точку. Они снова сливаются в страстном поцелуи, их языки словно танцуют танец, они так неумело, но так желанно ищут успокоение в этом поцелуе. Их руки исследуют все части, все точки, что раньше были недосягаемыми. Через полминуты они отстранились друг от друга, и смотрели таким теплым взглядом, пока рыжий не залился румянцем и не отвел взгляд. -Это было больно, знаешь? –С издевкой, но и долей правды выдал Ланга. –Знаю, придурок, иди уже сюда.