"Мне было любопытно"

      — О, Архонты, — выдохнул Кавех, окончательно размякая на одном из диванов в гостиной.       Одна рука оказалась над головой на подлокотнике, а вторая расположилась на животе. На другой половине дивана в его ногах сидел с полотенцем аль-Хайтам. Кавех прикрыл глаза и пытался восстановить дыхание. Его всегда удивляло, что с сидячей работой выносливость аль-Хайтама превосходила его. Хотя, может, дело в мышечной массе и тренировках (их Кавех почему-то ни разу не видел)? А может, дело в сбитом режиме сна Кавеха и его общей усталости?       — Ты не против ещё одного раунда?       Этот вопрос выбивает Кавеха из блаженной неги. Он кладёт руку себе под голову, чтобы не держать на весу, и открывает глаза. Так лениво было говорить, но, кажется, его поняли и без слов. Аль-Хайтам тянется к одежде на другом диване и достаёт небольшой бумажный пакетик. Кавех приподнимает голову выше, чтобы рассмотреть предмет.       «Это же не может быть оно?» — паника сама появляется в глазах.       Обычно они вполне ограничивались взаимной дрочкой или минетом. Никуда дальше это не заходило, потому что требовало много времени и нужного настроя. А настрой всегда найти сложнее всего. То на работе завалы, то настроение паршивое, то встреча с друзьями.       — Эм, Хай, ты-       Аль-Хайтам разрывает бумажный пакетик. И да, Кавех теперь уверен в его содержимом на все сто процентов.       — Ты же понимаешь, что нужно время на подготовку. Ну и час уже поздний.       На самом деле Кавех больше переживал о том, кто окажется в принимающей позиции. Ему будет проще: всё же опыт и личные эксперименты имеются. Но что если?..       Аль-Хайтам раскатывает презерватив по обмякшему члену Кавеха. Архитектор тут же тянется рукой до стола и хватает бутылёк с маслом, который они там оставили.       — Не переживай, — аль-Хайтам забирает пузырёк из чужих рук. — Я подготовился.       Секретарь приподнимается на коленях и заводит руку за спину. Через мгновение в его руках виден небольшой предмет зелёного цвета с росписью под лист. Анальная пробка? И как Кавех не заметил её? Наверное, только потому, что совсем не ожидал, что аль-Хайтам может ей воспользоваться.       — Эм, тогда, может, хотя бы положение поменяем? — спрашивает Кавех, пока аль-Хайтам смазывает его член.       — Нет, я хочу видеть тебя.       — Может, хотя бы ты ляжешь на диван-       — Нет.       Аль-Хайтам придерживает окрепший от небольшой стимуляции член рукой, направляя его к анусу. Кавех устраивает свои руки на чужих бедрах и пальцы его слегка подрагивают от эмоций. Когда головка оказывается внутри, архитектор с силой сжимает руки и не даёт аль-Хайтаму двинуться дальше. Внутри слишком узко и наверняка секретарю больно. Его брови напряженно съехали к переносице, а губы сжались в тонкую полоску.       — Хай, дыши, — выдаёт Кавех, всё ещё крепко держа чужие бёдра. — Давай, вдо-о-ох, вы-ыдох.       Они вместе размеренно и глубоко дышат. Это не только отвлечение внимания от происходящего внизу, но и попытка расслабиться. Когда Кавех чувствует, что давление на его член становится меньше, он осторожно позволяет аль-Хайтаму опуститься ниже, пока тот не берёт всю длину.              Если бы не невероятная (да откуда она взялась?) выдержка, Кавех кончил бы прямо сейчас. Одна из его сладких мечт, давным давно заброшенная в ящик несбыточных, происходила прямо сейчас. Какое-то чудо! Хотя сейчас восторг от этого был заметно меньше, но всё равно жутко радостно.       Аль-Хайтам начинает подниматься и опускаться, когда чувствует, что болезненное ощущение уходит на второй план. Кавех инстинктивно подмахивает бёдрами, сбивая ритм. Всё же никакие руки и рот не могут заменить подобное ощущение, и оно просто напросто сносит голову.       Кавех не выдерживает. Поймав момент, он опрокидывает аль-Хайтама набок и меняется с ним местами. Секретарь слегка дезориентирован, но быстро понимает смену обстановки. Кавех подхватывает его под коленями и ускоряет темп.       Всегда было иронично, что несмотря на происходящее (и неопытность) больше звуков издавал архитектор. Получить от аль-Хайтама что-то громче выдоха уже целое достижение. Кавех опускается, чтобы клюнуть в слегка приоткрытые губы, и остается в таком положении, ведь его шею захватывает кольцо сильных рук. Они всё же целуются, быстро и рвано, резко вдыхая в небольшие перерывы.       Когда между ними оставалась какая-то обида из-за спора или какой-нибудь, как в последствии выясняется, глупости, поцелуи примирения всегда походили на драку. Губы искусаны в кровь и даже не определишь, кто кусался сильнее. Если Кавех сам частенько жевал губы и такие раны для него обыденность, то вот к секретарю часто возникали вопросы, но никто в здравом уме такое бы не спросил. Жить академикам ещё хотелось.       — Как закончить? — с трудом выдыхает Кавех, утыкаясь куда-то во влажную шею.       Он чувствовал, как внизу собирается тягучее наслаждение, скручивая всё в тугой узел, который так и просил позволить разорваться и выпустить напряжение.       — Внутрь.       «Неожиданно. Хотя есть презерватив.»       Аль-Хайтам никогда при оральном сексе не разрешал закончить в рот, а вот на лицо ещё бывали дни.       Кавех отбросил лишние мысли: не до этого сейчас. Он прикусил ключицу, видно всё равно не будет, но архитектор всегда старался быть аккуратным: вдруг забудется. Лишние метки им ни к чему. Никто, кроме близких друзей, до сих пор не знает, что Кавех живёт здесь. И это очередное достижение!       Рука скользнула между телами и нашла член аль-Хайтама. Кавех держался, чтобы не закончить раньше и довести до пика их обоих. Теплое семя ударилось о живот, а потом стало очень жарко внутри.       Обессилив, архитектор поддался мимолетной слабости и плюхнулся на грудь аль-Хайтама. Кавех хотел было разъединить их и устроиться рядом (места на диване предостаточно), но его приобняли и не позволили двинуться.       — Ещё немного.       Кто он, чтобы отказываться? Кавех довольно улыбался, закрыв глаза и отдавшись послевкусию хорошего секса. Пролежали они так недолго. Сделав усилие, архитетор поднялся, вышел из аль-Хайтама. Потянулся за полотенцем, оставленном на спинке дивана. Кавех как мог избавился от подсохших следов сначала на себе, потом на аль-Хайтаме. Завязав презерватив, чтобы потом выбросить его, архитектор временно завернул его в полотенце и кинул к их вещам на другом диване.       — Архонты, я выдохся, — протянул Кавех, снова плюхаясь на диван.       — Кажется кому-то стоит поработать над выносливостью, — в голосе аль-Хайтама проскользнула усмешка.       — Три против двух! — если бы не усталость, Кавех точно бы возмутился громче и возможно даже толкнул секретаря в плечо.       — Мхм, не засыпай: ещё убраться надо.       — Угу.       Конечно же, Кавех уже закрыл глаза. Аль-Хайтам лишь выдохнул и стал убирать их небольшой беспорядок. Когда он вернулся в очередной раз, архитектор уже мирно сопел, совсем не заботясь о чужих словах.       Аль-Хайтам легко подхватил Кавеха на руки. Тот заметно похудел за последнее время, переработки ему не пошли на пользу. Нужно будет это исправить, но сейчас не об этом. Секретарь поставил набираться ванну, пока таскал их вещи, и сейчас теплая вода пускала редкий пар. Аль-Хайтам осторожно перешагнул высокий бортик и разместился, положив Кавеха себе на грудь. Тот немного сполз, но до воды лицом не достал. Проснулся только когда аль-Хайтам принялся его намыливать губкой для тела.       — М-м-м.       — Проснулась сонная принцесса?       — Эй, я в отличие от тебя был сегодня на двух встречах в разных концах Сумеру, — вот теперь точно проснулся.       — Верю-верю.       Кавех сам выхватил губку из рук аль-Хайтама и, перебрав пузырьки с гелями, выбрал какой-то цветочный.       «И чем обычный не угодил? Обязательно надо так много вариантов?»       Кавех начал с себя, растирая пену по рукам, шее, груди, попросил только помочь со спиной. Потом вновь выбирал гель, в этот раз что-то не такое сладкое, чуть резче в запахе. Разбрызгивая немного воды на плитку, Кавех принялся намыливать аль-Хайтама. Светлые волосы промокли, но мыть сейчас ещё и голову — на это сил не было никаких.       Закончив с намыванием, Кавех вновь устроился на груди аль-Хайтама и гонял рукой по воде остатки пены. Вот бы каждый день так лежать в горячей ванне после тяжелого дня и хорошего вечера.       — Чего это ты вдруг сегодня, Хай? — сразу было понятно, о чём речь.       — Просто стало интересно, — ответил аль-Хайтам. — Завтра я всё равно хотел слинять пораньше. Опять собрание. А тут, можно сослаться на плохое самочувствие.       — Как будто тебе нужна реальна причина, чтобы избежать лишней работы, — Кавех посмеялся. — Ну мне-то не ври.       — Ладно-ладно, но мне правда было интересно, — секретарь накрутил на палец мокрую светлую прядь. — А ещё хотел узнать своё отношение к этому.       — И как тебе? — Кавех запрокинул голову, но всё равно не увидел чужого лица.       — Это необычные ощущения; не думаю, что у меня есть какая-то большая потребность, но иногда можно. Не могу отрицать — это было приятно.       — Я рад, — Кавех довольный улыбнулся, а потом перевернулся, чтобы поймать чужой взгляд. — А то я переживал.       Аль-Хайтам лишь пригладил влажные волосы с довольной улыбкой. Они просидели в ванне ещё какое-то время, пока вода совсем уж не остыла. Из ванной комнаты вышли уже в пижаме: Кавех в шёлковом комплекте, а аль-Хайтам только в свободных штанах. Архитектор так же взял с собой небольшое полотенце, чтобы просушить намокшие волосы.       Усталось у обоих, как рукой сняло, и они отправились на кухню. Кавех подсуетился, нашёл у них чай из расслабляющих трав, которые ему как-то посоветовал Тигнари, чтобы справиться с бессонницей. Они обсуждали всякую ерунду: от очередных ситуаций с работы до того, что пора сходить на Большой Базар или улицу Сокровищ, чтобы закупиться.       По итогу Кавех первым стал клевать носом, и они вместе отправились в спальню. Архитектор не всегда ночевал в ней, иногда оставаясь в гостиной (вторую комнату они давно переделали, сделав ещё один «тихий» кабинет), чтобы не разбудить своим поздним появлением аль-Хайтама. Не сказать, что секретарь и правда бы проснулся: Кавех крался, как тигр ришболанд, совсем тихо. Но раз уж тот настолько не хотел тревожить чужой сон, пусть так и будет.       — Сладких снов, — пробубнил Кавех, сильнее заворачиваясь в одеяло на своей половине кровати.       — Мхм, хороших снов.       Конечно же, Кавех вырубился моментально, и пожелание услышало только его мирное сопение. Поправив прядь светлой челки, упавшей на лицо, аль-Хайтам сам прикрыл глаза. С довольной улыбкой.