Слизерин ему слишком подходит

В 12 утра 1 ноября, мисс Катерина Скоценне, как обычно, повела детей на улицу подышать свежим воздухом и немного поработать. Так как уже наступил второй месяц осени, листва нещадно сыпалась с деревьев, и надо только успевать, что подметать эти листья. Уборщики не работали, так как их не было. Мисс Скоценне не слишком любила детей. Но, из-за предательства молодого человека, и нагнетаний матери, она оказалась на улице. А зарабатывать то надо! Вот она и нашла вакансию этого приюта. Сразу пошла на собеседование, и ее приняли. Но прогулку пришлось задержать, так как воспитательница увидела на пороге их приюта маленькую корзинку с чем то двигающимся внутри. Она остановилась, как и дети. Всем было интересно, что же их воспитательница увидела такое. Мисс Скоценне наклонилась, и убрала небольшую ткань с...лица! Верно, лица ребенка! "Господи, кто додумался так положить ребенка на улице, совсем одного? Изверги" — подумала Катерина, взяв корзинку в руки и направилась в кабинет директора, приказав детям следовать за нею. Все же жалость, какая-никакая, но была к этого ребенку. Даже она так не издевалась над детьми. Спустя две минуты, пока она шла к кабинету, Скоценне сказала детям расходится по своим комнатам. Катерина постучала в темно-дубовую, обшарпанную дверь, которая, казалась, прожила не одно десятилетие. На облезлой табличке еле видны были слова "Миссис Коул. Директор приюта Вула". В помещении за дверью кто-то стал недовольно бурчать, а после неприятным голосом гаркнул: —Войдите! Мисс Коул была той ещё стервой. Мало того, что ей было под девяносто пять лет, так ещё до ужаса мерзкий характер не давал покоя. По слухам, она почти сошла с ума ещё во время пятидесятых, когда в приюте находился некий Том Реддл. Катерине всегда было мерзко находится рядом с ней. Все ее лицо было усыпано морщинами, складками, прыщами и другой дребеденью. Запах от нее исходил преотвратный. Такое чувство, что она вообще не знала, что такое душ или ванна. Но всегда есть хотя бы одно "но". Это работа. Мисс Коул было слишком помешана на строгости. И детей, и работы. Каждый день, каждый божий день, ты должен приходить и давать отчёт либо в устной, либо письменной форме. А особенно ее волновали какие-то странности в детях. И только когда она оставалась довольна, тогда ты мог быть свободен. Такой же участи были подвержены все. Даже тот же сторожевой. После ответа на стук, она открыла дверь. В кабинете не было разнообразия мебели. Стол из того же дерева, что и дверь, который грозился остаться без ножки; небольшой стул, на котором сидела директриса; возле голых стен, в углу, стоял такая же небольшая табуретка. Видимо, для посетителей. Письменные принадлежности валялись на столе в "творческом" беспорядке, а мышь, что пробежала в углу, совсем не красила кабинет. Скоценне придвинула стул из конца кабинета, и, усевшись на него, положила корзинку на стол, и предвещая вопросы, рассказала историю, которая случилась с ней буквально пару минут назад. Миссис Коул ни как не задел рассказ о маленьком ребенке, который оказался на улице пол дверьми их приюта, и, возможно, пролежал там всю ночь и часть утра. Ее побеспокоила только схожесть с историей маленького мальчика, который вырос когда-то в этом приюте. И снова Том Реддл. *** Спустя пару часов Гарольд Джеймс Поттер был официальным сиротой, прописанным в приюте Вула.