Тихий ветер, покачивающий васильки

Закат осеннего дня сопровождал тихий ветер, который успокаивал своим присутствием. Но и присутствие на поляне, которая окутана цветущими васильками трёх мужчин тоже веяло своим спокойствием. Варфоломей возле длинных старых деревьев покачивался на деревянной лавочке. Сидеть одному было утомительно, но звонкие голосистые певчие птицы, устроившиеся в своих уютных гнездах распевали свои вечерние мелодии, ласкающие слух мужчины. Он тихонько посапывал и упирался руками то об лавочку, то об собственные колени. Василий и Борис приятно молчали иногда посматривая друг на друга, Боря хотел начать говорить, перебив внутренний слух Василия, который тоже прислушивался к этим птицам. Но первые резкие невербальные движения совершил Вася, достав из потайного кармана куртки зажигалку и пачку любимых сигарет. Взяв из пачки одну, он поджёг край, положив коробок и зажигалку обратно, Василий медленно начал повторять уже привычные действия, закуривая и поглядывая то на васильки, то на Борю, то на закат. Простояв в такой же приятной тишине, Брюнет взял начало диалога под своё крыло. – Почему ты не любишь своё имя? - спрашивает Борис, пожимая объемный крест в ладонях, который он достал из ряса. Вася не думал над тем, что он начнёт именно так вечерний диалог, сказал издеваясь над свои же именем: – Потому что оно как клеймо деревенщины на лбу, – спрятав руки в карманы куртки и отрывая взгляд от небесных глаз Бориса, смотрит в даль на закат. Борис отвёл взгляд в эту же точку заката что и Василий. – Зачем ты так? Это же царское имя, ещё и такое древнее, – с небольшой тоской в тоне после такого ответа мужчины слева, выдохнул мужчина, – Да и васильки те же, чудесные цветы. С небольшой нотой спокойствия сказал брюнет, ему нравилось сравнивать Василия с этими цветами. Боре нравилось быть в этом месте в его компании, вдыхая аромат. Цветы были почти все раскрытыми и смотрели будто на их двоих. Васильки были одеялом этой поляны, одевая её в свой родной ярко-синий цвет. Они были одним из главных причин прихода двух мужчин и иногда Варфоломея тоже, хотя, скорее его более привлекали старые тонкие деревья изогнутой формы, чтобы послушать чириканье птиц. Едкий и тяжёлый дым из сигареты Васи витал в разные стороны и Боря иногда морщился от запаха, но не отходил. Он продолжать стоять с ним рядом, хоть и Василий старался не прислонять сигарету и её дым прямо на мужчину справа, но тихий ветер играл в разные стороны и распространял дым вокруг их двоих. Ветер любил распространять кучерявые от природы волосы брюнета, за которыми было приятно наблюдать Василию время от времени. В нескольких секундах от последних слов Верховного, Вася задумчиво повернул голову в сторону, но всё же взгляд обоих упал на васильки, ведь про них зашла речь. Они иногда сами не замечали, как повторяли действия друг друга не специально. – Насколько я помню, васильки выпалывают, чтобы они не вредили посевам, – сказал Василий, подняв взгляд на Бориса, который уже несколько секунд смотрел на него. – Это не делает их менее красивыми, – заявил тут же Боря, ведь ему не нравилось, как Вася себя морально колесил подобными фразами. Они оба понимали, что говоря сейчас про эти самые васильки, дело шло о Василие. Борис всегда знал, что Вася утаивает о своей нелюбви не только к имени, но и к себе. – Менее сорняками тоже не делает, – фыркнул фразу Василий, понимая всю ситуацию и как словно от таких ответов начинает темнеть закат. Но не смотря что он становится все тусклее и тусклее, Брюнет с голубыми как небо глазами продолжал отражать последние лучи света даже в самом темном месте. Василий видел его слишком светлым человеком во всех смыслах. От него отражалась светлая мерцающая аура, на которую можно смотреть, смотреть и ещё раз смотреть. Тяжело вздыхая, Борис, разминая пальцы о крест, перебирая деревянные бусины краями фаланг пальцев, он смотрел на партнёра с внутренней надеждой на лучшие исходы событий. Но лишь только одна фраза была на уме и её завершение было не раздуманым. – ..Тебе нужно учиться быть к себе добрее, – в этот момент он хотел что-то сказать, но его перебил их общий взгляд, в котором плотный дым закрывал некие черты собеседника, – я могу тебе помочь, только если ты сам попросишь меня, Вась. Дальше дыхание затаилось и оба отвернули встречу с глазами куда то на полумесяц, который закрывали ещё не развившиеся темно-бордовые облака тёмного заката. Ветер все так же оставался тихим и дул приятно в лицо и неловкое молчание длилось безумно долго, хотя прошло около полминуты. Не отводя взгляда от полумесяца, Василий сказал в спокойном тихом тоне, но в таком чтобы только один Борис его услышал из всего мира. – Думаю, что мы правда можем попробовать это вместе, хотя бы попытаться. Закат провожал их, приятная тишина продолжилась. Простояв так, пока не началась кромешная тьма с видными звёздами. Разбудив Варфоломея, Боря взял его под руку и они молча шли к церкви средь голых деревьев.