Лекарь

Москву охватывает ночное небо. Хоть и время довольно детское. Уже середина лета, как никак. Денис беззаботно предлагает Русу еще немного полистать тик-ток и расходиться. Виджет переключает одну картинку за другой, заставляя мозг сломаться, пока другой неохотно соглашается. Ох уж это Клиповое мышление. Руслан был всегда против чего то такого. После часа просмотра видеороликов всегда болела голова, а мысли путались. Он мог позволить себе посидеть там от силы полчаса, после чего еще делал себе чай и закидывался таблеткой, чтоб уж точно все было порядком. Его парень Даня мог же часами напролёт лежать и смеяться с коротеньких вайнов или засматриваться на милые мордочки котиков с подписью «мы?» и совать их всех под нос Руслану, мол смотри тут рыжий и черный котик. Пока Коломиец скучающе листает ленту рекомендаций, попадается какое то видео с Даней и он, оживая, тут же перелистывает его, прочищая горло. Да, все таки некоторым из их окружения когда нибудь стоило бы сказать, что весь этот подстроенный цирк с ссорой был специальным. Тушенцов расслабленно поворачивается на чат и видит все комментарии с одинаковыми содержаниями на подобии «ОЙ))))» или «ОН ПОДУМАЛ» от малолетних девочек. И хмыкает, осознавая, что имел ввиду его партнер, когда жаловался на аудиторию в чате. Да, стримы и вправду очень выматывали. Может и не физически, но морально уж точно. Кашин не шутил, хотя понял он это еще в свой первый эфир в далёком две тысячи двадцатом. Поэтому каждый раз после окончания очередного его стрима, он не ебал голову миллионами вопросов, а просто был рядом. Ложился спать в объятиях любимых, перед этим хорошенько насмеявшись с каких нибудь легеньких роликов на ютубе. Так, на ночь, без лишней нагрузки. — Ты слушаешь? Столько смешнявки уже пропустил. Сидишь, втыкаешь. — Блондин щёлкает пальцами перед экраном насмешливо — Я тут, задумался просто. Ещё двадцать минут и все утихает. Подводя стриму логический конец. — Ребят, ну спасибо вам за сегодняшний эфир. Руслан и тебе спасибо, что смог побыть у меня на таком формате. Дрейк стопорит и сохраняет отработанный материал. Оставаясь с парнем на дискорде. — Это тебе спасибо, что позвал. — Да не за что. По донатам завтра будем обговаривать? Шатен мычит в согласии и оставляет на последок, отключаясь. — Илье завтра привет передавай как стримить будете. До связи! — Улыбка по ту сторону гаснет и можно наконец-то выдохнуть. Откидываясь на кресло, трёт переносицу, дёргается пару раз неестественно, как и каждый раз после долгого времени, проведенного перед вебкой под надзором тысяч двенадцати точно. Вспоминает о том, что среди всех этих людей где то по ту сторону сидит один, самый излюбленный зритель и ждёт его возвращения с офиса. А может уже давно спящий. По крайней мере, на сообщения написанные еще где то в середине «Не спишь?» и «Ты на стриме сейчас?» Ответа не поступило. Но сейчас это и неважно, потому что он наконец-то едет домой отсыпаться и душить объятьями своего мальчика. *** Руслан входит в квартиру, схлопывая дверями и по привычке хочет крикнуть «Я дома!» но во время останавливается. Кажется, не прокричав заветную фразу, он не будет чувствовать себя комфортно. Скидывает вансы, кидает ключи на тумбу в прихожей и направляется в спальню, осторожно открывая дверь, чтобы ненароком не разбудить Даню. Кровать расправленна, но пустует, как и остальные несколько комнат. Остаётся ванна. Тушенцов думает пару секунд и понимая, что терять нечего, по хозяйски заходит без стука. Знает же, что не закрывает за собой никогда. Кашин с наушником в ухе чистит зубы, совсем не обращая внимания на внешний мир, оставляя все проблемы где то там, за пределами этой комнаты и в принципе квартиры. Пальцами свободной руки еле заметно под бит играющий в ухе жестикулирует. Шатен улыбается самой теплой и искренней улыбкой, упираясь плечом в дверной косяк. Проходит минуты две-три? А может это были секунды? Сейчас он уже этого не разберет, потому что сдаётся, подходя вплотную к спине и обвивает талию крепкими руками. Утыкается носом в шею, куда-то побольше зарываясь в отросшие волосы. Запах этот домашний от своей футболки на чужом теле вдыхает и расслабляется моментально. Кашин сначала только дергается слегка, но тут же отступает, растекаясь в заботливых объятьях. Оставляя щётку в стаканчике, ластиться к тому, что ему вдоль шеи носом трогательно ведут, оставляя парочку крошечных поцелуев на фарфоровой коже. — Это что еще за приступ нежности? ещё и после работы. — Соскучился безумно. Только о тебе и думал весь день. Данила поворачивается ловко, не расцепляя объятий, за шею татуированную обнимает обоими руками и в поцелуй ласковый затягивает. Чуть ли не висит на нем, как обезьянка игрушечная. — Голова болит? — Очень. — Пошли, — Рыжий проницательно вопрос задает и за руку того тянет, проходя в спальню — В пижаму только уже переодевайся, спать потом ляжем. Руслан нехотя руку любимую отпускает и послушно переодевается, заваливаясь на кровать. Когда ему хлопают по месту рядом с собой, он явно настраивается на что-то не то. Младший на подушки откидывается, полулежа оставаясь и на бёдра голову чужую укладывает. Волосы каштановые перебирает недолго, встречаясь с взглядом непонимающих глаз. Тёмные, настолько глубокие, что в них потеряться можно при большом желании. Но переходя с волос на виски, массажируя их специальными движениями, глаза просто напросто сами закатываются от удовольствия. Кажется, это лучше, чем секс. Ещё чуть-чуть и он его стонать заставит, а не наоборот. — Почему ты не отвечал на сообщения? — Старший позволяет себе хотя бы говорить, стараясь не уснуть прям так. — Я в это время в душ ушёл. А что, думаешь, пока ты работаешь, я тебе изменяю? — Даня смеётся тихонько, бархатно. — Типун тебе на язык, Данечка. Даже мысли не было. — Почему же? — Он продолжает искуссно за нитки дёргать все же чувствуя нотку ревности в словах возлюбленного. — А мы бы сейчас так не лежали. Он остаётся обезоружен. А Тушенцов начинает чувствовать, что боль совсем исчезает, оставляя лишь плохие воспоминания о ней и легкий холодок в области висков. Останавливает Данилу и перехватывая одну руку в тыльную сторону целует медленно. Зрительный контакт поддерживая. — Спасибо вам, мой лекарь — Тот улыбается смущенно, пока Рус поднимается и прикасается всего на чуть-чуть губами ко лбу и к себе на подушку ложиться, поближе продвигаясь. — А теперь тебе нужен сон. Вылечил меня, завтра будем восстанавливать силы тебе. А пока только спать.