изнанка

Какими-то странными путями все всегда сводится к тому, что страдает больше всех лишь один человек, и имя ему – Уилл Байерс. Этот мальчик со смешным, но на то время модным "горшком" на голове, вызывает у зрителя смешанные чувства. И все же, любой человек, знакомый с этим персонажем способен заметить то, насколько его душа отсечена от понятия "счастье" на протяжение всех сезонов всеми полюбившегося сериала "Очень Странные Дела"... *** Вот и настал день моей встречи с Ним. Времени пофилософствовать в голове не хватало, это уж точно... Ведь рисовать картину для столь важного сердцу человека – это занятие не из рода "купить кольцо и вручить, положив в коробочку". Каждый мазок, каждая черта пропитаны насквозь мыслями и вечной тряской рук. Это как наркотик, на действие которого я так надеюсь. По крайней мере, я так думал. Стоит перед моими глазами. Майк. Майк Уиллер. Сплошное разочарование всей моей жизни, но в то же время такая надежда. Его шоколадные глаза будто стали глубже... Видно, кто-то в них успел утонуть... Да. Несомненно, это была его любимая Эл. Как же мне хотелось так же искренне броситься к нему в объятия и перестать делать вид, будто я не скучал по нему за это изнурительное время. А он, судя по тому, как неловко еле-еле прикоснулась его рука ко мне, даже не пытался показаться искренним. – Что это у тебя? – от вопроса Майка подбородок на секунду онемел, будто у меня в руках сейчас лежит что-то противозаконное, и мне через пять минут нужно будет огораживать себя от наказания в суде. – А, это... Это картина, Майк, которую я использую в качестве косвенного признания в любви, чтобы и дальше ждать, пока ты, блять, догадаешься и перестанешь вести себя как придурок. – Конечно же это шутка. На самом деле я придумал отговорку, чтобы как можно дольше скрывать содержимое свёртка. Да и сейчас не самый подходящий момент. Эл повела Майка руку, и тут я понял – дальше будет только хуже. Ревность, такая алая и режущая, заполонила все мое тело, и даже подчинила себе движения, которые самопроизвольно делал я. Вот, опять глаза закатил. Меня до ужаса бесило то, как врет моя сестра. И я не понимал, зачем она это делает. Майк никогда не требовал кого-то быть идеалом. В Эл он увидел необычайную отдачу людям, надежду и самоотверженность, которую мало где встретишь. И все эти мысли о ней снова загнали меня в еще большую ревность, пополненную тем, что я еще и третий лишний в их компании. Сейчас я уже должен бы сорваться и все высказать, но... Да. Так я и сделаю. И тем более, какая будет разница этой влюбленной парочке, мило сидящей с одним на двоих милкшейком. Даже обдумывать ничего не стану. Я уже не такой глупый мальчик, каким они меня,несомненно, считают. – Майк. Можно тебя на минуту? – Голос мой все равно звучал как обычно: с нотками печали, какую услышишь лишь в самых грустных мелодрамах. В ответ я получил одобрительный нервный кивок и подозрительное выражение лица от сестры. И вот тут я уже задумался над тем, что я вообще сейчас делаю. Но уже поздно, слова опередили мои глупый мозг. – Слушай, Майк, тебе не кажется это все странным? Вы с Джейн так мило ходите за ручки, болтаете о чем-то своем, а остаюсь наедине с собой, ощущая себя третьим лишним. Думаешь, так я представлял первый день после встречи с тобой? – Сказаное мной только что даже заставило отдышаться, но вот глупое выражение лица напротив меня вызвало еще одну волну словесного шторма. – Я понимаю, девушка и всё такое, но Майк, я ведь тоже что-то для тебя наверняка значу. Если нет, ты скажи сразу, я уйду. Я ведь не требую от тебя чего-то сверхъестественного. Просто пойми меня. Как же я тебя ждал, Майк. Как же я ждал того, что ты спросишь, как мои дела, да хоть немного заинтересуешься мной. – Из глаз уже начали просачиваться слезы. Ком отступал от горла, но самого главного я не сказал, и вряд-ли смогу сказать когда-нибудь. – Я лучше уйду. Прости. У Уиллера все же проснулось сочувствие, когда он вслед начал звать меня по имени. Но возвращаться я точно не собирался, в особенности после того, как накатило давящее чувство вины, обратившееся в поток слёз. Дома меня ждали Мама и Мюррей. Причина присутствия второго меня не особо волновала, и я, волоча возмущение вслед за собой, заперся в своей комнате. Одиночество сейчас было совсем ни к чему, но чтобы кто-то увидел меня в таком состоянии... Лучше воткнуть себе кисть в висок. Может я и хотел сейчас поговорить с Майком, но вряд-ли он бы вообще стал меня слушать. Провалившись на мокрой от бесшумных рыданий подушке полчаса, вдруг прозвучал аккуратный стук в дверь. Так странно у нас в семье никто не стучится. – Можно..? – Знакомый голос пронзил сердце кинжалом. Слезы опять подступили к горлу. Дверь медленно распахнулась, и так же медленно проявился силуэт Уиллера. Мой взгляд был таким же, как у птенца, безнадежно выглядывающей в глазах у гиены хоть немного человечности. Брюнет осторожно подсел рядом со мной на кровать, но будто соблюдал дистанцию, чтобы я, испугавшись, не улетел. В комнате было темно, и я не думаю, что в сумеречной темноте он смог разглядеть мои намокшие щёки. Как только его губы приоткрылись, все органы в моем теле будто сжались, продолжив работать только через несколько секунд. – Уилл, – от его нежного тона мне стало только хуже. – Я вел себя как полный мудак. Правда. Единственное, и самое страшное для меня на протяжении всей жизни было то, что я могу тебя потерять. Как близкого, самого родного и близкого человека. Я думал, что всё, за это время нашего расставания ты уйдешь от меня куда-то вдаль и не вернешься, но я рад, что ошибся. – Его странная привычка посматривать на мои губы во время диалога так и осталась. – Эл — не самое дорогое, что у меня есть, и я сомневаюсь, люблю ли я ее вообще. Она должна быть свободной, и как настоящая супергероиня, иметь лишь одну цель в жизни – спасти всех и себя, понимаешь? Я будто тяну ее на дно, а она тянет за собой и меня. Так вот, к чему же я клоню... Это конец для нас с ней. На этот раз я уверен на все сто процентов. И даже не пытайся меня отговаривать, перекрывая свои чувства. – Он был таким искренним... Таким ярким и сияющим, что казалось, сейчас всю комнату пронизывают рассветные лучи. Должно быть, все, что он сказал, должно снять с меня вину, ревность и ответственность, но нет. Я ожидал от него одного. – Просто скажи уже мне. – Голос мой был еле внятным и хриплым из-за слез, которые вот-вот вырвутся. При этом я знал, что Майк не способен на такое. Неожиданно я почувствовал его теплую, в отличие от моей, руку на своей щеке, стирающую с лица слезы, будто мама в детстве. – Уилл, посмотри на меня. – Его мягкий шёпот заставил меня повернуться и встретиться с его бездонными глазами. – Я люблю тебя. И тут я распустил себя. Дождь слез осыпался на плечо Майка, и он любезно, со всем пониманием, что есть в его сердце, принял его. Дождавшись моего успокоения, он одарил все мое лицо нежными поцелуями, которые так и не назовешь, скорее просто легкие соприкасания. Они усыпляли, будто мамина колыбельная из детства, доставляя такое чувство спокойствия и безопасности, что хотелось раз и навсегда раствориться в этих чувствах и стать с ними единым целым. Сквозь полусон я уже и не понимал, что делаю, и так же нежно дотронулся своими губами до нежных, воздушных губ Уиллера. Его руки обвивали мое лицо, а после они же аккуратно уложили мое, как тогда казалось, невесомое тело на кровать, и поцеловав меня в щеку на прощание, Он скрылся в дверном проходе. Слышно было, как они с Мюрреем о чем-то перешептываются, на что Уиллер с неловким тоном отвечает, а после, в доме и моей голове наступает полнейшая тишина, которую я так ждал.