Ушёл

Ощущение его объятий ещё оставалось на плечах. Ужасно. Будто он совсем рядом, совсем как тогда, совсем настоящий и радостный. В груди защемило. Тяжело. Тяжело смотреть на места, где они гуляли, обедали вместе. В одиночестве садиться за «их» место на фудкорте. Самое неудобное и громкое. Ло никогда не выбирал лучшие варианты — где-то вдали, где никто не будет их слушать и мешать, а Дилан никогда не мог ему отказать. Смотрел в тёмные глаза и таял. Сидел на этом месте и даже не замечал шума вокруг, слоняющихся туда-сюда людей, орущую музыку и рекламу из колонки прямо над столом. Сидел и будто слышал Лололошку. Все его до ужаса странные рассказы, как легко он обсуждает очередное поручение мафии, которое ему выдали. Или тут же отвлекается на Персика. Показывает фотографии. Шутит, мол: «Выброшу его к чёртовой матери, если ещё раз нагадит посреди комнаты». Ругается, что пёс гоняется за Кано посреди ночи и мешает всем спать. А пёс ждёт. Смотрит печальными глазами на Дилана, будто спрашивает, куда пропал такой непутёвый хозяин. А Дилан что? Он молчит. Даже не потому, что пёс его не поймёт. Он и сам не понимает. Сам глупо ждёт сообщений с утра, сам ищет знакомую русую макушку, когда приходит к Ричарду и Брай в хаус, перед сном рассматривает голубые очки, которые оставил ему Ло, со словами: «Чтобы не забыл, как я забываю всех». От последних слов в области сердца больше не щемит. Всё просто разрушилось, сломалось, сгорело, прошло через мясорубку и упало на дно океана.  Забыл, значит.  Возможно, Дилан бы хотел так же. Забыть и не вспоминать никогда, выбросить эти чёртовы очки, отдать Персика Ричарду, вырвать чип с воспоминаниями и сжечь его к чёртовой матери. Лишь бы не помнить. Лишь бы не чувствовать, как разрушается мир внутри него.  А он ушёл. И забыл.