Прорыв

      Что бы о нём не говорили, Гай всё-таки мечтатель. Арно много раз об этом думал, наблюдая его попытки прорваться в сердце двушки, но в этот раз план был безупречен, сколько бы они его не обсуждали. Настолько безупречен, что накануне его реализации Арно продал виллу на озере и собрал чемоданы.       — Удачи, — пожелал он так искренне, бережно, так несвойственно себе, что Гай остановился.       Что ему ещё сказать: «не идите»? Да разве Гай его послушает? Мечта всей его жизни сбудется сегодня, а что для него значил Арно? Не больше, чем неисчислимое множество жизней, которые он загубил ради прорыва ещё до рождения своего нынешнего секретаря.       — Люди плохо представляют, что такое вечность. И у эльбов с этим не лучше, — протянул Гай.       — Что вы хотите сказать?       — Не скучай, Арно! — шеф весело растрепал его уложенную чёлочку, — Хочешь ли ты со мной, даже спрашивать не стану — вижу, что нет. И очень зря! Вот что ты будешь здесь делать?       — Уйду в отпуск. Потом, может, выкуплю какую-нибудь компанию, — признался Арно, тревожно всматриваясь в его лицо.       — Скучно, — усмехнулся Гай, — ты даже не представляешь, в каком вялом и предсказуемом мире ты живёшь. Сейчас ещё не страшно, а лет через тридцать волей-неволей появится жажда чуда. Ты до этого дорастёшь, но шанс пробиться сразу за вторую гряду будет уже утерян.       Гай мягко, как ребёнка, поцеловал его в лоб и решительно удалился. У секретаря задрожали губы. Он не стал дожидаться новостей — сразу сел в машину. Иллюзий на свой счёт у Арно было достаточно, однако, ему хватило ума трезво оценить своё ближайшее будущее. Финансовый форт прочно закрепился за Лианой, в магическом и оружейном он не приживётся. Как человеку, очень близкому к Гаю, при смене руководства Арно первому пустят арбалетный болт в голову.       Секретарь не стеснялся признать себя трусом и решение о бегстве он принял моментально, взвесив все за и против ещё до того, как за хозяином закрылась дверь. Арно прекрасный водитель, но таких изнурительных поездок у него ещё не было. Он часто смотрел в небо, боясь слежки с воздуха, запрещал себе делать остановки больше, чем на двадцать минут. В Барановичах сменил машину. Ехал и ехал, движимый кофе с заправок, псиосом и страхом. Нервничал, злился на Гая, переживал за него больше, чем за себя. Арно хотелось биться головой об руль и иногда он это делал, тихо скулил и обещал себе высказать шефу мнение о нём, если в этот раз он тоже не пробьётся.       Границу он проскакивал ласточкой. Для секретаря Гая подготовка необходимых документов в рекордно низкие сроки была частью работы. Его только хотели спросить, а Арно уже любезно протягивал им папку, как будто это не он гнал весь день на пределе своих возможностей, и спрашивал, чем ещё им можно помочь.       Когда его хватились, Арно уже въехал в Польшу. На экране, перекрывая карту (пользоваться навигатором он не рисковал), возникла кокетливая надпись «Д. Т. Белдо». Секретарь похолодел от ужаса: телефон был новый, без симки. Стоило ему ответить на звонок, как старичок тут же защебетал:       — Арно, солнышко, ты ли это?       — Солнышко — это я, Дионисий Тигранович. Рад вас слышать, — Арно убедительно улыбнулся себе в зеркало заднего вида.       — Какое счастье, мальчик мой, какое счастье, нельзя же так пугать людей! Никто не может тебя найти, даже Млада, ужасная ведьмища, разволновалась! Где ты сейчас?       — На полпути к Петербургу.       Придерживая трубку плечом, секретарь окунул два пальца свободной от руля руки в бутылку воды: Белдо мог знать его точное местоположение, но пусть хотя бы магия думает, что он едет вдоль берега.       — Ах, чудесный город! Никогда не думал, что ты станешь отдыхать в России, — Дионисий Тигранович ехидно хихикнул, — мы боялись, в твоём духе будет улететь в какую-нибудь Ниццу первым классом.       — «Мы»? — быстро спросил Арно, — Кто с вами, Гай? Вы можете передать ему трубку?       Задевая динамик ладошкой, старичок что-то забормотал ассистенткам. Секретарь бесцеремонно свернул на обочину, закрыл глаза и прижал телефон ближе к уху.       — Дионисий Тигранович, я ещё здесь.       — Я хотел сказать, что «мы», друг мой, — это я и две противные истерички. Гай, он… скажем, больше не с нами, — горестно вздохнул Белдо.       — Он прорвался? — осторожно уточнил Арно.       — Конечно! Подозреваю, он даже смог продержаться за второй грядой больше минуты, но произошло страшное недопонимание. Гай мечтатель, — Арно вздрогнул от того, как эта мысль резонировала с его собственной, — и, как любой мечтатель, склонен доверять своим заблуждениям. Он всю жизнь считал сердце двушки мягким, а оно, как оказалось, не только не беззащитно, так ещё и несправедливо. Его выжгло. Потом за ним нырнула Кавалерия и шныры считают, что его останки выбросило в наш мир. Поверь мне на слово, от самого Гая там ничего не было — только его несчастный полуживой опекун.       С упавшим сердцем, Арно бесшумно опустил голову на руль.       — Это ужасно, — сказал он, стараясь звучать твёрже.       Он пожелал двушке задохнуться. И чтоб ещё хуже, чем болото — чтобы не осталось ни первой, ни второй гряды, чтобы она иссохла и съёжилась до размера монеты. Старичок всё равно угадал его мысли:       — Не убивайся, Арно, — пропел Белдо тем самым голосом, которым он успокаивал потенциальных инкубаторов, — наш мир был для Гая тюрьмой, затянувшейся стадией куколки. Разве ему было бы лучше остаться здесь ещё на пять сотен лет? Любить — это прекрасно. В конце концов, должен же был хоть кто-то тебя очеловечить, но, очень тебя прошу, знай своим высоким чувствам меру.       — Я на вас обижусь, — нервно засмеялся Арно, вытер первые подступающие слёзы надушенным платком. Даже спрашивать не хотелось, откуда Белдо всё знал и как давно.       — Ты никогда ни на кого не обижаешься, — назидательно напомнил Дионисий Тигранович. Секретарь был готов поспорить: ещё и пальчиком погрозил.       — Почему вы мне позвонили?       Старичок удивился.       — Потому что я о тебе беспокоюсь! Хуже всего плохие новости узнавать от чёрствых людей, вроде нашего Секача. Никакого сочувствия к погибшим: он бы тебе телеграфировал самое главное, если бы вообще о тебе вспомнил, и всё! До свидания, моё дело сделано! Я спешил сообщить тебе первым.       Не поднимая головы, Арно горячо его поблагодарил.       — Когда тебе надоест «Петербург», — последнее слово Белдо выделил особенно, убивая всякую надежду скрыть своё местоположение, — я жду тебя в Москве на чашечку чая.       — Не хочу вам отказывать, но меня застрелят на въезде.       — Глупости, Арно! — отмахнулся старичок, — Пока ты едешь ко мне, ты под моей защитой.       Секретарь оценил точность формулировки. Получалось логическое продолжение: «Если едешь от меня — защиты уже не будет».       — Разве вы нуждаетесь в секретаре?       — В секретаре — нет, а вот ты мне очень нужен, Арно.       Белдо отключился. Без симки ему было невозможно перезвонить. Арно решил, что это к лучшему — сейчас ему было вредно принимать решения. Ехать тоже: его изнеженное тело исчерпало последние аварийные ресурсы, в глазах стояла муть. Он не различал дороги. Арно не знал, хочется ли ему уснуть или поскорее проснуться.